Новые приключения в школе Хогвартс

Утро следующего дня проходило в предпраздничной суматохе: нужно было успеть закончить все дела до вечера, когда начнётся долгожданный бал. Профессор Каллидус, чья бледность была заметна даже на её смуглой коже, с раннего утра пребывала в состоянии крайней нервозности. Я невольно подумала, что мне на самом деле повезло: ведь это не на меня возложена ответственность открывать праздник. Приключения начались прямо на выходе из апартаментов: стоило мне шагнуть за порог, как я тут же оказалась среди толпы студентов. Все они явно были чем-то недовольны и возмущённо переговаривались между собой. - Что происходит? – спросила я ближайшего ко мне пятикурсника-слизеринца. Тот мрачно пожал плечами: - Пивз забаррикадировал лестницу наверх, мы не можем выйти. А он издевается над нами и обстреливает бомбами-вонючками. Я попыталась пробиться сквозь стену галдящих старшекурсников, но они были слишком заняты выкрутасами Пивза, чтобы заметить меня. И тут сзади послышался знакомый властный голос. - Миледи, как давно мы с вами не встречались! Как поживаете? Впервые я ощутила радость при виде Кровавого Барона. Пока я сбивчиво рассказывала ему об очередной выходке полтергейста, Барон подплыл поближе и галантно поцеловал мою руку, отчего у меня вновь возникло чувство холода и сырости, а по всему телу пробежали мурашки. - Не беспокойтесь, миледи, я с ним разберусь. Он, не торопясь, подлетел к перекрытому проходу и, гордо подняв напудренную голову, просочился сквозь баррикаду. Почти сразу же все услышали протяжный, полный ужаса вопль и резкие звуки шлепков. Потом на какую-то долю секунды наступила гробовая тишина, после чего вёдра, кастрюли, стулья и прочие предметы, которыми была перекрыта лестница, посыпались вниз, как будто их кто-то выталкивал снаружи. Все бросились в рассыпную, прикрывая головы от беспорядочно летящей кухонной утвари и мебели. Увернувшись от большого медного таза, пролетевшего в дюйме от моего виска, я спряталась за угол и, то и дело выглядывая из своего укрытия, отражала снаряды от убегающих учеников. Когда канонада стихла, я осторожно вышла в коридор. Зрелище было не из лучших: повсюду валялись помятые и разбитые вещи, некогда бывшие предметами обихода. Студенты опасливо выползали из ниш в стенах, и показывались из-за углов. К счастью, никто не пострадал, но на завтрак мы сильно опоздали. Хотя после такого утра кусок в горло уже не лез. Наскоро выпив немного остывший чай и съев пару булочек с повидлом, я поспешила в Западную башню, где располагалась совятня: мне нужно было отправить поздравительные письма и подарки Долли и её семье, своим приятелям в Шармбатоне и нескольким родственникам, с которыми я худо-бедно поддерживала связь. По дороге мне встретился озадаченный профессор Флитвик, который напомнил о том, что требуется моя помощь в украшении Большого зала. Хагрид как раз вчера притащил в школу семнадцать огромных елей, двенадцать из которых установил в Большом зале, одну – в вестибюле и по одной в факультетских гостиных. - Безумный день, - вздыхала Помона Стебль, взмахами палочки отправляя на ёлку большие разноцветные шарики. – У меня сегодня неожиданно зацвели первонеллы, нужно срочно собирать с них пыльцу, а дел и без того хватает. - А у меня ещё не все подарки запакованы, - отозвалась Септима Вектор, занятая гирляндами. – Не представляю, когда буду этим заниматься. - А я не помню, чему нас учила мадам Трюк, - всхлипнула Доминика Каллидус, посыпая ветки нетающим снегом. – И вообще, я очень боюсь! - А мне, дорогие дамы, надоели ваши охи и причитания! – рассерженно проговорил профессор Флитвик, выползая из-под нижних веток, куда он незаметно для нас свалился со стремянки. – Сегодня праздник, а вы своими кислыми лицами наводите на всех уныние! Он совершил резкий пассаж палочкой, и ель мгновенно засияла всеми цветами радуги. К шести часам вечера в Большой зал стали стягиваться нарядно одетые студенты. На лицах было написано радостное возбуждение, воротнички сорочек сияли белизной, платья – одно краше другого. Я нерешительно подошла к входу в зал. Почти все педагоги уже стояли на возвышении, там, где раньше находился преподавательский стол, сейчас сдвинутый к стене. Среди них были также члены попечительского совета. Я даже узнала некоторых чиновников из Министерства. В сотый раз поправив светло-синюю мантию и заправив за ухо несуществующую прядь, я глубоко вздохнула и пошла по направлению к преподавательскому подиуму, чувствуя кожей устремлённые на меня любопытные взгляды. Что же, соглашусь: обычно профессор ЗОТИ выглядит намного проще. Я вспомнила свои старые платья и мантии и внутренне возликовала: должен же и у меня быть настоящий праздник! Я заняла место между мадам Трюк и профессором Каллидус, которую тоже было не узнать: волосы убраны в замысловатую причёску, яркое платье подчёркивает южную необузданную красоту молодой женщины, глаза горят чёрным огнём. - Прекрасно выглядишь, подруга, - улыбнувшись, шепнула я. – Думаю, профессор Бунсер в восторге. Она застенчиво потупила глаза, кокетливо подведённые чёрной подводкой. - Ты тоже очень красивая, - вернула она комплимент. – И… он не мой ухажёр, так что в восторге будет от тебя. Я уже хотела возразить, но тут директриса прокашлялась и поднесла ко рту волшебный рупор. - Дорогие попечители, преподаватели и студенты! Добро пожаловать на ежегодный Святочный бал! Его откроют традиционным первым вальсом профессоры Лукас Бунсер и Доминика Каллидус! Все зааплодировали, а Доминика об руку с Бунсером спустилась с подиума. Заиграл оркестр под управлением профессора Флитвика, дирижирующего своей волшебной палочкой и пара закружилась по начищенному полу зала. Все движения их были отточены до автоматизма: тренировка мадам Трюк давала о себе знать. Когда тур вальса был завершён, а аплодисменты и крики «браво» поутихли, директор обратилась ко всем остальным и произнесла только: «Веселитесь!». Оркестр заиграл мазурку и бал начался. Профессор Бунсер подвёл свою даму к не танцующим преподавателям. - Ну, как это было? – немного запыхавшись, спросила профессор Каллидус. Щеки её раскраснелись в тон пышному платью. - Потрясающе! – искренне похвалила я. – Вы были великолепны. Профессор Бунсер откинул вьющиеся волосы со лба и обратился ко мне: - Разрешите пригласить вас на танец, профессор О`Коннор. Профессор маггловедения был прекрасным партнёром. Кружась в замысловатых фигурах танца, я невольно любовалась его блестящими в свете свечей волосами, ровными жемчужными зубами, которые он то и дело обнажал в подкупающей улыбке, а под огненным взглядом синих глаз меня неизменно бросало в жар. Он был преступно красив и отлично знал об этом. За мазуркой последовал фигурный вальс. Бунсер по-прежнему испепелял меня своим странным гипнотическим взглядом, от которого кровь всё сильнее приливала к моим щекам. Его правая рука, вначале придерживающая меня за лопатку, как и положено по правилам танца, медленно скользнула вниз по спине, по которой тотчас же побежали мурашки. Я удивлённо посмотрела на партнёра, но он лишь улыбнулся одним уголком рта. Мне стало не по себе; рука Бунсера продолжала постепенно двигаться вниз. Я уже желала, чтобы вальс скорее закончился, но оркестр всё играл и играл. Рука сдвинулась ещё на дюйм. Я в панике вцепилась в его локоть; он приподнял одну бровь. Вокруг мелькали разноцветные пятна платьев и костюмов, сливаясь в моих глазах в единый непрерывный поток, от которого голова шла кругом. Бунсер наклонился ко мне, так, что от его дыхания затрепетали маленькие волоски около моего уха и прошептал: - Вам нравится танец, Арахна? Я вздрогнула и слегка отстранилась от него. Он расхохотался, но этот смех мне совсем не понравился: в нём как будто прозвучали стальные отзвуки. Во всяком случае, прежней жизнерадостности я не услышала. К счастью, вальс закончился и Бунсер вернул меня к остальным. - Правда, он танцует, как ангел? – мечтательно вздохнула рядом со мной Доминика, когда Лукас отошёл. Я рассеяно обернулась к ней, не уловив смысла сказанного. В ушах всё ещё стоял льдистый смех. Доминика смотрела куда-то сквозь меня затуманенным взором. Заиграла зажигательная мелодия ирландской джиги, в которой приняли участие все, за исключением директора, Помоны Стебль, Снейпа и дирижирующего Филиуса Флитвика. В бурном хороводе радостных студентов и педагогов я отвлеклась от мыслей о Бунсере и отдалась всеобщему веселью. Пробежав «ручейком» под сомкнутыми руками танцующих со своим партнёром профессором Грантом, я, смеясь, выпрямилась, чтобы тоже присоединиться к «мостику» и вдруг встретилась глазами с профессором Снейпом. Он стоял на преподавательском постаменте и глядел на меня в упор, но в этом взгляде не было обычной презрительности ко всему окружающему миру. На миг мне показалось, что на его бледном лице застыло выражение такой грусти, какой я никогда в жизни не видела. Так смотрят те, кто пережил что-то страшное и необратимое. Но едва наши взгляды встретились, как он тут же нахмурил брови и, отвернувшись, отошёл в другой конец возвышения, где стояли директор и профессор Стебль. - До чего же здорово! – воскликнула Доминика, обмахивая себя ладонью, когда джига уступила место польке. Я согласно кивнула и, скинув мантию, уменьшила её и спрятала в карман платья. – Прекрасная идея – устраивать балы. Только надо делать это почаще! - Тогда у нас будет не школа, а танцевальный салон, - усмехнулась я, наблюдая за танцующими. Подруга хотела что-то возразить и уже открыла для этого рот, как вдруг глаза её расширились, и она уставилась на что-то за моей спиной. - Профессор О`Коннор, разрешите пригласить вас на следующий танец, - послышался сзади негромкий бархатный голос. Я мигом обернулась, и от неожиданности мой язык прилип к гортани: - Д-да, хорошо, профессор Снейп. Зельевар отошёл, а Доминика тут же зашептала: - Мерлинова борода, ты согласилась! Боже мой, Снейп пригласил кого-то на танец! Да он никогда никого не приглашает! Тут что-то не так… Наверное, он точит на тебя зуб! Ни под каким предлогом не ешь и не пей то, что он тебе предложит! – наставляла меня профессор трансфигурации. Я рассеянно внимала ей, в душе ругая себя за косноязычие: не надо было принимать это приглашение! Тем временем полька кончилась, и зазвучал классический венский вальс. Профессор зельеварения подал мне руку, и мы вышли в круг. Я тотчас заметила, что появление Снейпа на танцполе произвело эффект Авады Кедавры: все замерли, не смея пошевелиться, даже оркестр замолчал. Но профессор невозмутимо прошёл мимо нескольких перепуганных пар и занял свободное место. Флитвик постучал палочкой по пюпитру, оркестранты очнулись и начали заново прерванную мелодию. Некоторое время окружающие нас студенты в нерешительности переминались с ноги на ногу, поглядывая друг на друга. Пауза затягивалась. Директор со значением громко покашляла в рупор и через мгновение пара самых отважных из старшекурсников начала тур. Я постаралась запомнить, кто эти храбрецы, чтобы потом наградить их факультеты призовыми баллами. За ними потянулись все остальные, и вскоре зал вновь был погружён в атмосферу абсолютного веселья. Какое-то время мы с профессором танцевали молча. Я надеялась, что так пойдёт и дальше, но Снейп вдруг нарушил молчание: - Сразу видно, что Шармбатон куёт прекрасные кадры для таких случаев, как этот, профессор О`Коннор. - Благодарю, сэр, но надо заметить, что Хогвартс ему ничем не уступает, - не осталась в долгу я. - Не думала, что вы любите танцевать. - Каждый уважающий себя волшебник должен уметь танцевать классические бальные танцы, но это не означает, что я люблю это делать, – холодно произнёс он. - Но если человек не любит танцевать, он и не танцует, - возразила я, - а раз вы меня пригласили, значит, не так уж вам и не приятен сам процесс. Он в ответ только хмыкнул и разговор прервался. Я нисколько не покривила душой: к моему удивлению, профессор оказался замечательным танцором. Хотя Бунсер был великолепен, ему недоставало тактичного уважения к личному пространству партнёрши, того уважения, которым были пропитаны движения Снейпа. Его левая рука лишь слегка касалась моей спины безукоризненно в том месте, где должно, а не съезжала мне на бедро, как у профессора маггловедения. Вёл он спокойно и твёрдо, и, следуя за ним, я ощущала странную, но абсолютную уверенность, что не только вальс, но и вообще всё будет как надо. И почему-то хотелось, чтобы музыка никогда не заканчивалась, чтобы уверенность и спокойствие, которые внушали эти сильные и вместе с тем деликатные руки, почти до пальцев скрытые чёрными рукавами повседневного сюртука, не уходили, а остались со мной навсегда. Но ничто не бывает вечным и вот последние звуки музыки смолкли. Профессор предложил мне руку, молча проводил на место, кивком поблагодарил за танец и, не сказав ни слова, удалился. Я смотрела ему вслед, рассеянно отвечая на вопросы сгорающей от любопытства Доминики. Как я не хотела верить в обратное, но вальс с профессором Снейпом понравился мне гораздо больше вальса с профессором Бунсером.