Изнанка любви

Глава 2. Возвращение блудного Зубастого.

      Что знают дети о жестоком делении общества по качествам, социальному статусу, физическим данным? Что знают подростки об обращении с живыми людьми как с пустыми изнутри куклами, дискриминации по внешности? Что знают взрослые, зрелые люди обо всем этом? Сколько бы мы не говорили о том, что нас никто не понимает, сколько бы не утверждали, что кроме нас в этом мире нет таких глупых и некрасивых личностей, но факт остается: наши родители, да-да, те самые по вашему мнению доисторические персоны, которые о нас с вами знают только то, что есть такой период отрочества, были в точно таком же возрасте. Эпохи меняются, за последние сто лет наш мир кардинально изменился. Но люди остаются теми же, пусть и эволюционируют, но, мне кажется, что те же родственники хоть и жили чуть в другом времени, но испытывали достаточно часто такие же чувства.       Маленький эпилог к моему настроению. Этими строчками я пыталась утешить себя, объясняя, что ни у одной меня в жизни проблемы, и мама прошла тоже самое, но осталась жива и даже нашла папу. А теперь есть я. Вот у меня тоже так будет: переживу этот пубертатный (странное слово, которое всегда путаю с полуфабрикатами, и из-за этого однажды произошла не очень смешная история на уроке русского языка) период, стану самодостаточным и совершеннолетним человеком, не буду висеть на шеи у родителей, найду своего принца и уеду с ним в Александряндию.       К чему же у меня такое настроение, поинтересуетесь вы. А я отвечу. Мой одноклассник, обнаглевший как я раньше думала молодой человек, стал не только глупым, но еще и жутко едким, вечно устраивающим подколы, капающим своей желчью. Конечно, это я и раньше знала, но до этого мне не предоставлялось, слава Богу, возможности работать с этим... пареньком. И ведь я старалась быть вежливой, не обращать на это внимание, быть спокойной и тихой, но и терпению великих приходит конец, что поделать. Короче раньше были цветочки. Мы просто ненавидели друг друга. А теперь ненавидим вдвойне и вместе работаем. Пара-па-па-пам.

***

      С утра опять надо было идти в школу. Это ежедневный убийственный план, отвратительный просто. А сегодня еще надо будет потом опять отрабатывать с Зубастым свою вину. Наверняка расскажет измененную версию всех вчерашних событий, где я буду униженной, упавшей в лужу, то бишь в дальнейшем грязной уборщицей и тому прочее и тому прочее. И зачем я пошла за гаражи?..       А сейчас еще последняя неделя зимы. Масленица, ух, радость какая, сегодня среда, подготовка. Даю сто рублей, что подготавливать актовый зал, а потом убирать его будем мы. Везунчики, что скажешь. Ненавижу масленицу. Хотя, возможно, потом можно будет прихватить оставшуюся еду как маленький бонус. Нет, лучше бы я не убиралась, без мучного жила и буду жить.       Я уверено, с широкой улыбкой на лице зашла в класс, где уже сидели многие мои одноклассники. Я старалась выглядеть радостной, веселой, что ничего вчера не было, хотя была уверена, что уже через несколько секунд раздастся громкий хохот. Все начнут указывать на меня пальцами, смеяться, ведь теперь про меня будут ходить веселые рассказы. Да, это - выработанный синдром неуверенности за столько лет благодаря постоянной пропаганде Кристофера о том, что при виде меня нормально смеяться, что относиться ко мне не так, к остальным, входит в нормы общества. Я сама не замечая начинаю верить, хоть и стараюсь каждое утро убеждать перед зеркалом себя в обратном.       Вот за третьей партой крайнего ряда у окна сидит Мари, которая, заметив меня, помахала рукой и улыбнулась. Она всегда улыбается. Когда мне плохо - она улыбается. Когда мне хорошо - она улыбается. Она не улыбается только в тех случаях, когда меня серьезно обижают. Хотя в такие моменты тоже растягивает губы в улыбке, просто параллельно начинает оскорблять и пытаться бить. За это ее люблю: никогда не предает и всегда помогает.       Маша – достаточно симпатичная девочка. Если опять же откинуть приличие, то могу сказать, что я в каком-то смысле выгляжу красивее ее, более аккуратная что ли. Но при этом представители мужского пола обращают на нее большее внимание. Наверное, тут еще и сыграло свою роль то, что она дружит с таким лузером, как я. На контрасте по-другому все выглядит, на контрасте все хорошо играет. Но я уверена, что дружит со мной не из-за этого.       Я иду быстрой походкой к парте. Удивительно, я не слышу хохота. Удивительно, я не слышу шепота за моей спиной. Удивительно, я не слышу ничего. Нет, я не оглохла. Надо мной, не думайте, не всегда смеются. Очень часто нету смеха в мою сторону, просто сейчас должна была получиться странная ситуация. Неужели Миллер решил хранить молчание? Или что? Может, попала в параллельную реальность? Я не понимаю, что происходит, но мне это определенно нравится. Главное, чтобы это не было затишье перед бурей.

***

― Ну, что, готова грести метлой? Директриса сказала идти к ней, - послышался чуть усмехающийся голос за спиной.       Я вздрогнула. Закончился последний седьмой урок, все жутко устали и уже убежали домой. В кабинете уже никого не было, и я не ожидала узнать, что кто-то находится тут еще кроме меня. Стоя лицом к двери, я складывала учебники в сумку, пытаясь сделать это как можно быстрее. Но в итоге получалось только хуже: пенал упал на пол, и все содержимое оказалось рассыпанным. Я села и начала поднимать все, как почувствовала прикосновение к своей руке. Повернув голову в противоположную сторону, увидела, как мне помогает Зубастый. Мне, обычной смертной! ― Где твои ребята? Кинули тебя, - попыталась задеть его я, но не получилось. ― Нет, я сказал им идти, все равно сейчас по разным сторонам расходимся. Подкол не засчитан.       Я сидела, собирая многочисленные карандаши, и пыталась понять, почему мне помогают. Возможно, потому что ему очень скучно. Возможно, потому что захотел показаться джентельменом. А, возможно, просто по невиданным мне причинам типа сделать мне какую-то пакость. Подложит мне в пенал таракана, буду потом визжать. Но выхода не оставалось. Я ведь должна быть благодарна за помощь и не хотелось скандала. Будь что будет.       По сути, если подумать, то Кристофер не такой уж и плохой человек. Для меня - да. Но, если быть с вами честной, то ничего нехорошего для других не делал. Ни разу не видела, чтобы предавал друзей, играл с чужими чувствами. Может, и делал не совсем благородные вещи... не знаю. Но все же никогда не поступила непо-человечески, делал по законам нормального отношения к людям. Может, недостаточно его знаю, новости все-таки про него быстро разлетелись бы. Все же для меня плохой человек, сколько не буду себя переубеждать. Но для других...

***

      Зайдя в кабинет директора, я увидела пустое кресло. Оглядевшись в поисках хозяйки помещения, поняла, что сейчас никого нет, а то, что было открыто, и вовсе удивительная вещь. На двери можно было увидеть табличку с приемным временем: по понедельникам с девяти до пяти часов вечера, перерыв в три пятнадцать на полчаса. Посмотрев на часы, оказалось, что сейчас как раз время брейка, поэтому можно не надеяться застать тут кого-то. Уже повернув в другую сторону, заметила записку на столе. Подойдя поближе, начала читать вслух: "Украшайте зал к масленице, инвентарь в кладовке. С уважением, Твердова" ― Да, готовить зал к масленице. Столько ненужных декораций, а потом еще и блины небось печь заставят, - усмехалась я, вертя бумагу в руках. ― Ничего, ты же привыкшая. Вон, по твоей одежде сразу понятно.       Я посмотрела на него. Такое наглое лицо, искаженное в какой-то гримасе, называемой по его мнению улыбкой. Фи, аж противно. Засунув руки в карманы, начал перекатываться с пятки на мысочки.       Да, только порадовалась я, что внезапно Зубастый стал нормальным человеком, нет, надо ему все испортить. Война так война, перемирие было коротким. Только не плачь потом, что сломали твою приставку, маленький бедный мальчик. Девушки все помнят, и это одно из главных преимуществ слабого пола.