Приятная неожиданность

      Рон Уизли вяло шевелил ложкой в тарелке с тыквенной кашей и то и дело горестно вздыхал. Мало того, что день был нерасполагающим к веселью — пятница тринадцатое, как-никак, — так еще и каша была, прямо скажем, не очень. Ей не посчастливилось попасть в коротенький список тех нелюбимых и презираемых Уизли продуктов, к которым он и в случае голодания ни за что бы не притронулся.       За столами сидели счастливые и вовсю переговаривающиеся ученики, а над Большим залом во весь потолок раскинулось нежно-голубое небо, по которому лениво плыли легкие пушистые облака. Рон искренне не понимал, как можно радоваться в подобный день. Другое дело — сидеть и грустить, в любой момент ожидая какой-нибудь неприятности.       Вдруг под самым потолком что-то оглушительно хлопнуло, да так, что Уизли даже пригнулся, и вниз посыпалось розовое конфетти. Парень с каким-то мстительным удовольствием отодвинул от себя тарелку каши, в которую попали розовые бумажки, и устремил взгляд на преподавательский стол, точно зная, кто устроил подобную неожиданность. Из-за стола с важным и торжественным видом поднялся Дамблдор, громко хлопнул в ладоши, призывая всех к тишине. — Прошу вашего внимания, — провозгласил он; его голос эхом отразился от стен и потолка Большого зала, — Я хотел бы произнести слова перед главной частью речи. Вот, собственно, и они: Древний Рим, розовый цвет, солнце! А теперь я хотел бы напомнить вам о празднике, не менее важном, чем само Рождество, празднике, что скоро нас посетит.       «Решающий матч по Квиддичу!», — донеслось из зала, кричал, по-видимому, один из Пуффендуйцев. Рон жалостливо поглядел в его сторону. Бедный парень думал, вероятно, что его поддержат, однако никто не спешил шумно скандировать данную фразу за незадачливым студентом. Все продолжали непонимающе пялиться на выступившего с речью директора. — Я вовсе не о Квиддиче, — насупился Дамблдор, но тряхнул головой и снова радостно продолжил, — к нам стремительной поступью приближается День Святого Валентина, — объявил он и, обрывая недовольное бормотание зала, снова заговорил уже более твердым голосом, — я уверен, всем вам известна легенда о покровителе всех влюбленных! Даже если это не так, преподаватели сегодня же посвятят вас в суть событий. Итак, собственно, почему я вас всех собрал, — Дамблдор в напускной задумчивости подергал бороду и радостно провозгласил, — В этот день, четырнадцатого февраля, древние римляне отмечали праздник, посвященный богине брака и материнства Юноне. В этот день девушки писали любовные письма, чем, собственно и займутся наши девушки, потом данные письма мы поместим в специальный сосуд, — Дамблдор махнул рукой, и в Большом зале тут же появился большой мраморный кубок, испещренный витиеватыми узорами, — после этого мы соберем наших молодых людей, и те, в порядке очереди, возьмут по одному любовному письму. После этого они обязаны будут ухаживать за той, чье письмо им достанется. А сейчас, — директор с чувством выполненного долга сел за стол, — можете расходиться на занятия, соберемся здесь чуть позже. С вами разберутся деканы ваших факультетов.       Никто не спешил так просто уходить. Все были, мягко говоря, в шоке. Рон первым поднялся с места, вызывающе оглядел всех учеников в зале, и одиноко побрел в сторону подземелий, чувствуя на себе восторженный взгляд Лаванды Браун, от которого хотелось съежиться и спрятаться.