Растаявший снег

POV Гоша До сих пор я не осознавал, что такое боль. Все творческие падения теперь казались такой чепухой. Я так мало знал ее, но разве это является причиной не любить ее? Мне каких-то двенадцать, но почему и в таком возрасте мне не может быть дорог человек? Почему когда люди слышат о любви в подростковом возрасте, то сразу идут пошлые и неправильные ассоциации? Почему нельзя просто дорожить кем-то, тем с кем тебе хорошо? Слишком много почему в этой жизни. А я все еще стоял с этим проклятым заключением в руках, словно вкопанный. Ксюшу это взбесило, она со злом вырвала у меня эту бумажку, сказав: - Чего там, Гоша? Я не ответил. Поэтому она сама начала глазами читать. Выражение лица Ксюши сразу поменялось с ехидного на подавленное. Она понимала, как и я, что мало кто выживает при лейкозе. Только возмущенная Рената стояла с взглядом "Скажите уже мне". Капустина тихо произнесла, опустив глаза вниз: - У нее лейкоз. Рак крови. Рената была в шоке. Ну это было видно по ее лицу. Она сперва не поняла в чем дело, а потом произнесла: - Может это ошибка? Она выглядит абсолютно здоровой. Я помалкивал при Ренате и Ксюше про наркозависимость Лизы. А я сам понимал, что это и привело к раку. Она сама же погубила себя. В ход пошли успокоения Ренаты, она много говорила без дела, пусть сейчас скажет хоть что-то умное. - Гош, ты правда думаешь, что она умрет? Большинство людей лечат от этого страшного недуга. Почему она должна стать исключением? Почему то эти слова взбесили меня. Ну да, она же не знает все про нее. Не знает, что она героин употребляла в течении года. Тазетдинова только знает, как привести меня в чувство. Но не в этот раз. Я просто вскипел. - Заткнись, Рената! Ты пытаешься успокоить меня, но я знаю, что она умрет! Умрет ужасной и мучительной смертью. Что я ей скажу? Она спросит что с ней, у меня сил не хватит сказать ей. Если она чудом выживет, то всё равно прежней жизни не будет. И не надо говорить мне, что я на эмоциях все это говорю или, что я пессимист. Я просто реалист. И я ее не брошу. Мне будет больно смотреть, как она умирает. Умирает с каждым днем. Но я обязан скрасить оставшийся промежуток жизни. Просто навсего я выдохся и замолчал. Может эмоции и говорили за меня, но всё равно доля правды была из моих слов. Может быть не на все сто процентов, но были. Из глаз брызгали предательские слезы, я их быстро смахивал. Плакать - удел слабых. Ксюша немного успокоила меня, дала выпить стакан воды. Но всё равно я чувствовал будто температура моего тела была на грани. Во время подоспел Никита. Еще ничего не зная, он со стебом произнес: - Чего кислый, братец? Как там твоя Лиза? Я не стал отвечать, потому что знал, что лишь наору на него и пошлю. А ссорится с братом желания не было. За меня рассказала все Ксюша. - Никит, давай без шуток и сарказма сейчас, хорошо? Я люблю твой профессиональный юмор. Но он не в тему, не к месту. У Лизы обнаружили лейкоз. Надеюсь, что ты знаешь, что это. Брат с опаской посмотрел на меня, спросив: - Да ладно? Гош, это же очередной розыгрыш? Мои губы дрожали, ещё бы чуть-чуть и я заплакал. Как баба. Но я должен не подавать виду. - Никита, это правда. Давай ты оставишь меня в покое. Вообще все вы идите от сюда. Оставьте меня в покое. Ваши сопли мне не нужны. Никто не ожидал, что я так грубо отвечу. Я и сам от себя не ожидал. Возможно они поймут меня, должны же. Рената и Никита ушли. Ксюша же осталась. Я пытался уговорить ее уйти, но она настояла на своем. - Гош, я тебе вот мешаю? Мне будет спокойней, если я останусь рядом с тобой. - Ладно, Ксюша. Спасибо тебе. Я обнял свою подругу, почувствовав настоящее дружеское тепло. Внезапно из своего кабинета вышел доктор, он подозвал нас с Ксюшей и попросил: - Как я понял, вы являетесь друзьями пациентки Фроловой. Она пришла в чувство, ей гораздо лучше, у меня к вам просьба. Так как вы ее друзья, то лучше вам сообщить ей ее диагноз. Думаю так будет лучше. А сейчас пройдите в палату номер семь. Нам пришлось послушать доктора. Естественно я пока что промолчу про этот чертов лейкоз, но я увижу ее. Это важнее. Ксюша осталась в коридоре. А я тихо и аккуратно прошел в палату, слегка постучав. Она попыталась встать с постели, увидев меня, но я строго приказал: - Лежи. Тебе нужно спокойствие и отдых. Она ухмыльнулась и слабо спросила: - Скажешь мне что со мной? Ну зачем ты так, Лиза? У меня не повернется язык сказать ей. Вранье. Придется врать. Ну что же. - Лиз, все хорошо. Просто ты переутомилась и все. Твоему организму нужен отдых. Она хитро и подозрительно посмотрела на меня и произнесла: - Точно? Мне кажется, что ты скрываешь что-то от меня. - Нет. Ты что? Она вроде бы поверила. А потом резко вспомнила. - Ой, Гоша, а как же спектакль? Ты не успел спросить у Данилы ничего из-за меня. Прости. Вот завтра вместе спросим, да? Черт, ты делаешь мне все больнее, милая. Мне придется врать. - Лиз, мы не будем с тобой играть в этом спектакле. Во первых, тебе нужно поправиться, где-то неделю побыть в больнице, а вот спектакль ставят через две недели. Мы бы просто не успели выучить сценарий и отрепетировать. Во вторых, Данила уже нашел актеров. - Ну вот. Я все испортила. Все из-за меня. Я взял ее за руку и нежно сказал: - Нет, милая, причем тут ты? Все хорошо. И все будет отлично. Мы с тобой еще в сотни спектаклях сыграем. Ты веришь мне? Она улыбнулась и уверенно сказала: - Верю.