Изнанка любви

Глава 9. Take me to church. На исповедь.

— Ты родилась в результате насилия.

      Мама, как было сегодня ранее сказано, уехала на ночь по своим "мамским делам". У меня был достаточно сильный страх с самого детства, о котором я также рассказывала уже — страх насилия. Этот страх перекрывал всю мою жизнь; этот страх заставлял меня проверять людей несколько раз, бояться находиться одной в квартире. Об этом в скором времени предстояло узнать Кристоферу, реакция которого была предположения. Он решил не отпускать меня домой (тем более в такой поздний час), поэтому я осталась у него. Не знаю, откуда у меня столько доверия проявилось сразу к человеку. Могла ли я предположить, что смогу остаться с чужим парнем в одной квартире? Меня пугало чуть–чуть оставаться с ним наедине, но еще больше мне становилось страшно от мысли, что я буду лежать одна в кровати и дергаться при каждом шорохе в пустой комнате.       У Миллера была пятикомнатная квартира. Одна комната — гостиная, другая предполагалась как спальня, третья — опочивальня матери, которая, как признавался он, девяносто процентов времени пустует; четвертая, как назвал ее сам хозяин, "релаксальная", потому что специально по его просьбе вся территория заполнена мягким диваном (а площадь немалькая), на стене висел огромный телевизор. Пятая же вначале была под замком, но к концу дня он решил раскрыть мне тайну. Достав ключ, с радостным лицом потряс ими и вставил в замочную скважину.       Последние моменты показывали мне какое-то доверие. Вначале рассказал историю про свою семью — ту историю, которую, как я поняла, не ведал никому; потом показывает "секретную комнату, которую даже мать не помнит". Все это заставляло меня улыбаться и верить в лучшее.       Пятая комната напоминала странное место. Вначале я увидела какую-то лестницу, по которой мне было предложено спуститься. Кристофер взял меня за руку и повел за собой. Выйдя, я увидела большую комнату в стиле Лего. По стенкам стояли стеллажи с книгами, выполненные так же; стояли какие-то шкафы, модели кораблей и самолетов, игрушки, пуфики, висел телевизор. В шоке я услышала веселый голос, говорящий "здорово, правда?". Было видно, что ему это доставляло удовольствие. Он был искренне рад, искренне счастлив. Правильное мнение, что в любом парне всегда будет ребенок. — Знаешь, ты особенная. Ты неуверенная в себе, ты часто бываешь неправа, ты упрямая, — начал перечислять тот, и я не поняла, что это за хвала моих недостатков. — Но мне это нравится. Это похоже на... ты мне напоминаешь родственную душу. Поэтому я тебе рассказываю все это, хочу, чтобы ты все знала. У меня еще не было такого ни с какой девушкой, может, потому, что выбирал ненастоящих. Не знаю, это неважно. Важно то, что сейчас на меня смотрит человек, которому, глядя в глаза, я могу сказать слова любви.

***

      Ночь прошла хорошо. Что было после момента в пятой загадочной комнате, думаю, рассказывать не надо, только не запускайте свою фантазию слишком далеко, потому что это будет напрасно. Дальше поцелуев ничего не зашло. Но и без этого всем было хорошо.       Идти домой не было смысла. Нет, я могла придти туда, чтобы переодеться, но что мне мешает носить сегодня мою вчерашнюю одежду? Да, и Миллер предлагал свой гардероб, но мне все-таки кажется, что для школы это слишком раскрепощено и не подходит. Хотя вон те его джинсики, если ушить, то в принципе можно примерить. Но просто потому, что он мужчина, на мне они как-то будут болтаться. И, очередной раз за день говоря себе "хотя", я хочу забыть обо всех правилах и пойти в его одежде сегодня. Он не против.       Несмотря на то, что надо носить школьную форму, на учениках ее можно заметить нечасто. Конечно, нельзя носить откровенные наряды с огромными вырезами на спине (но иногда фантазия девочек доходит и до этого), слишком яркое тоже, пожалуйста, не приобретайте. Поэтому обычно низ состоит из джинс, а наверху – блуза. Девушки же более разнообразны, хоть и достаточно часто прибегают к предыдущему стилю. Я же обычно ношу неяркие кофточки, брюки, иногда платья, иногда юбочки. В общем, все.       Взяв меня за руку, Кристофер подвел меня к шкафу с пиджаками, брюками и блузами. Я, посмотрев на небольшой для представительницы женского, но огромный для мужского пола, выбор, решила выбрать вон ту, простую, белую, как первовыпавший снег, блузу. К сожалению, или скорее к счастью, крайне узких и облегающих штанов у него не было (ведь обычно это носят представители нетрадиционной ориентации. Не скажу, что я люблю геев, но не мечтаю их всех истребить), но неширокие присутствовали. Взвесив все "за" и "против", я все-таки решила надеть свои брюки хотя бы потому, что я – миниатюрная с ростом сто шестьдесят пять сантиметров девушка, а он – кабанчик под метр восемьдесят пять.       Сегодня было мало уроков – всего пять. Наша школа, несмотря на то, что четверть детей была из простых семей, в которых деньгами хвастаться было нельзя, была мечтой. Она была сделана по всем американским стандартам: в коридорах стоят шкафчики, в столовой дают вкусную еду! Единственное отличие, что, конечно, радует, это то, что нас никто не обливает колой, если считаю лузерами и все в этом роде. То есть более добрые дети. Но идиоты есть везде. И злые. И временно злые.       Скажу честно, максимум, что девушки (нормальные или королевки) могут надеть из мужского гардероба – пиджак своего нового любимого "на всю жизнь". Надеть полнящую или скрывающую их фигуру, которой они добивались своими питьевыми диетами и изнурительными тренировками в тренажерном зале одежду, является для них преступлением. Я, конечно, тоже не фанат делающих меня визуально полнее одежек, но появиться в толстовке не катастрофа, мне кажется. Но, видимо, остальные не разделяют моих взглядов, кроме пацанок и тех, кто гордится своими "я мечтаю отдавать предпочтение платьям и каблукам, но, подходя к магазинным полкам, мой взор сразу падает на кеды и джинсы".       По этой причине мое появление в мужской блузке вызвало фурор. Новость о влюбленности Миллера в простушку и так не восприняли хорошо, особенно завистницы, и теперь за спиной я слышу в два раза больше шептаний, но это стоило того. Мой поступок многие восприняли как смелый, а, войдя в школу, я услышала комментарии типа "смело", "помолчи, она наш враг", "фу–фу, мужское". Это дает мне понять всю их сущность, всю систему иерархии. – Улыбайся, им понравилось, – шепнул он мне на ухо, и мы пошли дальше.        Каждый раз у меня происходит некое сравнение себя нынешней с прошлой. Каждый раз я думаю: могло ли бы это случится еще несколько месяцев назад, когда нас ничего не связывало кроме взаимной ненависти? Могла бы я придти в мужской рубашке и выглядеть независимо? Могла ли я быть уверенной в себе и чувствовать себя хорошо под этими взглядами, полными удивления и у некоторых раздражения? Сложно ответить на этот вопрос.       В связи с моими новыми отношениями (так прекрасно употреблять это слово) моя подруга, к сожалению, теперь страдает от дефицита моего внимания. Но, когда я попробовала завести разговор с ней на эту тему, она быстро ответила, мол, ничего страшного, как себя вспомнит, вообще страшно становится, а на это время подыщет себе кого-нибудь. Но, конечно, при первой возможности хорошо бы встретится, погулять, пройтись по магазинам. Парни парнями, девушки девушками.       Несколько дней в наших отработках был перерыв из-за того, что работа так быстро не появлялась. Сейчас был март – начало весны. Точнее середина месяца. В этом году март выдался необычайно теплым. Снег растаял раньше времени, убавляя нам заданий. На деревьях уже появлялись почки.       Администрация школы решила, что территория школы не достаточно ухожена (при том, что на ней, по сути, играет иногда детвора, а не учащиеся проводят свободное время, хотя, когда как; когда уроки заканчиваются, ворота открывают и разрешают соседским детям устраивать игры в футбол на поле, но, на мой взгляд, на это уже должны выделять деньги не образовательные учреждения), и надо бы посадить деревья, которые еще и купить по-дешевле нужно, установить скамейки, после продолжительной зимы почистить поле и в этом роде. А кто это должен сделать? Причем всю работу решили обрушить в один день. Три дня до этого отдыхали – нет заданий. Но сейчас внезапно, конечно, свалилось на голову. Мдааа.       Поэтому сегодня после уроков Александра и ее спутник будут искать на рынке саженцы, а потом сажать их. Завхоз сжалился и решил разделить задания, тем самым облегчив наш сегодняшний день.       Более того, к нам хотели присоединить одну девушку, которая также провинилась. Достаточно симпатичную (конечно, в любой надо рассматривать конкурентку), блондинку, но редкостно глупую. И, когда уже почти все было сделано, и она была готова приступить к общей работе, неожиданно начал негодовать Кристофер. Видите ли своей болтовней она может отвлечь, а еще вообще непродуктивная и лучше ей давать отдельные задания. Да-да, но мы-то с вами знаем истинную причину, верно? (улыбка).       Все-таки заниматься посадкой в рубашке не очень удобно, подумала я, и решила зайти домой. Миллер будет ждать меня около школы, но до дома проводил. Открыв дверь, я проходила мимо кухни и заметила мать. По идее она должна была вернуться еще не сегодня, а завтра, но что-то делала тут. Вид ее был достаточно омраченный, задумчивый. Мама смотрела в одну точку, чуть шатаясь из стороны в сторону. Я остановилась на правой ноге и приставила к ней левую, которая уже замахнулась для нового шага. Чтобы привлечь к себе внимание, я хлопнула дверью. Подействовало. – О, Саша. Почему ты дома не ночевала?       Моя ли мамалия это говорит? Моя ли мамандель интересуется этим? Конечно, местами она строгая, но чаще ей все равно на меня. Да, несет за меня ответственность, и, я перегнула палку, подумав, что та промолчала бы из-за моего ночного отсутствия, но такой обеспокоенности ранее не наблюдалось, и это было очень и очень странно. К тому же что тут делает? И откуда знает? Ведь ночью ее не должно было быть. Как все это необычно. И интересно. – Ну, ты же мне столько присказок рассказывала про опасных преступников, – начала вспоминать я и говорить "как с подружкой". Я оперлась об дверь и завела руки за спину, отталкиваясь от поверхности и снова возвращаясь на исходное положение, тем самым качаясь. Конечно, могла бы последовать реакция мол "как ты разговариваешь и не смей, заруби себе на носике", но ее не было, я продолжила: – Поэтому я решила, что мои добродушные одноклассники могут меня приютить. Я же благодаря некоторым одна ночевать боюсь, не будем показывать пальцами.       В этот момент я вообще не поняла, что случилось. То ли у нее внезапно совесть начала появляться, то ли просто минутка грусти, но мать решила не реагировать на мои не совсем дружелюбные слова и уставилась в одну точку. Я помотала головой, думая, чудится ли мне или она реально начала за меня переживать. Больше я склонялась к первому варианту, но, кто знает, быть может, и раз в век чудеса случаются. Люди меняются. Самой смешно от своих мыслей. – Это был мальчик? Вы спали вместе? – решила не ходить во круг да около мама и задала прямой вопрос. Что же, правильно, хотя на что она надеется? Столько лет не разговаривала со мной по душам и тратила мое доверие, а теперь думает, что я ей расскажу всю тайну. – Говори, или я узнаю это с помощью врача, – видимо, уже знала план "б". – Хмммм.. – потерла подбородок я и прошла на кухню. Взяв стул, я поставила его напротив и села. – То есть ты думаешь, что мы столько лет ни чем с друг другом не делились, а вот сейчас я решу тебе прямо все во всех подробностях описать? Ну, ладно, если тебе станет легче, то это был мальчик, – я умолчала ответ на второй вопрос, но честно ничего не было.       На минуту в воздухе повисла пауза. Мама опять вначале уставилась в одну точку и молчала, а потом опустила голову и начала возиться со своими ногтями. Было видно, что ей неуютно, что-то скрывает или просто не знает о чем говорить. Сейчас я внезапно обратила внимание на ее внешность. Ведь я ни чуть не похожа на нее. Я шатенка, почти брюнетка, но при этом с проскакивающими рыжими (никакой краски) прядками, она – блондинка. Я невысокого роста, метр шестьдесят, а она – сто семьдесят пять сантиметров с ногами как у модели. Единственное, чем мы похожи – обе достаточно симпатичные, не будем скромничать. Но характер... конечно, совершенно разный. – Ты, наверное, замечала, что я к тебе отношусь чуть по-другому, чем обычные матери к своим дочерям. Обычно так ведут себя те, кто познали все радости материнства в раннем возрасте, собственно, как я. – Она чуть понизила тон и сделала паузу. – Так вот. Когда я была маленькой, я тоже думала, как буду взрослой, нарожаю кучу детишек. Когда мне было столько же, сколько тебе сейчас, если не ошибаюсь в твоем возрасте, мысли были прежние. Только вот через год изменились... Не думай, что у меня на тебя нет времени, захотела бы – нашла, – да, лучше бы упустила эту часть. – Я просто не хочу заниматься этим. Потому что больно, – опять пауза на самом волнительном моменте. –  Но, тем не менее, я предупреждаю тебя, всегда ночую дома и не травимую твою психику, приводя домой любовников, – даа, вот это заметила. Я сделала выжидающее лицо, спрашивающее, почему ей неприятно уделять время моему воспитанию. – Ты была зачата в результате насилия, – на выдохе выпалила.       И села я.       Нет, я чувствовала всю жизнь что-то неладное, но что бы так. Я думала, наш отец просто был не очень хорошим человеком и кинул нас, а теперь мать отыгрывается на мне, думая, что, если бы не я, то они были бы вместе и все в этом роде. Но причина оказалась чуть другая. И, спрашивается, как жить, когда твой отец – насильник? – А какой он национальности? – через некоторое время спросила самый нужный вопрос я.       Мама подняла удивленные глаза. Видимо, она тоже не поняла, почему этот вопрос пришел мне в эту голову первым. Я просто не хотела быть девушкой кавказского происхождения из-за нелюбви к этой национальности (к тому же я натыкалась пару раз на таких не очень приятных людей). – Он говорил по-русски с американским акцентом, а выглядел достаточно дорого. Когда он уходил, из кармана выпала визитка. На память сохранила, но как-то идти в тогда еще милицию не хотелось, позорно... Она лежит где-то в моем шкафу, в моей шкатулке вроде бы. Странно, зачем я это сохранила? Можешь сама взять, я разрешаю, – тихо добавила.       Я осторожно встала со стула и пошла в сторону маминой спальни. Это была достаточно маленькая комната с кроватью, зеркалом на стене и шкафом, в который магическим образом умещалось много чего. Но при этом места даже на тумбочку или столик не нашлось в помещении. Открыв осторожно дверь и стараясь не хлопать, я потянула за дверцу шкафчика. Прямо перед моими глазами лежала шкатулка, которую я взяла, и, присев на кровать, положила себе на колени. Внутри было много украшений, колечек, ожерелий, серег, и среди них лежала старая и потрепанная визитка. Джордж. Джордж Миллер.