snow white

***

Черная пантера рассекала воздух, несясь навстречу рассвету. Слезы застилали глаза так, что нельзя было разобрать дорогу под мощными лапами. Впереди ярко обозначалась река, и зверь с яростным рыком погрузился в прохладную воду, стараясь заглушить боль, что рвалась дикой куропаткой из груди. Вода дала расслабление и возможность вернуть себе человеческий облик. Тао плавно вынырнул на поверхность и жадно заглотил большое количество кислорода. Голова гудела, а перед глазами стоял белый волк, с невероятно красивыми голубыми глазами. Тот самый волк, который затеял эту судьбоносную игру. Тот самый волк, из-за которого жизнь парня больше не станет прежней. Так почему его дикая кошка так болезненно реагирует на этого чудного вервульфа? Почему сердце сжимается и хочется кричать, биться в агонии? Что скрывают эти сумасшедшие животные? Тао решительно поплыл в сторону берега, надеясь узнать ответы на вопросы у своего нового друга.

***

Лухан нетерпеливо ждал, шагая из угла в угол, надеясь, что все обойдется. Что пантера не встретит волка, и они вдвоем не решат сожрать мстительного оленя. Томительное ожидание прервалось стуком двери о стену и мокрыми следами босоногого темнокожего парня, глаза которого сверкали зеленым огнем. - Так, зверье, быстро сел и рассказал мне все. Про белого волка, который преследует меня с самого детства, и про меня и мою настоящую семью. Я слушаю, – Тао забрался с ногами на кровать, стряхивая с себя воду, подобно мокрому коту. Лухан понял, что омега все-таки встретилась с альфой, и разговор неизбежен. Вздохнув, олень направился к смуглому мальчику и положив ладони на виски Тао, медленно приступил к погружению в воспоминания.

***

- Хей, Тао, хватит прихорашиваться! Твой зверь все равно даже не смотрит на то, как ты выглядишь, – ехидный смешок в изящную ладошку с идеальными ногтями и кошачий прищур. – Прекрати накладывать столько пудры, ему важна только твоя течная задница. В следующую секунду, в смеющуюся милую мордашку полетели маленький декоративные подушки. Невероятно обаятельный парнишка, увернувшись, обнял длинным, песочного цвета хвостом смуглого ЦзыТао у зеркала и прижался к мускулистой спине. - Бэкхен, ну сколько можно? Ты же знаешь, перед Крисом я должен выглядеть идеально, – Тао схватил за хвост старшего и прикусил кончик, вызывая недовольное шипение и чувствуя, как длинные коготки царапают спину. - Но ведь ему абсолютно все равно как ты выглядишь! И что я скажу родителям? Что ты опять ночуешь у Исина? Мне кажется, мама уже начинает сомневаться. Все это действительно вызывает подозрение, а если ты еще раз придешь с вот этим домой, – и нежный пальчик больно тычет в яркий лиловый след на плече, - то, я уверен, ты больше не сможешь выйти за пределы замка еще десяток лет. Пока тебя не выдадут за какого-нибудь кошачьего принца. Тао, сдув длинную темную челку с глаз, с упреком уставился на брата. Он любил его так сильно, что готов был простить ему все шалости. - Пошли со мной, хен, – умоляющий взгляд и прикушенная губа должны сделать свое дело. – Я очень хочу тебя кое с кем познакомить. Тебе там понравится. Бэкхен посмотрел на младшего, как врач смотрит на слабоумного. - И что я там буду делать? Смотреть на этих неотесанных идиотов, которые отпускают сальные шуточки в сторону каждой проходящей мимо омеги? - Нет, Бэкки, ну пойдем же! Обещаю, что ты не пожалеешь! – Тао потянул старшего за руки к огромному шкафу и принялся выгребать все возможные шмотки, чтобы подобрать лучшее для своего невероятно красивого брата. …Когда на огромный замок опустилась ночь, два парня, приняв истинный облик, припустили в сторону леса, откуда уже слышался гул голосов и чувствовался аромат лучшего вина.

***

Тао, задыхаясь, вынырнул из омута воспоминаний и сделал очередной заплыв, делая промотку вперед, желая добраться до сути. Перед глазами встало ранее летнее утро и уже знакомая поляна, на которой нежились четыре прекрасных и абсолютно обнаженных тела. - Бэкхен, ты счастлив? – Тао крепко прижимался к огромной бледной груди потрясающе красивого парня и с удовольствием гладил каждый выпирающий мускул. - Я был бы счастлив, если бы эта длинная скотина, которая считает себя сильным волком, перестала щекотать меня за пятки и хихикать, - старший дернул пяткой, точным попаданием, набивая шишку на лбу парня, лежащего в его ногах. – Чанель, если ты все еще хочешь жить, то перестань пакостить. Красивый молодой альфа, хмыкнув, навис над маленьким Бэкхеном, жадно целуя. Послышалось тихое шипение, которое сменилось мяуканьем и в конце концов превратилось в утробное урчание, а руки и хвост омеги, обвились вокруг накаченного тела. Тао звонко рассмеялся и повернулся к своему могучему альфе, который, кажется спал, разморенный жарким солнцем. - Крис, ты спишь? – и огромный черный хвост, нежно прошелся от ног до идеального подбородка парня с белыми волосами. В следующую секунду, младший был прижат огромным телом вервульфа и замешан в страстный поцелуй, что сопровождался рыком и грубыми ласками сильных рук. Снова прыжок из омута и жадные глотки. Катастрофически не хватало воздуха, а слезы уже бежали по лицу, заставляя давиться ими от бессилия. Тао всего пару секунд отдышался и вновь погрузился в вязкую воду, которая таила в себе еще миллион воспоминаний. Повсюду стоял кровавый туман и нельзя было видеть даже собственные пальцы. ЦзыТао бежал, выкрикивая имена своих родных, и стараясь разглядеть их сквозь удушающую пелену. Вот показалась гора трупов, с перегрызенными горлами, и младший кинулся разгребать эту кучу, с болью в сердце, узнавая своих знакомых. Взглянув в последнее мертвое лицо, Тао убедился, что никого из его родных нет и можно двигаться дальше, надеясь, что все-таки они выжили. Парень еще долго бежал бы, не разбирая дороги, и стараясь выискать сквозь туман, суету и вой умирающих, своих близких и любимых, если бы не услышал еле слышный стон, который он узнает несмотря ни на что. Двигаясь на голос, Тао разбирал обломки своего замка, натыкаясь на новые трупы и смахивая застилающие глаза слезы. Стон становился громче и спустя мгновение перед ЦзыТао возникла картина, от которой сердце разбилось, звеня мелкими осколками. Его старший брат, лежал под огромным телом слабо вздрагивающего волка. Бэкхен с усердием сильного зверя, хватался за плечи вервульфа и из последних сил пытался освободить их обоих из-под огромной плиты. - Чанель, ну давай же, вставай, – маленькие окровавленные ручонки били по груди огромного альфу. – Не смей, не смей меня бросать, сволочь. Я ведь так и не успел сказать тебе, как сильно я тебя люблю. Тао медленно оседал на землю, сдерживая беззвучные рыдания и не сводя глаз с огромного тела, что держало эту чертову плиту собственной спиной, только бы не придавить свое маленькое сокровище. Силы иссякли, выпуская боль наружу, когда Чанель, в последний раз коснувшись пыльной щеки своей омеги, прошептал, продолжая держаться и даже стараясь улыбнуться: - Мой маленький любимый котенок. Я буду любить тебя всегда. Помни, что сердце огромного глупого альфы всегда принадлежит тебе. Бэкхен с силой притянул к себе умирающего альфу и впился поцелуем в дрожащие губы. Это была их последняя ласка. Плита опустилась на два изувеченных тела, и горячий ветер унес их последние выдохи. Мир Тао взорвался, ошметками опадая на холодную землю. Крик боли разорвал связки, а ноги не слушались и не хотели бежать к тому родному, что уже холодело, прикрытое плитой, похоронившей два любящих сердца под собой. И последнее, что чувствует ЦзыТао – это сильные руки Криса, что тащит его за собой, заливая своими слезами смуглые щеки своего омеги. Ведь сын вожака должен спасти свою единственную любовь, а иначе зачем жить?.. Тао просыпается на мокрой кровати, понимая, что саднит горло, а лицо мокрое от слез. Его влажные волосы гладит Лухан. Эти воспоминания остались болью в груди черной пантеры, а теперь вернулись к самому ЦзыТао. И эту боль не перекроют теплые ладони, что гладят теперь уже затекшие плечи. Парень, превозмогая боль, поднялся с кровати и остановился около балкона. Теперь ему все предельно ясно. Не ясно только, что теперь делать со всем этим.