Новые приключения в школе Хогвартс

В начале декабря министерские специалисты наконец покинули Хогвартс, к огромной досаде старшекурсниц: среди членов отряда по расследованию чрезвычайных ситуаций было много молодых людей. Начальник отряда был вынужден признать, что удалось выяснить только, откуда вода попала в замок: по некоему подземному каналу из Чёрного озера. Канал так и не был найден. Профессор Филиус Флитвик втихомолку подсмеивался над незадачливыми профессионалами: - Тоже мне, думали, что придут сюда, бицепсами поиграют – и на тебе! Все тайные проходы перед ними раскроются! Увальни министерские! Преподаватели, равно как и студенты, поначалу строили различные предположения и гипотезы. Кое-кто из них говорил, что подкоп был прорыт специально, чтобы Хогвартс затопило, кое-кто утверждал: это – следствие многолетнего разрушения почвы – всё-таки замок находится в непосредственной близости от воды, и, наконец, кто-то додумался до того, что это – происки Сами-Знаете-Кого, что на самом деле Гарри Поттер его не убил, а лишь опять лишил телесной оболочки и что потоп – его месть Ордену Феникса. В конце концов толки утихли, никаких странностей больше не было и все об этом случае забыли, тем более что подошёл финал Кубка школы по квиддичу, в котором с большим отрывом победила команда Слизерина. Студентам, а также персоналу, ранее жившим в подземельях и по воле случая вынужденным ютиться в тесном соседстве с жителями верхних этажей, было разрешено вернуться обратно «домой», и тут мы столкнулись с большой неожиданностью: ребята так привыкли к обществу друг друга, что не хотели расставаться. Особенно всех потрясли дружеские отношения между домами Гриффиндора и Слизерина. Змейки ни в какую не хотели покидать Восточную башню и просили оставить всё, как есть. От удивления, все педагоги уже было хотели пойти у них на поводу, но появившаяся из камина гриффиндорской гостиной директор МакГонагалл решительно разогнала всех по своим местам, и слизеринцам пришлось вернуться в свои подвалы. Та же история повторилась между пуффендуйцами и когтевранцами: за период наводнения в Хогвартсе их всех будто подменили. Но такая перемена была только на руку преподавателям: в школьных коридорах прекратились драки и выяснения отношений, и проводить сдвоенные уроки в дружеской атмосфере стало намного приятнее. Директор МакГонагалл, вызвав меня как-то раз к себе, осторожно намекнула, что колдоархитекторов Министерство сможет выделить школе только после летних каникул. Честно сказать, я и забыла о её обещании переселить меня на верхний этаж, поэтому постаралась уверить начальницу, что уже свыклась с подземельями и не возражаю пожить в них ещё какое-то время. Несмотря на то, что близился конец семестра и в воздухе вполне осязаемо чувствовался дух грядущего Рождества, занятия шли полным ходом. Студенты без устали готовились к экзаменам, писали контрольные и подтягивали «хвосты», а преподаватели заваливали их домашней работой и постоянно напоминали о приближающейся сессии. Мне было бесконечно жаль измученных, невыспавшихся учеников, но отставать от графика я не имела права, а потому, скрипя сердце и стараясь не глядеть в большие грустные детские глаза, задавала новые и новые эссе, доклады и тому подобное. И кто сказал, что учителя получают удовольствие, задавая огромное домашнее задание? Написать бред – это одно, а вот читать его – совсем другое… Так что преподаватели Хогвартса тоже ходили по школе измученные, невыспавшиеся, блестя большими грустными глазами. Правда, у профессора Снейпа глаза были скорее раздражёнными, чем грустными. То и дело где-нибудь слышались его ехидные замечания в адрес бедных учеников, с последующим вытекающим снятием баллов. Как всегда, слизеринцев он не трогал, но и на меня за снятие баллов со своего факультета не пенял. Разумеется, я старалась этим делом не злоупотреблять, тем более что кроме меня со змеек больше никто баллы не вычитал. После ночи потопа между мной и деканом Слизерина установилось какое-то подобие негласного перемирия. Конечно, язвить по любому поводу в мою сторону он не перестал, но наши бесконечные ссоры прекратились, и я даже позволила себе спокойно дышать в его присутствии, не ожидая в любой момент извержения вулкана по имени «профессор Снейп». Это дало мне шанс понаблюдать за ним и попытаться разобраться в его сложной и загадочной личности. Например, я поняла, что хотя он явно держался от всех особняком, его связывали вполне добрые чувства с директором, профессорами Флитвиком и Стебль и в особенности с мадам Помфри. Что касается всех остальных, то если не принимать во внимание обычную снейповскую манеру держаться с людьми, отношения с коллективом у него были нормальные. Правда, профессор, очевидно, недолюбливал Лукаса Бунсера, но это легко объяснялось разностью во взглядах обоих мужчин. Глядя в открытое добродушное лицо Лукаса, обрамлённое рамкой золотистых волос, без сомнения можно было сказать, что он жизнерадостен и обожает новые знакомства. Посмотрев же на сумрачного Снейпа можно было понять только одно: он определённо не рад вас видеть и мечтает о том, чтобы вы поскорее убрались из поля его зрения. Помимо занятий шла подготовка к Святочному балу. Мадам Трюк, в прошлом окончившая балетную школу под руководством знаменитой мадам Пуантэ, взяла на себя труд учить танцам студентов-старшекурсников, которые должны были принять участие в ежегодном празднестве, а в свободное время также и желающих педагогов. Хотя в Шармбатоне танцы шли как обязательный предмет, я решила тоже походить на уроки мадам Трюк, главным образом из-за профессора Каллидус – она ещё не утратила своих школьных привычек и одна идти боялась. - Не бросай меня одну с Бунсером! – умоляюще глядя мне в глаза говорила она. – Я чувствую себя такой неуклюжей, а когда ты поблизости, это меня бодрит, и я меньше боюсь что-нибудь сделать не так! - Такое чувство, что Бунсер тебя экзаменовать будет, - смеялась я над её волнением. – Он сам наверняка боится лишний шаг сделать, чтобы ненароком тебе на ногу не наступить. На выходных мы с Доминикой посетили Косой переулок, и там приобрели бальные наряды. К моему облегчению, она остановила свой выбор на платье в магазине мадам Малкин. - Ну, как? – вопрошала она, крутясь перед зеркалом. – Оно меня не полнит? А цвет, он мне идёт? Фасон не слишком старомоден? Я устало отвечала, что «нет, только такой фасон сейчас и носят, красный тебе очень к лицу, в этом платье ты будто сбросила пять фунтов веса». Последнее моё замечание как будто её обидело. Доминика надула губы и перестала забрасывать меня вопросами. Однако после покупки платья настроение её улучшилось, и она предложила отметить покупку вкуснейшими пирожными в одном из кафе. - А ты что собираешься купить? – просила моя подруга, доедая четвёртый эклер. Я напомнила ей про бутик «Твилфитт и Таттинг» и про выставленное на витрину платье с синей мантией. Профессор Каллидус округлила глаза: - Но оно же стоит безумных денег! Я не думала, что ты воспримешь моё предложение всерьёз! - Я копила на него со дня первой зарплаты. Думаю, что смогу его себе позволить. Нужно только немного добавить из моих старых сбережений. Мы зашли в банк «Гринготтс» и я сняла необходимую сумму денег. С бьющимся сердцем я переступила порог бутика волшебной одежды. Ко мне тут же подлетела миловидная ведьма и спросила, не нужно ли что-нибудь подсказать. Когда я попросила принести платье, она с некоторым удивлением взглянула на меня – на богачку мой вид явно не тянул – но промолчала и исчезла за прилавком. - Прекрасно сидит! – восхищённо выдохнула Доминика, когда продавщица закончила шнуровать корсет. Я посмотрела в зеркало и осталась довольна тем, что в нём увидела. - Перчатки и мантию будете брать? – деловито осведомилась продавщица. - Непременно, - с достоинством ответила я, - пожалуйста, рассчитайте мой заказ. «Хорошо, что не надо тратиться на еду, - думала я, выходя из магазина, увешанная пакетами, - а не то бы пришлось голодать до следующей зарплаты».