Жить в твоей голове

И слушали тихий океан. И видели города. И верили в вечную любовь. И думали: «Навсегда».

      Серебряные песчинки на бескрайнем тёмном небе медленно ползут на запад. Не нужно по ним грустить. Завтра ночью звезды обязательно вернутся и опять будут петь о тех волшебных мирах, в которые они отправляются каждое утро. Такие добрые и светлые песни, безумно похожие на мои. Мы ведь услышим их снова, правда?       Молчишь. Думаю, это значит, что ты не против.       Поёжившись от холода, прижимаюсь щекой к твоему плечу. Накрываю нас тёплым махровым пледом, который предусмотрительно взяла с собой. И зачем мне вдруг понадобилось тащить тебя на этот песчаный пляж в середине октября? Мне очень жаль, что из-за моей очередной бредовой идеи тебе приходится мёрзнуть. Зато мы можем отдохнуть от изрядно надоевшего шума и послушать океан. И я, наконец, могу просто молча полежать рядом с тобой.       Бережно сжимаю своими пальцами твою холодную руку. А помнишь, как мы с тобой познакомились? Вряд ли. Я вообще, как оказалось, оставила в твоей жизни не слишком много воспоминаний. Наверное это такая мужская особенность — забывать очень важные вещи. Цвет запутанных от ветра волос, тембр родного голоса, неповторимый запах чьей-то кожи...       А я вот помню всё. Как ты пришёл ко мне домой в первый раз в том далёком апреле. Говорил, что ушёл от жены, окончательно доставшей тебя своей ревностью. Глупая. Ты никогда ей не изменял и, в основном, был хорошим мальчиком. До того дня. Я даже не задумывалась, почему ты пошёл именно ко мне и как вообще узнал мой адрес. Ведь до этого мы виделись лишь пару раз, за что нужно сказать спасибо нашим общим знакомым. А ещё я хорошо помню, что тогда на тебе была серая рубашка в крупную клетку.       В клетку.       В клетку.       В клетку.       В клетку попала я, когда ты в первый раз меня поцеловал, понимаешь? В твою личную клетку, из которой ты мог меня доставать в любое время дня и ночи и делать всё, что тебе в тот момент хотелось. И ты представить себе не можешь, как мне это нравилось. Ты мог спать со мной и уходить утром, не попрощавшись. Надеюсь, просто потому что не хотел меня будить. Эй, а ведь ты и сейчас в этой рубашке.       Аккуратно сдуваю песчинки с твоего правильного и безумно красивого лица. И почему так вышло, что однажды на моё «...навсегда?» ты ответил лишь странной ухмылкой? Как ты смог тогда молча уйти, взглянув, напоследок, так надменно, будто я какая-то глупая школьница? В любом случае, это уже не особо важно. Я прогоняю из головы дурные мысли, забываю прежние обиды и тону в твоих каштановых волосах.       Если бы ты смог почувствовать то же, что и я, то простил бы. Осознание собственной вины жжёт меня изнутри, словно те далёкие звёзды, которые неизменно плывут на запад. У меня есть всего одно оправдание, и мало кто способен его понять.       Я не хотела жить в твоей голове, я хотела жить с тобой.       Видишь вон ту яркую звезду на востоке, окутанную розоватым туманом? Я где-то слышала, что это Венера. Значит, скоро рассвет.       А знаешь, меня теперь совершенно ничего не тревожит. Как будто всё то, что меня прежде радовало, вдохновляло или вызывало слёзы, просто обесценилось или вовсе исчезло. Хотя нет. Есть ещё один вопрос, который по сей день не даёт мне покоя и каждый раз заставляет сердце тревожно замирать. Всего один вопрос.       Любишь ли ты меня?       Надеюсь, что любишь. Ведь ты, в конце концов, лежишь сейчас рядом со мной на этом холодном песке. Потому что любишь.       Или потому что вчера утром я тебя застрелила.