Приятная неожиданность

      Перед выходом Пэнси еще раз взглянула в зеркало. Все было в порядке. Удостоверившись в этом, девушка по-деловому кивнула своему отражению, однако в последний момент все же не сдержала широкой улыбки. Обещание, данное Уизли, не требовало выполнения, но слизеринка, пожалуй, впервые за все время озаботилась вопросами чести и приняла решение сдержать свое слово. Нет, не во что бы то ни стало. Паркинсон также решила, что, встреться у нее на пути трудности, она мигом бросит это дело.       А обуявшая девушку радость была вызвана предстоящей встречей с Гермионой и еще одним Уизли, где Пэнси должна будет любым способом разорвать отношения (если они вообще имели место) Грейнджер и Фреда. Это была блестящая возможность насолить грязнокровке.       Да и на этот раз в дело не будет вмешиваться Рон, а значит, риск все испортить снизится вдвое. Пусть лучше рыжик займется осуществлением плана, касающегося Драко Малфоя, там от него будет больше пользы.       Колокольчик над входом приветливо дзинькнул, возвещая о новом посетителе; в помещении стоял приятный запах выпечки. Паркинсон взглядом отыскала свободный столик. Едва девушка присела, как дверь снова отворилась. Пэнси подняла взгляд на вошедшего. Хорошее настроение мигом улетучилось. — Зачем ты пришел? — слизеринка возмущенно воззрилась на Рона, который сиял, точно новенький галлеон. — Мы же собирались встретиться здесь, — без тени смущения ответил парень, будто бы и не замечая смятения девушки. — Это я его позвала, — нагловато заявила внезапно появившаяся у столика Гермиона, — он вовсе не был занят, правда, Рон?       Ответом ей был растерянный кивок юноши — Уизли сконцентрировал все свое внимание на Пэнси, чтобы лишний раз не видеть Гермиону вместе с Фредом.       Грейнджер принесла за собой волну морозного воздуха, а Фред — снежинки на светлых ресницах. Оба бледные от холода, они смотрелись очень загадочно и, как ни странно, гармонично. Пэнси с удивлением отметила про себя, что эти двое выглядят очень мило. А то, что Гермиона в якобы машинальном жесте стряхнула с рыжих волос сопровождающего снег — трогательно даже для черствого сердца слизеринки.       Пэнси вновь вернулась к своим мрачным мыслям и еле сдержалась, чтобы не взвыть от досады. Однако быстро себя остановила, ведь если Рон помешает выполнению ее плана, это будут уже не ее заботы. Паркинсон приняла невозмутимый вид и взглядом указала младшему Уизли на свободное место рядом с собой. — Итак, — начала слизеринка, обнажив зубы в фальшивой улыбке, негодный Уизли своим появлением испортил девушке все настроение, — пользуясь случаем, я хочу принести свои извинения Гермионе.       Пэнси плохо представляла, что вообще должна будет говорить, когда дело до этого дойдет. Она даже попыталась составить речь и довольно долго корпела над этим листком. Однако вскоре после ужина, Паркинсон благополучно об этой речи забыла. И вот сейчас девушка встала из-за стола и посмотрела в упор на Гермиону.       Нужные слова внезапно появились в голове слизеринки и начали образовывать собой предложения. Поправив прическу, девушка откашлялась и вдохновенно начала. Ее речь заняла порядочный отрезок времени. Как и следовало ожидать, Паркинсон захлестнул поток вдохновения, и девушка не могла заметить скучающие взгляды парней. Она поймала себя на мысли, что в этом, возможно, состоит ее талант, придумывать такие захватывающие речи, позже можно будет потренироваться и с рассказами.       Пэнси наконец замолчала и встретилась с растроганным взглядом Гермионы. Паркинсон была горда собой — ее план начал действовать, своими извинениями она почти обратила Грейнджер на свою сторону.

***

      Смеркаться начало рано. На стремительно темнеющем небе загорались первые звезды. Тонкие ветви деревьев скребли по стеклу, точно коготки какого-нибудь чудовища. Полумна устремила напряженный взгляд в окно. Веки девушки будто налились свинцом, а оттого продолжать наблюдение стало невозможным. Лавгуд зевнула. Затем еще и еще. Девушка прикрыла глаза и опустилась на подушки. Сознание потихоньку обволакивала легкая дымка сновидений. Полумна почувствовала, что куда-то проваливается.       Нет! Девушка распахнула глаза и резко села на кровати. Засыпать нельзя было. И вовсе не из-за того, что вон то страшное дерево уже начало обретать вполне четкие очертания кровожадного монстра и хищно поглядывало на девушку сквозь стекло. Впрочем, Лавгуд подозревала, что всему виной выпитое днем зелье. Это не было ядом, если только не предполагало мучительную смерть от разыгравшегося воображения; больше походило на снотворное с сильными побочными действиями. Полумна, не будь она так занята, внушая себе, что все это ей кажется, обязательно погрузилась бы в размышления на предмет того, что могло сподвигнуть Рона передать Драко снотворное. А так как уговорить себя было крайне затруднительно, вопрос о мотивах Уизли занимал ее в последнюю очередь. Лавгуд, несмотря на то, что в Больничном крыле было довольно-таки душно, поплотнее закуталась в одеяло и медленно сползла с кровати. — Драко? — шепнула Полумна, особо не надеясь на ответ. — Чего тебе, Лавгуд? — недовольно отозвался Малфой голосом ничуть ни сонным.       Полумна бы хотела многое сказать: про Рона, который принес какое-то зелье, предназначавшееся Драко, о самом зелье, о треклятых галлюцинациях, которое это зелье и вызвало. Однако ей сейчас не особо хотелось разглагольствовать — слишком сказывалось действие выпитого снотворного. Поэтому девушка ограничилась лишь одной фразой. — Можешь посидеть со мной?       В полумраке Больничного крыла послышался раздраженный вздох, и Полумна предположила, что в этот момент Драко закатил глаза. — Мы и так находимся в одном помещении, Лавгуд.       Вышеупомянутой Лавгуд не очень-то понравилось то, с какой интонацией он произнес ее имя. Она нахмурилась и, с трудом выпутавшись из одеяла, упрямо произнесла: — Тогда я поближе лягу.       Драко не сразу понял, что происходит, иначе бы он тут же запротестовал. Более того, парень даже не ожидал здесь подвоха, и сообразил, в чем дело только когда услышал позади себя тяжелое дыхание. Малфой резко обернулся и увидел прямо перед собой девушку. В сумерках она казалась персонажем фильмов ужасов: круги под глазами казались угольно-черными, волосы в беспорядке торчали в разные стороны, а выглядела она так, будто тотчас потеряет сознание от недосыпа. Впрочем, это суждение не было ошибочным. Девушка буквально валилась с ног и достаточно вяло подумывала о том, чтобы выспросить у Рона рецепт такого сильного зелья. — Ты это, — не по-малфоевски заикаясь, пробормотал Драко, — ложись где хочешь, а я, пожалуй, пойду.       Полумна, как думала сама, с благодарностью кивнула и улеглась на «бывшей» кушетке юноши, свернувшись калачиком. Малфой растерянно огляделся в поисках объяснения столь странного поведения, нетипичного даже для Лавгуд, но, как и предполагалось, никакого объяснения он не нашел. Пожав плечами, Драко направился на другую кровать, что стояла максимально далеко от Полумны. Однако на полпути к кровати, его остановил тихий голос девушки. Сначала Драко даже подумал, что ему послышалось — такая странная, даже пугающая, была просьба. — Драко? Мне страшно. Посиди, пожалуйста, со мной.       Парень замер, не сделав еще одного шага и покосился на кушетку, где лежала девушка. Он закатил глаза и нехотя поплелся к Лавгуд, чувствуя себя одиноким и всеми брошенным — некому было спасти его от этой Лавгуд, весь мир в одночасье повернулся к нему спиной и не оставил ни малейшей надежды выбраться из отброшенной им тени.       Девушка вполне мирно посапывала на белых простынях, и Драко с обреченным вздохом сел рядом. — Спасибо, — выдохнула Полумна сквозь сон и улыбнулась.       Драко ради приличия снова закатил глаза. Только на этот раз его взгляд непроизвольно задержался на подрагивающих ресницах девушки и рассыпавшихся по подушке светлым волосам. Не отдавая себе отчет в том, что, собственно, делает, парень протянул руку к ее волосам. Девушка особенно громко вздохнула во сне, и Малфой поспешно одернул руку, ограничившись лишь тем, что накрыл Лавгуд одеялом. Постепенно усталость начала одолевать юношу, и он осторожно прилег на самый край кровати, почти мгновенно провалившись в сон.

***

      Тем временем идеальный, как ей самой казалось, план Пэнси рассыпался на глазах, подобно замку, построенному из сухого песка. — А ты ему вообще не нужна! Он только из-за праздника тебя терпит! А завтра сразу же бросит! — воскликнула Гермиона в исступлении.       У Грейнджер потекла тушь, отчего Паркинсон она живо напомнила горгулью, вредную и брюзжащую. Однако слова грязнокровки задели слизеринку сильнее, чем она могла предположить. Она, безусловно не была эталоном красоты, но говорить такое было, по меньшей мере, грубо. Пэнси захлестнула обида. — Ах не нужна! — ухмыльнулась Пэнси, что далось ей с трудом — от сдерживаемых всхлипов мышцы лица будто стали жить своей собственной жизнью.       С этими словами Паркинсон схватила Рона за воротник и с силой притянула к себе. Секунду Уизли и Паркинсон только смотрели друг на друга в растерянности, если не в испуге. Затем девушка подалась вперед и коснулась губ Рона своими.       За всем этим в шоке наблюдали Фред, даже не ожидавший такого представления, и вмиг сникшая Гермиона.       Рону показалось, что на время все вокруг замерло: и звон пивных кружек, и веселая болтовня, и смех за соседними столиками. И даже его собственное сердце перестало на миг гонять по венам кровь, а застыло в ожидании чего-то, а может, замерло, растягивая момент — точно нельзя было сказать.       Пэнси резко отстранилась и шокировано посмотрела на младшего Уизли, словно это он только что набрался наглости ее поцеловать. Паркинсон отвернулась и рванула на улицу, да так, что сразу стало понятно: в сопровождающих она не нуждается.       Гермиона вскочила со своего места и тоже кинулась к входной двери, Фред — за ней.       А Рон продолжил стоять рядом со столом в оцепенении, на его лице начала появляться глупая улыбка. Младший Уизли вышел из кафе и побрел к Хогвартсу. Однако побрел не уныло, а просто бесцельно, будто управляемый кем-то. Рональд лег на свою кровать и стал разглядывать красный полог, аж до рези в глазах. Дельных мыслей на ум не приходило. В мозгу упрямо стучала одна: «И все же Паркинсон не такая противная, как та же тыквенная каша, придется это признать». Так Уизли и заснул, даже не отметив про себя, что этим вечером практически не думал о Гермионе.

***

      Фред догнал Гермиону у моста, ведущего к замку. Девушка всхлипывала и все пыталась завязать шапку. Юноша быстро оказался подле нее и взял ее руки в свои. Девушка не стала сопротивляться и опустила взгляд, снег засыпал оставленные ею же самой следы. Горячие слезы полились из глаз Грейнджер. Ей было обидно, прежде всего за себя. Как она могла довериться этой Паркинсон, как могла купиться на эти извинения? Да бумажки с подобной речью на рынках продают только, и то лучше, качественней и душевнее. А Рон? Как он мог? Как он мог позволить себя поцеловать? Почему не отстранился первым? Да и вообще, почему это именно Пэнси его поцеловала, разве она, Гермиона, не должна была сделать это сама? Все же это ее, именно ее, а не какую-то там Паркинсон, связывало с Роном многое. И как?.. — Ну зачем ты плачешь? — голос Фреда прервал мысли Гермионы. — Рон, он… и она, — Грейнджер не нашла, что сказать, только всхлипнула в очередной раз. — Ну и что, — Фред, хоть и был шокирован не меньше, тихонько засмеялся, — они же пара. А хочешь кое-что узнать?       Гермиона помедлила. В голосе Уизли слышалась забота или что-то сродни этому, так что хотелось ему довериться. — Что? — одними губами спросила девушка. — Мы тоже пока еще пара, — улыбнулся Фред, убирая с лица Грейнджер выбившиеся из прически пряди.       Их лица замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. А потом их губы соприкоснулись, и Гермиона поняла, что ей действительно не из-за чего плакать.