Изнанка любви

Глава 1. Неожиданно-счастливые новости.

― Даа, что за дети. Один прогуливает, другой за гаражами... - кладя документы на стол, причитала Марина Владимировна. - Что, Акиньфеева, спокойно не живется? Я думала, что хоть ты нормальная, а ты туда же. Эх, что за молодежь пошла, - продолжала она, и, открыв ящик, достала оттуда большую папку с надписью "личное дело". - Отрабатывать будем и как можно быстрее, молись, чтобы не занесла, иначе сложно будет потом.       Я сидела в большом кабинете, которое эхом отдавало каждый звук. Опустив голову вниз, я слушала очередные нотации про ужасное поведение. И почему не верят, что все так себя ведут? Хотя нет, все такие же, просто есть те, кто умеет это делать и не палиться, а есть те, кто... есть я короче. Которые в итоге сидят у директора, получая очередное наказание.       Моя репутация подпортилась уже давно, но по сравнению с некоторыми моими одноклассниками она была идеальной. Поэтому меня считали более менее хорошей, которая не нарушает правила (хоть и правильной назвать тоже учителя не называли), а уж увидеть в таком месте…       Наша директриса - женщина лет пятидесяти. Когда сидишь рядом с ней, то понимаешь, сколько уколов красоты она сделала себе и сколько тонн косметики наносит каждый день. Но все равно для своего возраста выглядет хорошо, одевается неплохо. Слушая рассказы от знакомых (хорошо-хорошо, друзей по переписке) из других школ, понимаю, как нам повезло, что она не психопатка и не та, которая визжит от одного неприличного слова. Но цены бы не было, если так не относилась бы к маленьким шалостям.       Моей маленькой шалостью было появление за гаражами в компании курящих людей. Не курила я, честно, это истечение обстоятельств. Но как теперь докажешь. Те товарищи убежали, а у меня не такие длинные ноги, и проходящий мимо Петр Васильевич так и вел меня за ухо до самой школьной границы. ― Молюсь, молюсь, Марина Владимировна. Каждый вечер. И сейчас. Больше не буду. Что будет? ― Что будет, что будет. Думать об этом раньше было. С Миллером провинившимся будешь туалеты местные отмывать, полы мыть, территорию убирать, в подвале хлам весь этот накопившийся убирать… - та продолжала дальше и дальше, но для меня разговор закончился на фамилии того, с кем не предстоит провести следующее достаточно долгое время.       Нет, это не может быть его однофамилец попросту потому, что таких самовлюбленных глупцов много не бывает, ну, а еще потому, что в нашей школе только один Миллер. Да, и поведением отличным он не отличается, что еще раз доказывает. Может, ослышалась? Дожили, враг номер один слышится. Нет, вряд ли. Лучше бы галлюцинации.       Еле слышное «можете уже преступать к своим обязанностям, подойдите к Николаю Андреевичу за инвентарем, второй красавец должен ждать где-то там» заставило встать и последовать в раздевалку за курткой, ведь многочисленные лопаты, средства для мытья, перчатки, грабли находились именно на улице, как на зло. Как будто все для меня сегодня, начиная от счастливой новости с кем придется работать (оказалось, что весьма не малое время, а, если честно, никто не знает, пока мы не искупим свою вину, то есть пока не найдутся другие нагрешившие везунчики на наше место), заканчивая походом к завхозу, от которого фиалками не пахло.       Был конец зимы. Отвратительно. Работы в два раза больше: очищать от снега, льда, посыпать специальными штучками, чтобы никто не поскальзывался, а весной еще и убирать все последствия самого холодного времени года. И ведь не откажешься, реально риск большой.       Когда я подошла к большой двери, то увидела усталого Николая Викторовича и наглое лицо. Выглядело оно сегодня нормально, не стало кричать сразу «о, посмотрите, это ушастая» (хотя такая кличка всегда была обидной, ведь, несмотря на то, что часто утверждали обратное, но мне действительно не нравились мои уши). У Зубастого были темные волосы, большие глаза, чуть видные скулы. Конечно, брекиты уже давно не носил и теперь ходит с ровными зубами. Ни к чем уже не придерешься. Конечно, он ведь не я, мечта девчонок. И накаченный, и богатый, и красивый. Сколько бы не любила его, но этот факт не получится не признавать. Он ангельски красив. По закону жанра.       Положив ключи в руку Кристоферу, завхоз повернулся в другую сторону и ушел. Дверь была закрыта, а, чтобы открыть ее, надо убрать снег. А лопата спрашивается где? В ларце, а ларец за дверью. Очень весело капать руками. ― Может поможешь мне? – спросил он, когда ему надоело в одиночку раскапывать руками холодный снег. ― Не, я же девочка, к тому же ушастая, вдруг от этого уши станут еще больше.       Боже, что за бред я несу? Но хоть какое-то оправдание. Я демонстративно гордо, как это делают главные героини фильмов про подростков, сложила руки на груди и повернула голову в другую сторону, смотря куда-то вдаль. Скукота.       Но результат долго не заставил себя ждать. Я заметила, как тот становился злее и злее. Его раздражала эта ситуация, не привык. Но я тоже не стану просто так отступать от своей точки зрения, хоть мне и становилось уже страшно. Но еще тревожнее стало, когда Миллер, встав, отряхнув руками свои джинсы, повернулся в мою сторону. На секунду он остановил взгляд где-то на мне, после чего подошел ближе. Преодолев конечную дистанцию за несколько секунд, обошел меня и остановился сзади. Я чувствовала это горячее дыхание на спине и, клянусь, казалось, что мое сердце сейчас выпрыгнет. В этот момент поняла, что меня оторвали от земли и тащили вперед. ― Зубастый, что ты творишь? – начала кричать я. – Отпусти, поставь, тяжелая.       Да, хваточка у него крепкая. Я всеми силами старалась высвободиться. Это странно выглядело с его стороны, но, видимо, ситуация крайне раздражала, раз решил прикасаться к королеве лузеров. Хотя не об этом ли я фантазировала перед сном, когда мне было восемь, ладно, и сейчас? Как прекрасный принц уносит меня в далекую страну. Но на месте будущего короля был другой. Мечты сбываются, конечно. Только не так, как хочется. ― Ты думаешь, мне это особый кайф доставляет – тоскать твою пятидесятикилограммовую тушу? Я бы сам отсюда с удовольствием свалил, только, как видишь, возможности нет. Накосячили одинаково – мне плевать, что у тебя там за мутная история, - но наказали обоих, будь добра выполнять и свои обязанности, иначе я превращусь в Стукача, - смотря прямо мне в глаза, говорил тот и наконец отпустил меня.       Я стояла и слушала это, понимая, что при всей моей дерзости ответить нечего. Меня тоже жутко раздражала бы ситуация, если Кристофер решил стоял на месте и рисовать ногой кружки с квадратиками на свежем снегу. Пусть даже мое странное оправдание о том, что я представительница слабого пола, прозвучало убедительно и в каком-то смысле правдиво, но ошиблись мы одинаково, и наказание должны быть одинаковые. В конце концов не я ли борец за справедливость и независимость? Выше нос, еще не в таких ситуациях были. Да, этот день запомню надолго. И похоже в войне пока счет 1:0 не в мою пользу. И возможно не в его. А обстоятельств.