Приятная неожиданность

      «Ой!..» — послышалось откуда-то слева, и Драко резко сел на кровати. Однако это резвое движение отдалось головной болью — простуда начала брать свое. И то ли это она усугубилась от нахождения непосредственно вблизи больной Лавгуд, то ли сама по себе, то ли вообще непонятно из-за чего.       Малфой огляделся в поисках источника шума, но не обнаружил никого, только недалеко от входа в Больничное крыло на полу валялся чей-то носовой платок. Парень подозрительно сощурился, а затем и вовсе прикрыл глаза — они тоже почему-то болели. Недалеко снова послышались какие-то странные звуки, юноша решил не обращать на них внимания, так у него было больше шансов обнаружить загадочный объект. Ничего не подозревающий некто потерял бы бдительность, вот тогда бы Драко его и схватил. Малфой прикинулся совершенно равнодушным ко всему окружающему, для верности шмыгнув носом и порывшись в поисках собственного носового платка.       Шуршание чуть приблизилось. Малфой покосился влево, но не обнаружил ничего. Этому могло быть лишь два объяснения: тот, кто проник в Больничное крыло находился под мантией-невидимкой; или Драко просто-напросто свихнулся, от всей этой праздничной суеты, в которой, по правде говоря он не принимал никакого участия, от долгого нахождения с Полоумной Лавгуд, нервы у него не выдержали. И хотя больше хотелось верить именно в первое, вряд ли кому-нибудь действительно нужно было прорываться в Больничное крыло. Может, каким-то странным образом Лавгуд на него влияет, и он начинает видеть то, что видеть вообще невозможно, а привычные предметы потихоньку становятся невидимыми.       Наверное, вид у юноши был донельзя глупый — на соседней койке девушка тихо хихикнула.       «Проснулась», — равнодушно отметил Драко и снова прикрыл глаза, которые уже начали слезиться от пристального вглядывания в никуда. Настроение, которое вчера было вполне ничего себе, с утра начало опускаться и сейчас близилось к нулевой отметке.       «Во всем виновата эта простуда, — заверил себя Малфой, и тут его накрыло волной раздражения — Обычная простуда, которую мадам Помфри могла бы вылечить за несколько часов! Так почему же я до сих пор отлеживаюсь здесь? Ну и ладно. Если проболеть еще пару дней, я пропущу несколько проверочных тестов, так что в этом есть определенные плюсы».

***

      Полумна просто кивала, терпеливо выслушивая Рона. Тот говорил шепотом, быстро и сбивчиво. Уизли выглядел странно. По крайней мере, больше, чем обычно. Он горячо шептал что-то насчет зелья, которое нужно будет отдать Малфою, говорил про Пэнси, которая поможет уладить что-то с Гермионой и сказал еще про то, что все получилось неправильно. Лавгуд пообещала, что отдаст зелье Малфою, и что он непременно его выпьет. Что это за зелье она плохо представляла, а Рон так и не сказал, оставалось надеяться только, что не Амортенция какая-нибудь, но Амортенцию девушка отличила бы, ее невозможно ни с чем перепутать. Да и вряд ли Драко хотят отравить, разве что Рон оказался бы в прескверном настроении и решил создать отраву. Но зачем? На этот раз Малфой не являлся причиной проблем Рональда.       Давать Драко зелье сомнительного действия не хотелось. Но и данное обещание нарушать не хотелось тоже. Поэтому девушка откупорила бутылочку со снадобьем и, зажмурившись, глотнула. Вкус был премерзкий. Однажды ей попался леденец со вкусом вареных слизней. Именно такой вкус был и у зелья. Лавгуд на мгновение задумалась, кому и зачем нужно варить слизней, однако эта мысль быстро улетучилась, как и все остальные — их заменила одна-единственная.       «Вдруг это и вправду яд?», — икнув, подумала Полумна. Но никаких признаков отравления не обнаруживалось, только поразительная легкость в голове, а руки и ноги, наоборот, были точно свинцовые, и шевелить ими было трудно. Хотя было в этом что-то забавное. На соседней койке зашевелился Малфой, что заставило девушку вмиг посерьезнеть.       Наверное, Драко незаметно для себя провалился в сон, ибо когда он снова открыл глаза, в помещении было абсолютно темно. Над ним угрожающе нависла фигура Лавгуд. Малфой выругался про себя и схватился за сердце, списав излишнюю пугливость на ту же простуду. — Чего тебе? — не очень-то дружелюбно поинтересовался он, скрывая дрожь в голосе. — Выпей, пожалуйста, — шепнула в ответ Лавгуд и протянула ему бутылочку с бледно-желтым содержимым. И, немного подумав, добавила: — Это сказала выпить мадам Помфри.       Драко и сам уже хотел взять из рук девушки снадобье и влить его в себя, но только Полумна начала говорить о необходимости принять лекарство, как Малфой потерял всякое желание его пить. Может, эта простуда сделала из него олуха, возможно. Но юноше сразу захотелось сделать все наперекор Лавгуд, не пить лекарство, по крайней мере, при девушке. — Нет, — Малфой вздохнул, изображая сожаление, — Я не буду это пить. Наверняка, оно гадкое, — Драко покосился на вход в Больничное крыло, в голове мелькнула мысль, что из всего перечня причин он выбрал самую никудышную. — У тебя определенно размягчение мозга, — отметила Лавгуд как бы для себя и сунула снадобье прямо парню под нос. — Верно, иначе бы я не стал тащить тебя сюда через весь Хогвартс.       Малфой упрямо отодвинул от себя зелье. Это ребячество продолжалось уже довольно долго. Когда Драко снова отвел от себя стекляшку, Лавгуд непроизвольно ослабила хватку. Содержимое бутылки вылилось прямо на постель слизеринца, окрасив простыни в неприятный болотный цвет. — Лавгуд! — взвыл Драко, немедленно вскочив с кровати.

***

      Гермиона повела плечами и недовольно взглянула на Пэнси. Весь вид гриффиндорки говорил «уходи по-хорошему, пока я не напустила на тебя что-нибудь эдакое», Грейнджер как раз придумывала, что именно «эдакое» она нашлет на Паркинсон. Рядом стоял Фред, по-хозяйски положив ладонь девушке на плечо. Гермиона была немало раздражена присутствием слизеринки, а наглость Уизли и вовсе выбила ее из колеи, и не выходила она из себя лишь потому, что не хотела устраивать скандала на глазах у студентов школы. — Так ты не хочешь сходить в Хогсмид? — медленно произнесла Пэнси, сдерживая раздражение, она терпеть не могла эту Грейнджер, а ведь приходилось уговаривать ее вместе пойти в Хогсмид, прямо как лучшую подружку. Однако раздражение тихонько бурлило внутри и неприятно першило в горле, сдерживаемое самой Паркинсон — она ведь сама обрекла себя на общение с этой грязнокровкой, а отступать, по-видимому, было уже поздно, нужно было привести свой план в действие.       Гермиона с подозрением оглядела Пэнси. Слизеринка тихо порадовалась тому, что из взгляда Грейнджер исчезло, по крайней мере, то презрительное выражение со смесью упрямства. Сама слизеринка старалась глядеть как можно более приветливо и искренне надеялась, что умело разыгрывает это дружелюбие. — Зачем тебе это? — тихо поинтересовалась Гермиона полным напряжения голосом, убирая с плеча руку Уизли. Только звук вышел из ее горла шипением, подобным змеиному, Паркинсон удивленно округлила глаза. — Я… — неожиданно для себя самой Пэнси растерялась. А ведь действительно, зачем ей нужно заманивать Грейнджер в Хогсмид? Зачем ей вообще нужна Грейнджер? Она могла бы просто, без лишних сцен, пригласить Малфоя на свидание, или подстроила бы обстоятельства так, что Малфой оказался бы просто обязан пригласить ее на встречу. С чего это она взялась помогать рыжему? Наверное, приняла его за брата по несчастью, другого объяснения она не видела, не понимала, с чего это в ней взыграло столь благородное чувство. — Я просто хотела принести тебе свои извинения… За все эти годы… — Паркинсон тщательно подбирала слова и старалась говорить как можно медленней, что, по ее мнению, должно было добавить ее словам убедительности.       Грейнджер подняла бровь. В этом ее скептическом жесте все же было больше удивления, нежели какого другого чувства. Пэнси быстро проговорила свои слова про себя и подумала, что звучат они уж очень неубедительно, однако сценарий переписывать было поздно, оставалось только надеяться на обычно дружелюбно настроенную Гермиону.       Грейнджер же продолжала взглядом изучать стоящую перед ней Пэнси. Затем вздохнула и провела ладонью по волосам. — Только если разрешишь мне пойти с Фредом, — хмыкнула она, скрестив руки на груди, — Можешь даже пригласить с собой своего… А кто выпал тебе? — Рон Уизли, — машинально ответила Паркинсон, мысленно хлопая в ладоши от удовольствия.       Брови Фреда и Гермионы поползли вверх. И чему, спрашивается, они так удивились? Если бы старший Уизли уделял брату больше времени, он, возможно, знал бы, отчего братишка так расстроен. — Боюсь, он не сможет прийти, слишком занят, — протянула брюнетка, приподняв уголки губ в подобии улыбки. — Так что, в Хогсмиде в шесть?