6. Если бы
23 ноября 2015 г., 20:13
Чтобы что-то изменить, Мне придётся умереть...
У истории нет сослагательного наклонения. Тем более у твоей. Эта фраза снова и снова раздаётся в моей в голове. Каждый слог больно бьёт в висок, словно маятник метронома. Удары маятника эхом повторяют звук моих тяжёлых ботинок. Честно говоря, я просто невыносимо устала... Глупо идти пешком через весь город, тем более в такую паршивую погоду. Будто откликнувшись на мои мысли, из-за угла вылезает большая буква «М». Насквозь промокшие люди, которым посчастливилось выйти из дома без зонта, наперебой спешат в подземку. К горлу подступает ненавистный комок, и я ускоряю шаг, пытаясь выкинуть из головы всех этих людей и чёртову букву. Но поток мыслей уже не остановить: слёзы стекают по моему лицу и капают на мокрый асфальт, смешиваясь с дождём. Не реви, не реви, не реви... Откуда ты знаешь, что это он? Действительно, откуда мне знать? В этом кошмаре пострадали десятки людей, вполне возможно, что среди них был похожий мужчина с похожим, чёрт возьми, шрамом. И вообще, к чему были все эти метания? Не лучше было бы самой ждать звонка? Зачем раньше времени паниковать и обзванивать больницы и морги? Мысли паутиной оплетают мою голову, заставляя вновь успокоиться и взять себя в руки. Все доводы кажутся очень вескими и справедливыми... Но лишь одна ниточка в этой паутине ни за что не хочет рваться, она словно терновый венок опоясывает мой лоб, причиняя невыносимую боль. Эта мысль заслоняет собой все остальные, и я никак не могу прогнать её. Это он. Он мёртв, и ты это знаешь. И опять этот мерзкий комок, подступающий к горлу... Пускай. Пускай моя боль сожжёт меня изнутри. Через какие-то жалкие десять минут я в любом случае своими собственными глазами увижу это, и тогда уже самообман мне явно не поможет. Пускай... Но постойте-ка. Ещё одна мысль крохотным молоточком ударяет мою больную голову. Ещё один терновый венок... В тот момент ты должна была быть рядом с ним.* * *
Друзья предложили разделить с ними дождливый пятничный вечер. Проще говоря, с нас требовалась только твоя гитара и хорошая компания. С них — культурный отдых и утреннее похмелье. В общем-то, я никогда не против такого времяпрепровождения, но... Что-то меня явно смущало. Я ведь знала-знала-знала, что нам не нужно никуда ехать! Прокручивая в памяти этот день, я в который раз понимаю, что вела себя невероятно глупо. Дома закатила истерику ни с того ни с сего, по дороге до метро успела обидеться на тебя раз семь... Лучше бы ты меня треснул по голове чем-то тяжелым и, спохватившись, в больницу потащил. К психиатру. Тогда бы всё закончилось совсем по-другому... Но ты всё стойко выдержал, открыл передо мной дверь и, вздохнув, проследовал за мной на нашу станцию метро. На эскалаторе мы спускались молча. Каждый думал о чём-то своём, а может, об одном и том же... Это уже не важно. Вместе с толпой уставших студентов и подвыпивших работяг мы проскользнули в вагон. Двери захлопнулись как раз в тот момент, когда я крепко ухватилась за поручень. Мои ноги привычно подкосились и вагон стремительно помчался вперёд. Проехать нужно было три станции. — Я пить не буду, — одного скандала за день мне явно было мало. — Чудесно, милая. Должен же в нашей компании быть хоть кто-то адекватный. Как раз хотел попросить, чтобы ты взяла на себя эту функцию. Лучше бы. Треснул. Чем-то. Тяжёлым. — Я серьёзно! — и кто придумал, что для обид обязательно необходим повод? Я себя им не отягощала никогда. — Что ни выходные, так ты у этих алкашей пропадаешь. А теперь ещё и меня потащил... Пора бы повзрослеть уже! — Они наши друзья. Мы с ними вместе учились в универе. Мы, понимаешь? — твой спокойный и жёсткий тон начал выводить меня из себя. — Поэтому и потащил. Ты как будто... Чужая стала. Мы остановились. Сонная толпа потянулась к выходу. Не замечая назревающей бури, ты взял меня за руку. — Послушай, я не хочу, чтобы ты отдалялась. Я не хочу тебя отпускать даже сейчас. Поэтому и взял тебя с собой сегодня... И тут... Во мне вдруг что-то вспыхнуло. Как будто в тот миг это была не я вовсе. Я спешно вырвала свою руку из твоей. — А тебя хоть чуть-чуть интересует, чего хочу я? Нет! Не хочешь отпускать..? — на миг я замешкалась. — А я вот, напротив, век бы тебя не видела! Катись, вспомни с ними студенчество! Ни секунды не медля, я выскочила из вагона. Двери закрылись за моей спиной. Ты ещё что-то кричал мне, но я не слушала. Не задумываясь, где нахожусь, я поспешила к выходу в город... Тебе оставалось проехать две станции. Только через пару часов, сидя в каком-то полупустом баре я услышала по радио экстренное сообщение. Теракт в метро... Девушка подорвала себя... Сотни людей... Между станциями... Гранёный стакан разбился о тёмный паркет.* * *
— Вы... Узнаёте его? Девушка, которая задаёт мне этот вопрос, довольно молода. Слишком молода для бесчисленного количества трупов, свалившихся на неё за последние дни. В огромных голубых глазах заметно сочувствие... Но мне плевать на это. Как же. Мне. Плевать. — Что..? А... Да. Твоё лицо изуродовано, но не узнать тебя даже сейчас было бы преступлением. — Девушка, вам плохо? Чёрт возьми, мне замечательно! Передо мной под белой простынёй лежит мой самый дорогой человек на свете, а я ничего не могу сделать! Я ничего не могу изменить! — Девушка..? Мои ноги подкашиваются. Я словно всё еще стою в том вагоне. Кажется, что он тронулся в тот миг, когда я ещё не успела ухватиться за поручень. Он тронулся. И теперь я падаю-падаю-падаю...* * *
— … не хочу, чтобы ты отдалялась. Я не хочу тебя отпускать даже сейчас. Поэтому и взял тебя с собой сегодня... Это что, шутка?! Неужели... Второй шанс? В любом случае, времени слишком мало. Я просто обязана всё исправить и... У меня всего несколько секунд. Я с нескрываемой нежностью смотрю на тебя. Боже... Ты жив, на тебе ни царапинки. Ты, конечно же, замечаешь эту резкую перемену во мне. В твоём взгляде видно недоумение. Я целую тебя так, как когда-то целовали вернувшихся с войны. Как целуют тех, кого не хотят отпускать никогда и никуда. Или же тех, с кем готовятся проститься навечно. — Знаешь... К чёрту всё! Пошли отсюда? Мне не нужно повторять дважды. Ты тепло улыбаешься и с криком «Сторонииись!» расчищаешь нам путь через толпу студентов. Миг... И ты уже стоишь на гранитном полу станции. Двери закрылись перед моим лицом. Судя по твоим жестам, ты будешь ждать меня здесь. Я прикладываю ладонь к стеклу как раз в том месте, где написано «Не прислоняться». Улыбаюсь. Киваю, в знак того, что обязательно вернусь. Вагон тронулся и понёс меня куда-то вдаль. Чтобы что-то изменить, Мне придётся умереть... Слеза стекает по моей щеке. Что ж, не такая уж плохая сделка...* * *
… нет, мать вашу! Я сегодня уж точно не умру! Смотрю на часы. Ох чччёрт... Через две с половиной минуты. Спасибо моей привычке всегда садиться в последний вагон. Так бы мне пришлось гадать, в какой стороне нужно искать эту суицидницу. Сейчас путь только один... Я бегу, словно марафонец. Из вагона в вагон. Заглядываю в каждое лицо. Да... В сеть попала её фотография. Я не в силах забыть лицо девушки, убившей моего... — Ты..! Прямо передо мной сидит блондинка. Плачущая блондинка. Охх... Этого я не ожидала. Да неужели всем плевать?! Стараясь держать себя в руках, я... Опускаюсь перед ней на колени. — Хэй... Привет. Знаешь, я тут с человеком одним ехала... Замечательным. Он на прошлой станции вышел, а я не успела. Вот незадача, правда? — я широко улыбаюсь ей. Это выглядит довольно странно, учитывая, что по моему лицу стекают слёзы. — А... Это? Это от счастья! Просто я сегодня узнала, что беременна... А этому человеку не сказала, представляешь! Он сказал, что будет ждать меня там... И я вернусь, обязательно! Я ведь вернусь..? Окружающие смотрят на нас, как на сумасшедших. Плевать. Две девушки, которым осталось жить от силы минуту, без слов поняли друг друга. Какая разница, что подумают остальные? — Нне... вернёшшься... — захлёбываясь в слезах прошептала блондинка. — И я нне... Всхлипы. — Но ты ведь хочешь, хочешь этого, я вижу! — стараюсь не переходить на крик, чтобы не привлекать внимание. — Я бежала к тебе с желанием покалечить, но теперь вижу, что ты не убийца! Почему ты не... Девушка, продолжая всхлипывать, чуть расстёгивает ворот своей куртки. Оттуда показались спутанные провода. — Я нне умею... Это ммой друг... Тут куча проводов! Надо резать! А я даже не знаю... — опять всхлипы. Я нервно и шумно вздыхаю. Чёртова. Недотеррористка! — Хреновый у тебя друг, честно говоря! Начинил взрывчаткой, отправил чёрт знает куда и даже не сообщил, — дёргаю замок куртки. — что здесь всегда, — шарю пальцами по всей этой тикающей конструкции. — есть выключатель! Щелчок. Тиканье прекратилось. Вагон прибыл на очередную станцию. — Ну что... Пошли? — я встаю с колен. Девушка, шатаясь, плетётся за мной. «Осторожно двери закрываются...» — и вагон в который раз трогается, но на этот раз без меня. — А ты правда беременна? — спокойным, но ещё подрагивающим голосом спрашивает блондинка. — Прости... Пришлось соврать тебе, — она обиженно смотрит на меня. — Но пожалуй... После всего, что случилось сегодня, я серьёзно подумаю над этим. Улыбка озарает её мокрое от слёз лицо. — А я... Куда мне теперь? — Тебе... — я на миг задумалась. Там, в другом мире, об этой девушке кое-что рассказывали в новостях. — Тебе вперёд. К маме и сестрёнке. Но главное — подальше от таких «друзей». Удачи. Я разворачиваюсь и шагаю в сторону противоположного поезда, следующего в обратном направлении. Уверена, что блондинка смотрит мне вслед с открытым ртом, будто я её личный ангел хранитель. — А вам куда? Оборачиваюсь на её крик и ласково улыбаюсь. — И мне вперёд. Меня уже ждут...* * *
— Эхх, чёртов дождь! В одной руке ты держишь рожок мороженого. В другой — мою руку. Ну что за привычка в жуткий холод покупать мороженое, чтобы стало ещё холоднее? — А вот если бы кое-кто сразу выскочил за мной из вагона, то мы бы как раз в кино успели. Сидели бы сейчас в тёплом зааале... — ты мечтательно улыбаешься. — Опять ты со своими «если бы»! — я улыбаюсь тебе в ответ. — У истории нет сослагательного наклонения. Тем более у нашей.
