Изнанка любви

Глава 3. Танец на углях.

      Пока я наблюдала за тем, как Кристофер пытается открыть кладовку (замок был очень старый, потерпевший много попыток взлома, и, чтобы выполнить миссию, нужно приложить немало сил), стрелки на часах неумолимо двигались. Теребя край кофты, бросала взгляд то на него, совершавшего тщетные попытки, то на свои наручные часики, которые, как оказалось, еле слышно тикают, если поднести к уху. Я отлично понимала, что предлагать свою помощь даже не стоит по той причине, что я не справлюсь. Ну, и к тому же это будет очень унизительно. Хотя... а не отомстить ли за мои несколько лет страданий? Может, изрядно исковырянный замок поддастся мне, или я знаю какую-нибудь секретную технику? В любом случае попытка не пытка. ― Отойди, - решительно сказала я, и, подойдя поближе, чуть подтолкнула его в другую сторону.       Зубастый, явно не ожидавший такого исхода событий, пошатнулся и чуть не упал, успев схватиться за старую, собственно, как все это помещение, тумбочку. Вместе с мебелью он полетел вниз и все-таки оказался на полу. Вот так, от судьбы не уйдешь, что должно было случиться, то случится. Это расплата. Я слышала этот грохот, слышала этот тихий вскрик, но не смотрела в его сторону, а пыталась открыть замок. Что я за человек такой? Ладно, сам себе поможет. ― Я смогла, вот, дверь открыта, мы, ну, я точнее, молодцы, - радовалась я, чуть подпрыгивая.              В этот момент я все-таки решила посмотреть в сторону Миллера. Он беспомощно лежал на поле лицом вниз. Тумбочка зажала одну руку, а лицо наверняка было поранено. Все содержимое лежало где-то рядом с ним. Бесконечные осколки от посуды, разбросанные вилки зубчиками вверх, пугали меня. Я, присев рядом с одноклассником, потеребила его за плечо. ― Эй, товарищ, ты жив? Вставай, не пугай меня, мне страшно. Честно.       Сейчас мне стало по-настоящему страшно. В этом отчасти виновата я, ведь кто его толкнул? Активно теребя его за плечо, пыталась привести в сознание. Мой мозг понимал, что нужна медицинская помощь, но в этот же момент понимала, что медсестра уже ушла домой, а в скорую звонить не вариант. Наконец я услышала хоть какие-то звуки, издаваемые с его стороны.       Этот страшный стон, который я так часто слышала в фильмах после того, как кто-то очнулся. Я никогда не думала, что мне придется быть самой свидетельницей этого события. Далее главные героини всегда интересовались самочувствием, поворачивали лицом к свету и пытались помочь. Но как обычная московская школьница может оказать помощь в такой ситуации? У меня при обычном порезе паника начинается, а тут другой человек с большей проблемой.       Но я четко чувствовала ответственность. Не знаю почему. Может, потому что отчасти сама виновата, а, может, по какой-то другой неведомой мне причине, о которой даже думать не хотела. Сейчас у меня другая задача - попытаться помочь раненому. Так, нужно представить, чтобы делал на моем месте врач. Наверное, начал осматривать человека, а потом обрабатывать средствами. Я точно знала, что в той тумбочке лежала медицинская аптечка. Меня всегда удивлял ее функционал: и приборы, и аптечка, и наверняка еще что-нибудь важное.       Я отчаянно начала искать среди всех этих вещей, лежавших на полу, различные средства. Было понятно, что они так же рассыпались: сама аптечка лежала рядом с моей ногой. Вот и нашлась перекись водорода. Главное - это попытаться не паниковать. Паника в данном случае не сыграет хорошую роль, я должна оставаться спокойной. В конце концов моя жизнь от этого не зависит, на одного врага меньше, на одного больше, какая разница?       Поставив найденную вещь чуть подальше от меня, чтобы не задеть случайно, я начала переворачивать Зубастого. Это была нелегкая задача, так как весил немало, судя по всему. Да, накачал мышц мне на радость. Пытаясь подтолкнуть его ногой, используя все возможные силы, у меня наконец получилось это сделать. Упал хорошо: на лице было царапин десять. Кровь размазалась по всей поверхности. Несколько синяков, и, на мой ужас, несколько осколков.       Кристофер медленно открыл глаза, сразу поморщившись. Я прекрасно понимала его. Я осознавала, как ему сейчас больно. И у меня не было вариантов. Я знала, что сейчас он не будет выбирать выражения, что говорить. Я бы тоже так поступила. Но мне надо помочь. Мне надо обработать все эти раны, вытащить все осколки. Я виновата в этих событиях, я должна брать ответственность, я большая девочка, взрослая, самостоятельная. ― Ушастая, что за фигня? Почему... почему у меня на лице кровь? Почему мне так больно, и почему у тебя такая рожа? Ушастая, - повесило молчание, - что за фигня?! Я что-то не понял. Ты меня избила?       Некий страх и непонимание пробежали по его лицу. Конечно, в последнее он мало верил. Это понятно, что физически меня превосходит, и тем более я не решусь на такой шаг. Как лузер может ударить короля? Что вы. Но страх за свою жизнь был серьезный. Я не знала, как нормально сказать, что случайно уронила его и теперь надо вытащить парочку осколков из его тела. Может, вообще не говорить, что это я помогла ему оказаться на полу? Скажу, что сам упал, сам виноват, наверняка этого не помнит. Да, так и скажем. ― А что ты на меня кричишь, Зубастый? Это ты виноват, ты упал, а я тебе помочь пытаюсь, неблагодарный! ― Ушастая, не жди, извиняться не буду.       Я сделала вид, что обиделась. Но долго это продолжаться не могло. Я попыталась вспомнить, что же надо делать первее: продезинфицировать раны или вытащить осколки всяких склянок и занозы. Наверное, часть с пинцетом будет вначале, ведь иначе все может пройти глубже. Рядом со мной лежал как раз этот инструмент в пакетике. Открыв его, взяла в руки спирт, находившийся недалеко от него. Для этого мне пришлось перетянуться через всего него. Я встала на ноги и зашла в открытую кладовку. Точно знала, что на третьей полке справа должны лежать ватные диски (не спрашивайте откуда у меня эти знания). Чуть дрожащими руками я подошла к тумбе. Присев на корточки, я начала рассматривать мебель. Видимо, администрация школы думала, что тратить свои деньги на уборку кладовки нет смысла. Это я поняла из того, что красовалась хорошенькая и крепкая паутина. А за паутиной как раз и были нужные мне вещи.       В своей жизни я боюсь больше всего двух вещей: насекомых (и некоторых животных), а еще темноты. В которой могут быть насекомые. Когда я просто слышу, что где-то недалеко есть паук, таракан или летает оса, паника охватывает меня целиком и полностью. Мне становится страшно настолько, что один раз у меня не получилось сдвинуться с места. Ноги просто ватные, в голове появляется много плохих мыслей. А сейчас я отчетливо понимала, что, возможно, тут недалеко есть признаки жизни.       Я оглянулась и начала осматривать помещение. Небольшое, плохо освещенное и крохотное. Все выглядело настолько старо и грязно, что было понятно: выйти отсюда чистой у меня нет шансов. Пачкаться, так пачкаться, подумала я и продолжила осматривать. Чуть выше двери на стене была прикреплена одинокая лампочка, освещающая не очень хорошо. На полу был слой пыли, грязи. В углу стояла швабра, которую надо дополнительно мыть, и толку она даст меньше. Не знаю, почему в школе все старательно обходят это место. Наверняка по каким-то нормам они не могут так делать. Но это считается старая часть здания, и есть еще одна кладовка, более новая и нужная. А в этой просто хранят вещи, которые могут когда-нибудь понадобиться. А могут не понадобиться.       В этот момент появился вопрос: а нужны ли диски? Может, я просто полью, а там как сойдет? Нет, так не пойдет. Конечно, можно поискать в других местах и попридумывать другие варианты, но время идет, нужно действовать. Да, сказал бы мне кто-нибудь еще неделю назад, что из-за этого козлика неуклюжего буду бороться со своими самыми страшными фобиями - не поверила. Но сейчас самостоятельно делаю это. Брезгливо, осторожно ложечкой, лежащей до этого с остальными остатками тумбочки, снимаю паутину и внутри молюсь, чтобы ниоткуда не выпрыгнул паук. О Боже, мама, что я делаю. Помогаю своему врагу номер один. О Боже, я добрею.       Я начала мысленно благодарить Бога за то, что тут не было никаких пауков, тараканов, муравьев и других признаков жизни. Той же ложечкой таща упаковку с ватными дисками в свою сторону, я понимала, что сейчас сделала то, на что не отваживалась столько лет. Я самостоятельно поборола свою фобию, самостоятельно совершила этот поступок! Внезапно я стала настолько горда собой, что даже на секунду забыла о существовании маленькой проблемы за дверью.       Выйдя из кладовки, я прикрыла за собой дверь и присела рядом с Миллером. Осторожно достав ватный диск из упаковки, я взяла его в руки и капнула спирта. Теперь новая задача. Что делать дальше? Я совершенно ничего не знаю о первой помощи. Ничего не знаю о том, что надо делать. Это и до сего момента понимала, но сейчас пришло такое осознание, что вот, рядом со мной лежит человек, которому надо помочь, а я даже проденфицировать не могу. Мне хотелось сесть в угол, тихонько обхватить колени руками и плакать, тихо содрогаясь. Плакать от беспомощности, плакать от никчемности. Но у меня есть долг, задача. Поддавшись панике, отчаянию, я не помогу никому. Значит нужен обдуманный план действий.       Я попыталась принять хоть какие-то меры. Во-первых, надо обработать другие раны хотя бы на лице. Наверное. Попробуем вначале сделать это. Осторожно подойдя на коленках к нему, я посмотрела прямо на Зубастого. Меня пугали его закрытые глаза, бледная кожа и странная поза. Я боялась. Я боялась сделать что-то не так. Мне было страшно. Я уже нанесла на ватный диск средство и была готова обработать царапины. Прикоснувшись, услышала шипение, повествующее о боли. Знала, что ему неприятно, но ничего не могла поделать. ― Эм... ну-ну, не шипи. И не дергайся. Ты же мужчина. Ты сильный. ― Да-да, сильный, только нельзя было предупредить нормально, а не неожиданно и исподтишка начать? Спасибо, конечно...       Дальше договорить его красноречивую речь не дали возможности. Мне не хотелось это слушать, ведь это наверняка перешло бы в оскорбления/попытки унижения. По этой причине я закрыла его рот ладонью и всем своим видом попыталась показать, чтобы он молчал. Прикасаясь к каждому ушибленному месту, я наблюдала за реакцией. Мне уже не было так страшно. Я чувствовала себя более уверенно. И это хорошо. Ведь дальше сложнее.       После сегодняшнего инцидента я поняла, что, сколько бы не называла Кристофера своим врагом, сколько бы не считала плохим человеком, но без него моя жизнь станет другой. Его постоянные попытки унизить меня научили справляться с многими трудностями. Я лучше готова к суровому будущему, чем мои наивные, достаточно глупые одноклассники, мечтающие о личном острове при их знаниях в алгебре на уровне шестого класса. Ненависть - это тоже великое чувство, которое нужно заслужить.