snow white

***

Собственные шаги с болью отдавались в висках, а галстук прилично сжимал горло. Спина жутко саднила, напоминая о дикой ночной несобранности. Глубокий вздох и прикрытые глаза. Сердце отбивало бешенный ритм и готово было покинуть грудную клетку, потому что каждый кусочек дорогой ткани пропах мятой и кокосом. В каждом встречном улыбался соблазнительный смуглый красавец, которого Крис так пошло вылизывал, а после не менее пошло трахал сегодня ночью. Румянец покрыл абсолютно белую кожу и судорожный кашель заставил остановиться и повернуть в сторону туалета. Внизу живота комками собиралось напряжение, а дыхание сбилось, напоминая о том, что течка у его драгоценного мальчика еще не закончилась, а только вошла в полную силу. Хотелось бросить все и бежать к Тао. Запутаться пальцами в его волосах, оттягивать, слушая стоны боли, целовать худые плечи и чувствовать, как под его белыми пальцами прогибается слегка бронзовая спинка с аккуратными позвонками. Крис не заметил, как расстегнул брюки и поглаживал возбужденный член, стараясь то ли успокоить, то ли довести до точки кипения. Облокотившись на раковину и пристально разглядывая свое отражение, Ифань достал свою возбужденную плоть, массируя пальцем головку, а затем проводя кольцом пальцев по стволу. Издавая стоны удовольствия, мужчина яростно дрочил, покрываясь потом, что стекал с висков и расползался по бледному лицу. - О боже, Крис, я не думал, что все так плохо, – звенящий холодом смех разлетелся об кафельные стены. Крис с быстротой зверя упаковал свое добро и развернулся лицом к тому, кто застал его за грязным делом. Перед ним, слегка облокотившись на холодную стену, стоял его двоюродный брат, облаченный в кожаную куртку и потертые джинсы. На глаза нависала вечно длинная белая челка, а лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Это было фишкой семьи Ву. Их холодность и безразличие, похоже, передавалась по наследству. - Сехун, что ты здесь забыл? Родители разве не запретили тебе появляться в городе? – Ифань вновь врубил старшего брата, хотя и не чувствовал себя таковым. Его братик всегда отличался умом, жестокостью и проницательностью. Старший ничего не мог с этим поделать. Сехун был самой огромной проблемой их семьи, а особенно Криса. - Ты же знаешь, что плевать я хотел на их запреты. Мне нужна работа и ты мне в этом поможешь, – на секунду, лицо парня осветила улыбка, но тут же исчезла, и Ифань начал гадать, а не показалось ли ему? - С чего ты так в этом уверен, пиздюк-переросток? – шипение старшего удушающим хвостом ложилось вокруг шеи Сехуна, но взглянув на спокойное и довольное лицо брата, Крис перестал ждать ответа на свой вопрос. Младший всегда добивался того, чего желал.

***

Утро началось не с кофе, не с завтрака в постель и даже не с пения птичек за окном. Утро началось с жуткой боли во всех конечностях и жжением в заднице. И это совсем не мешало Тао желать продолжения ночного безумства. Тело как будто сошло с ума, требуя больше ласки. Парень взвыл, доползая до ванной, забрался под душ и с упоением замер, ожидая пока каждый сантиметр кожи покроет прохладная вода. Тао так бы и стоял под душем, наслаждаясь спокойствием, если бы не настойчивый звонок в дверь. Тихо матеря непрошенного гостя, ЦзыТао двинулся в сторону входной двери, попутно замечая, что погода не самая лучшая для визитов: хлестал град, заправленный сильнейшим ветром. Какого же было удивление парня, когда, открыв дверь, он увидел лежащего без сознания мальчишку с нежно-розовыми слипшимися прядями волос и в прилипшей к телу длинной футболке, что являлась единственной одеждой малыша. Тао быстро подхватил на руки бездыханное тело и захлопнул дверь. Нужно было срочно привести его в чувство и согреть. Уже обмывая нежное создание в горячей ванне, ЦзыТао почувствовал слабые пальцы на своих плечах. Подняв глаза, парень встретился с огромными печальными глазами, наполненными слезами. Воздух куда-то исчез и оставалось открывать и закрывать рот, как рыба, которую выбросили на горячий песок. Перед Тао сидел парень необычайной красоты, излучающий столько печали и нежности, что хотелось удавиться. - Я Лухан, или просто Лулу. И я очень тебя прошу, позволь мне остаться с тобой, - и тонкие, почти прозрачные пальцы из последних сил сжались на смуглых плечах.

***

Тао с интересом разглядывал нового жильца, и что-то внутри подсказывало, что он не имеет право выставить Лухана за дверь. Парень успел проникнуться к миниатюрному мальчику с оленьими глазами теплыми чувствами. Сейчас ЦзыТао мягко гладил Лулу по нежно-розовой голове и слушал странные небылицы про волка, которые полюбил дикую пантеру и про оленя, которого много веков назад задрал молодой волк, в которого олененок был безумно влюблен. - Что за сказки ты мне рассказываешь, Лу? Я никогда не слышал таких прекрасных историй. - Потому что это не сказки, Тао. Эти историй действительно случались много веков назад, когда мифические существа еще имели право на мирное проживание вместе с обычными людьми. Мои предки и твои предки жили в мире с человеческими созданиями, пока волки не перешли границы дозволенного. Потом началась война и в конце концов нам пришлось скрываться, – Лухан прижался щекой к смуглой ладони. - О каких предках идет речь? Я не понимаю тебя – Тао казалось, что малыш просто бредит и старался в мыслях воспроизвести номер своего лечащего врача. - Мы не просто люди, Хуан Цзы Тао. Меня некоторые называют лесной нимфой, но я просто оленья омежка, которая осталась одна. Без семьи и без себе подобных… - огромные глаза погрустнели, но не потеряли той бескрайней нежности, что топила любого, кто заглядывал в них. – А ты – дикий кот. Пантера, чью семью тоже жестоко истребили волки. Ты ведь уже чувствуешь, как становишься полноценной омегой? Да и на тебе я чувствую запах сильного альфы, значит твоя течка началась удачно. Тао густо покраснел и постарался переварить всю полученную информацию, но она никак не хотела укладываться в темной голове. Какая к черту пантера? Перед глазами всплывали кадры детства, когда он лежал на солнцепеке и урчал, пуская вибрации по холодной земле. Вот он видит красивых животных, чья темная шкура переливается в солнечных лучах. Вот кто-то зовет его, и он срывается с места, растягивая застоявшиеся мышцы. А дальше темнота и тихий плач ребенка, сопровождающийся воем волчьей стаи. Парень делает судорожный вдох и встает с кровати, осторожно ступая по холодному полу. Прикрыв глаза, Тао старается представить себя огромной черной пантерой, усмехаясь над своими же глупыми попытками. И вот, когда он чувствует себя уже полнейшим идиотом, что-то начинает меняться. Тело пронзает острая боль и слышится хруст костей. Голова как будто рвется на части и вновь собирается, спустя длинные секунды. Пара мгновений и перед глазами испуганного Лухана возникает прекрасное животное, с искрящимися изумрудными глазами. Зверь сладко зевает и издает что-то вроде благодарного рыка, прежде чем скрыться за окном, в один прыжок преодолев все расстояние. - Прости, Крис. Это должно было произойти рано или поздно. Это моя маленькая месть тебе за то, что бросил меня, – Лулу прикрыл глаза и выпустил горькую слезу, даже не пытаясь смахнуть ее с красивого лица. И глупый олененок даже не мог предугадать, что через жалкие минуты, на окраине города, стараясь поймать одну и ту же несчастную белку, столкнутся два прекрасных и чудовищно опасных зверя. Черная пантера взвизгнет от боли, при виде белоснежного волка, а вервульф, в свою очередь, забудет, как дышать. И только, когда черная, отливающая серебром спина, скроется в кустах, сможет протяжно завыть, выпуская боль по маленьким нитям.