Растаявший снег

POV Лиза Когда я очнулась, сразу было понятно, что нахожусь я в больнице. Никогда не спутаю этот ужасный запах спирта и белые стены с чем-либо. Воспоминания тоже не приходили ко мне. Последнее, что осталось в памяти - это Республика. Что вообще происходит со мной? Обморок этот пугал и настораживал меня. С моим организмов что-то не так. Резко в палату зашел Гоша. Он явно был на нервах, не умеет он скрывать свои эмоции. Я попыталась встать с кровати, но он велел мне лежать. Я очень долго пытала его, чтобы он ответил причину моего обморока. Он меня уверял, что это обычный перегруз организма, и мне нужна совсем небольшая реабилитация. Хотелось верить его словам, но я чувствую что-то не то. Что-то необычное. Мне очень хотелось побыстрее покинуть больницу или хотя бы попасть на воздух. Сейчас было такое состояние, когда бросало в жар и тошнило от всего, что окружало меня. - Гоша, а скоро меня отпустят отсюда? Я прекрасно чувствую себя. Правда. Он снова делал задумчивое лицо. Будто что-то знал, но специально молчал. Я когда-нибудь убью Долголенко, не смотря на всю симпатию и чувства к нему. Мне безумно было интересно, что он скрывает. Да и что ему скрывать то? Скажите? Я же не при смерти, в конце концов. - Лиза, послушай меня внимательно! Доктор сказал, что тебе необходимо побыть здесь неделю, как минимум. А может даже и больше. С тобой все будет хорошо. Меня это выводит из себя. Со мной и так было все отлично. Небольшая тошнота и головокружение - это не причины оставлять меня в этом ужасном месте на целую проклятую неделю. - Долголенко, черт побери, со мной и так все хорошо! Можно прям сейчас в космос отправлять. Если ты не скажешь мне прямо сейчас, что со мной, то я закричу, придет медсестра или доктор и скажут мне все! По его лицу было видно, что он сейчас разорвется от неопределенности. Глаза бегали туда сюда, а сам он жутко странно вел себя. Почему нельзя просто сказать? Он молчал. Ни словечка. Я снова взбесилась, начав уже повышать тон: - Не молчи, ты! Скажи мне хоть пару слов! Гоша, блин! У меня с глаз начали скатываться слезы. Одна за другой и снова. И снова. Он молчал, но смахнул сам с моих глаз слезы. И он нежно провел ладонью по моей щеке. Внутри будто что-то перевернулось от его ласкового и такого приятного прикосновения. И вот все же пару слов с его уст сорвались. - Мне не верится. Я от дернула его руку. И зло зашипела на него. - Гоша, твою мать, или ты мне скажешь всю правду, или уходи! Он оставил на краю кровати белую смятую бумажку, сам пройдя к двери палаты. Он правда собирался уходить? Да что он творит со мной? Он хочет моей истерики? Когда он приоткрыл дверь, прозвучало лишь пару слов от его лица. - Я слишком слаб, чтобы сказать это тебе в лицо. Прости. И тут я разревелась. Навзрыд и сильно я начала плакать. Мои щеки начали просто гореть от большого количества слез. А всхлипы становились только сильнее и сильнее. Он будто не жалел меня. Стоял, и молча смотрел на мои истеричные рыдания. Я закричала ему вслед: - Гоша, ты правда вот так уйдешь и бросишь меня? Ты же любишь меня, да? Ты сам так говорил, Гоша! Так почему ты хочешь уйти и оставить меня тут одну среди этих гребенных четырех больничных стен, среди холодных и грубых медсестер и вечных капельниц? Я люблю тебя, Долголенко, знай это. И сейчас ты очень больно делаешь мне! Я уже вытерла слезы и обратно прилегла. Похоже ему было как-то все равно. Хорошо, мне тоже. Сама узнаю, что со мной и сама справлюсь с этим. Я не тряпка. Тем более жила же без этого Гоши и даже отлично! Хотя я обманывала себя немного. Он все же изменил мою жизнь. И наверное даже немного сделал меня лучше. И сейчас мне хотелось быть с ним больше всего на свете. Даже не важно, что со мной. Просто мне нужен Гоша рядом. Он словно чувствовал меня. Словно чувствовал всю боль. И мысленно прочитал все, что я говорила сама себе. И он вернулся. Захлопнул уверенно дверь, подошел ко мне, взял за руку и начал говорить. Долго, эмоционально и так искренне, что слезы снова подступали к глазам. - Не смей больше плакать! Я не хочу делать тебе больно. Мне и самому не легко. Ты наверное не понимаешь о чем я. Но мне придется сказать тебе рано или поздно. Сперва я думал, что поздно, потому что мне трудно признать это, я просто не хочу признавать это, потому что терять тебя невыносимо. Ты мне стала такой родной за короткий, но насыщенный отрезок времени. Я по настоящему начал дорожить тобой. Дорожить каждым моментом, связанным с тобой, пусть и не самым лучшим! Да я сейчас про конфузные прослушивания. А сейчас, узнав от доктора неприятную и не слишком хорошую весть, я начинаю дорожить каждой секундой, проведенной в твоем обществе. Я никогда не брошу тебя, чтобы там не сказали мои родители об этом, мои друзья. Не знаю почему, почему такие вещи происходят с детьми, но сейчас в этой ситуации больше виновата ты, Лиза. Я не хочу нагнетать, не хочу давить на тебя, но сама сгубила ты себя. Доктор взял анализ твоей крови. И обнаружил злокачественные клетки. Лиза, я не могу долго таить, долго молчать и мучать тебя и себя. У тебя обнаружили лейкоз. Рак крови, понимаешь, да? Нет, я не понимала. Я ничего сейчас не понимала. В голове лишь крутились его слова, сказанные дрожащим голосом. Рак. И я понимала, что сама виновата. Это все наркотики. Это все он, это все Влад. Мне жутко больно. Но я знала, что рано или поздно это случиться. Наркоманы долго не живут. Ну и умереть мне дрянной прокуренной девчонкой. Я не отвечала на слова Гоши. Слов не было у меня. А он все продолжал. - Я все равно буду с тобой. Все равно верю, что ты сможешь освободиться от рук этого страшного недуга. Но все же я боюсь не успеть. Он долго не стал объяснять, что имел ввиду. Подошел и просто нежно с такой любовью коснулся моих губ. Я ответила на его поцелуй, но не так как делал это он. Я делала это с жадностью, нежели с лаской, как Гоша. Я только, что узнала, что больна страшной болезнью, что врядли выкарабкаюсь, но я чувствую себя такой счастливой рядом с ним. С ним я и хочу провести последние дни, недели, если повезет, то месяцы.