Изнанка любви

Глава 8. Решение.

Мне было впервые нестрашно осознавать, что я испытываю влюбленность; мне было впервые нестрашно смотреть на незабываемое трио, ведь я точно знала, что, во-первых, они просто не пойдут ко мне, а, во-вторых, если и захотят, то рядом со мной всегда есть человек, готовый меня защитить. Это придавало уверенность. А, может, это просто помогает любовь? Думаю, вчерашний испытательный день стоит описать поподробнее, ведь он был решающим в моей жизни и наших отношениях. Что я могу рассказать о нем? Наверное, то, что это был лучший день моей жизни. По двум причинам, одна из которых, конечно, не из-за Кристофера: мама на ночь отъехала по работе сама не знаю куда, меня это даже не интересовало. Любой, даже Вы уже знаете, что взаимоотношения между матерью и дочерью в этой семье отнюдь не идеальны. Отсутствие дома кого-либо играло мне на руку, ведь мне не пришлось бы оправдываться перед кем-либо. Уроки прошли на "ура". Мне впервые не было скучно сидеть на алгебре, слушая Викторию Олеговну, голос которой заставлял меня засыпать (видимо, все учителя в нашей школе такие). И я впервые не сидела со своей лучшей подругой, которая вначале хотела обидеться, а потом, коварно посмотрев на меня со словами "и ты на эти грабли", ушла (когда она сидела с другими людьми, никаких обид не было, хоть в эти моменты мне и приходилось делить парту с самой собой). На уроках мы коллективно с ним рисовали сердечки на полях тетрадей, разговаривали о чем-то и шутили. Кажется, ничего особенного, но это было... искренне и забавно. Хотя, что можно оригинального сделать в учебное время? – Мы пойдем потом в старый сарай, – рассказывал о планах мне Миллер. – Зачем? – улыбаясь, поинтересовалась я. – Как зачем? Нарисовать в пыли наши инициалы. Впервые я ходила на переменах с кем-то за руку, а смотрели на меня все люди совсем по-другому. Это заставляло меня чувствовать себя счастливой и улыбаться. Думаю, это было заметно, и это нравилось ему. Как он сказал в конце дня, ему "нравится, когда я сияю". Какое это все-таки счастье – быть с кем-то рядом. – Я тут подумал... у меня сейчас дома нет никого, да, там вообще редко кто-то бывает, но неважно, – вдался в воспоминания Кристофер. – Пойдем ко мне чай хлебать? Честно, приставать не буду, – полагаясь на предыдущий опыт, предупредил он. – Ну, если только ты этого не захочешь, – с улыбкой добавил. Я утвердительно кивнула головой и тоже улыбнулась. Жизнь налаживалась. Мы (теперь я буду так говорить) чувствовали себя счастливыми, радостными. Мне так нравится говорить это гордое "мы". Одно протяжное местоимение доставляет столько удовольствия, что представить себе сложно. И в этот момент я понимала, что такое чувство эйфории может подарить только влюбленность. Когда мы вышли из школы, мы сразу повернули в другую сторону. В нашем районе улицы делились на две части: элитные и обычные. Я жила на последней, а все богатые школьники на первых. Мы пошли в направлении элитных, хотя это было понятно, что живет он в дорогом доме. По нему сразу видно, что его квартира не находится в старой хрущевке на окраине города. Но все ли так хорошо, как кажется? Пока мы шли до его дома, завязалась достаточно интересная беседа о прошлом. Я люблю такие разговоры, ведь по ним можно узнать много нового о человеке и много об его будущем, ведь детство, юношество оставляет след, наверное. Могу это понять на собственном примере. Я, нажившись с матерью, которая не особенно интересуется жизнью своего ребенка, могу точно сказать, что уже буду стараться не повторять таких ошибок со своими детьми и искать время на их воспитание. Скорее всего, это еще из-за неопытности мамы, ведь она меня родила в восемнадцать лет. Если бы это произошло лет на пять хотя бы позже, то все уже было бы по-другому. Но зачем думать о том, что уже сделано? – Моя мать родила меня, когда ей было почти семнадцать лет в результате юношеской глупости. В Россию приехал влиятельный сын американского миллиардера, которому хотелось интересно провести вечер и не более. Матери же хотелось завести отношения с богатым человеком, чтобы не отказывать ни в чем себе всю жизнь. И вот – все получилось. Познакомились, даже ночь провели вместе, а потом он слился. А мне скоро шестнадцать, так что начинаю опасаться, – усмехнулся он. Мне стало его жалко больше, чем себя. Он не был нужен родителям вообще; он был предоставлен сам себе; он не был нужен никому. А я удивлялась, почему так жесток ко мне. Я бы тоже стала не очень мягкой, приключись со мной такая история. Хотя моя жизнь не намного лучше. Миллер никогда не рассказывал до этого историю своей жизни. Все, даже самые приближенные его друзья думали, что лет до семи он жил счастливо и беззаботно в Америке вместе с любящей семьей, состоящей из отца и матери, которые опекали и поддерживали во всех начинаниях. Мама, по их данным, была русской девушкой, поэтому захотела, чтобы единственный ребенок (на тот момент) жил и учился в России. И теперь находится в этой прекрасной стране, а родители чаще живут в Штатах, оставляя сына одного. Но тот не жалуется, а наоборот доволен. А теперь я понимаю, как искусно врал. – Моя мать относится ко мне достаточно странно. Иногда я думаю, что она хочет меня как-то оберегать, но потом я вспоминаю, как ко мне относится обычно и забываю о первом... обычно мамы со своими дочками обсуждают что-нибудь, даже тех же мальчиков, а я не могу ей просто рассказать, что меня унижают в школе иногда. – Вот и получилось, что будем вместе, ненужные мамкам, – подитожил он и попытался перевести тему. Мы подошли к его дому. Это была высокая многоэтажка (наверняка с лифтом! В моем пятиэтажном о них и не слышали) с красивым дизайном. Она была окружена забором, и территория получалась достаточно приличной. На том самом свободном месте, принадлежавшем дому, находились клумбы, те самые шикарные детские площадки, скамейки, качающиеся диванчики. На скамьях сидели бабушки (впервые видела таких приветливых пенсионеров), с высокой горки скатывались веселые дети. Но, что я заметила – родителей рядом не было. И в этот момент я поняла. Это такая дилемма получается каждый раз во многих случаях. Есть у взрослых деньги – у них нет времени на собственных детей. Есть время на собственных детей - нет денег. Вот она, справедливость. – Здравствуйте, Мария Ильинична, и Вам добрый день, Алевтина Петровна, и тебе, Павлик, не хворать, – приветствовал всех Кристофер, попутно ища ключи в кармане. – Пойдем, принцесса, – сказал он, открыв дверь. Принцесса. Одно слово, а так красиво растягивается. Оставшийся день прошел довольно интересно. Мы хорошо провели время за просмотром фильмов, попытками приготовить что-нибудь себе покушать, походом в магазин, прогулкой в лесу, что располагается неподалеку и какой-то еще ерундой. В принципе, та самая ерунда и занимала большую половину времени, но все же можно представить, что мы занимались культурными, нужными делами. Сегодня я чувствовала себя необыкновенно счастливой. Вообще последние недели я чувствую каждый день себя необыкновенно счастливой. Я никогда не думала, что так возможно и благодарна ему, что раскрыл глаза на этот мир. Ведь это так приятно, когда мир начинает играть новыми, яркими красками, затемняя старые, поблеклые, серые.