Служебный роман

      Для углубленной в риэлторские дела Майрон лето и осень пролетели в один миг, и ей казалось, будто она трудится в «АрдаХаус» давным-давно. Девушка сильно сдружилась с секретаршей, с риэлторшами тоже были хорошие отношения, точнее, Майрон старалась избегать конфликтных ситуаций, когда тетки что-то не могли поделить – по работе или в ходе обмена мнениями относительно знакомых.       С начальником все обстояло труднее. Конечно, Майрон с блеском выполняла свои обязанности помощника руководителя и столь же прекрасно выявляла дружеское отношение. Но каждый взгляд, брошенный на Бауглира, приносил девушке гнетущую тоску по несбыточному: ей никогда – никогда! – не стать ему кем-то большим, чем друг. Мелькор по-прежнему встречался с блондинкой, которую звали Ирэна, чему не уставали удивляться сотрудницы-сплетницы. «Ну завел он постоянную девушку, остепенился практически. Неужели не надоело перемывать ему кости?» – недоумевала Майрон, слушая в обеденный перерыв риэлторш. Сегодня они чувствовали полную свободу: Бауглир на весь день укатил за город, где на турбазе проходил междугородний сбор его коллег, и тетки, лишь только выдавалась свободная минутка и отсутствие в офисе посторонних, тут же принимались за обсуждение любимой темы «Мелькор и его фифа. Сколько еще он ее вытерпит?». Майрон в болтовне не участвовала – покончив с обедом, она принялась составлять график начальника на завтрашний день. Для остальных девушка работала со спокойным видом, даже будто бы отсутствующим. Внутри же Майрон полыхала ярость, огненным пламенем выжигая душу, не способную больше мучиться.       – Может, хватит уже говорить о Бауглире?! – громко сказала девушка.       Риэлторши резко замолкли, уставившись на прежде молчавшую Майрон.       – Как вам не стыдно говорить о нем каждый божий день по несколько часов подряд?! Что плохого он вам сделал? Да пусть хоть женится на Ирэне! Вам какое дело? – у девушки словно отказали тормоза, и она мечтала еще сильнее орать на женщин, хотя и так кричала громче некуда.       – Какая муха тебя укусила? – спросила она из теток.       – Такая! Та, что уже не может находиться в этом отвратительном коллективе! Пожалуйста, больше не обсуждайте Бауглира при мне! А без меня – сколько угодно!       Майрон со звучным хлопком закрыла папку, запихала в сумку телефон и с противным скрежетом отодвинула стул от стола, чтобы встать и выйти на свежий воздух. Пусть риэлторы потом нажалуются на нее Мелькору, что она в рабочее время покинула офис, не сообщив причину. Майрон было на них плевать, к тому же за ябедничество она отплатит теткам той же монетой – сдаст их начальнику.       – Па-анятно, чего она так за него вступилась. Влюбилась, – нараспев произнес кто-то, но девушка не увидела этого догадливого человека, поскольку закрывала дверь офиса, а заходить обратно и попросить его повторить посчитала ниже своего достоинства.       Майрон спускалась по лестнице, проигнорировав лифт, и ее глаза застилали слезы жгучей досады. Ее раскусили! А она очень старалась скрыть ото всех чувство бескрайней любви к Бауглиру… И все коту под хвост. Сама виновата – нечего было активно ратовать за моральные ценности. Пусть бы и дальше тетки чесали языки, может, у них в жизни все гораздо скучнее и жизнь начальника – единственное средство для поднятия настроения? Но Майрон это все претило, возмущало и вызывало отвращение.       С легкостью преодолев шесть этажей, девушка заметила через стеклянную стену, что к крыльцу подъехала красавица-машина Мелькора. Почему он вернулся очень рано? Обещал к пяти-шести вечера, а сейчас без четверти четыре.       Не желая оправдываться перед директором за самовольную прогулку, Майрон шмыгнула за стойку ресепшена, временно пустовавшую – администратор маячил в другом конце вестибюля. Выждала, пока Бауглир зайдет в здание, направится к лифту, уедет… И выскочила на улицу, думая, что скоро он ей позвонит и прикажет писать заявление по собственному желанию.       В том, что риэлторши поведут себя как сволочи, настучав на нее, Майрон не сомневалась.       Что ж, придется искать новую работу.       И страдать без шанса быть рядом с любимым человеком.

***

      Майрон отрывалась напропалую, гордо нося звание прогульщицы. В школе и университете она никогда не убегала с занятий, и, видимо, это время пришло. Девушка сходила в кино, где слопала ведерко попкорна под комедию, посидела в кафе, напившись кофе с ликером, и расслабленной походкой без пяти минут уволенной сотрудницы продефилировала по торговому центру, изучая зимний ассортимент шуб и дубленок. А не спустить ли завтра накопленные деньги на дорогую и красивую обновку? У Майрон не будет работы, Бауглира, зато она обзаведется вон той норковой шубкой до колен. Или леопардовым пальто? Или бежевой короткой дубленкой? А к ней купить мини-юбку, высокие сапоги на каблуках и колготки в сетку!       Нет, слишком вульгарно. Надо немного поскромнее. Майрон же не девица легкого поведения, а вполне себе порядочная девушка, правда, в данный момент шептавшая под нос нелестные, то есть нецензурные характеристики в адрес риэлторов, чтоб они провалились в ад прямиком на раскаленные сковородки! Да она за Мелькора любому даст отпор! Жаль, он никогда не узнает, что у него есть ярая сподвижница, готовая ради него на все.

***

      Спала Майрон отвратительно, ей снились кошмары с директором «АрдаХаус» в главной роли. Его в чем-то обвиняли невидимые люди в суде, после чего закованного в наручники вели по темным сырым подземным коридорам к тюремной камере, где Бауглиру надлежало закончить свои дни за решеткой. Майрон выступала его адвокатом, пыталась доказать невиновность, приводила веские аргументы, но все тщетно. Ее не хотели слушать и слышать. Она бежала следом за конвоирами и никак не могла догнать, приблизиться хоть на чуть-чуть к ним и Мелькору. Ощущая полную беспомощность, Майрон рыдала, однако не сбавляла хода.       Девушка проснулась в холодном поту и со страшной сухостью во рту. Осознав, что ужасные события были лишь сном, Майрон выдохнула с облегчением и сползла с постели, чтобы напиться воды.       Похоже, в кофе плеснули ликера весьма щедро, ибо заболела голова, заломило в висках, и девушка поняла – похмелье. Либо что-то иное, и тоже очень пакостное.       Приняв анальгин и осушив два стакана, Майрон вернулась в кровать, еще раз порадовалась, что Бауглиру не грозит заключение, и постаралась заснуть.       Завтра ее ждет несколько часов позора, нужно хорошенько отдохнуть.