Все немного по-другому

      Когда единственный выход был полностью залеплен драконами, Иккинг уже сотню раз пожалел, что решился на подобное геройство.       -Здорово, сейчас меня сожрут из-за моей же глупости. Хотя, если бы я вернулся без дракона, моя учесть не отличалась бы от нынешней, - на бегу пожал плечами юный викинг, тихо разговаривая сам с собой. В стенах тоннеля не было ответвлений, и рыжеволосому ничего не оставалось, как бежать прямо, навстречу бесконечному каменному лабиринту. В спину дышало жаром, оглушительно хлопали крылья, рокот драконов сводил с ума, равно как и абсолютно идентичные друг другу стены. Хеддок уже не сотню – миллион раз пожалел, что он свернул сюда.       Когда затылок опалило огнем, Иккинг был благодарен всем Богам за то, что шлем, который был больше его головы, не слетел с него во время бега. Не будь шлема – Хеддок остался бы без волос в свои-то пятнадцать лет. Глухо взвизгнув и смахнув с ресниц каплю пота, юный викинг был до слез рад зияющей справа дыре.       Пока драконы не нагнали его, мальчишка шустро юркнул в лаз, пребольно ударяясь копчиком и затылком о пол.       Еле отдышавшись, рыжеволосый стер капли пота рукавом, скинул с плеч плетеную корзинку и наконец осмотрелся. Оказалось, то место, куда он попал, представлял из себя небольшой грот шагов десяти в длину и пятнадцать в ширину. Откуда-то с потолка медленно и методично капала вода, слабый, неровно моргающий голубоватый свет излучали непонятные неведомые ящерки, дремлющие в небольших углублениях в стенах.       Кровожадный Карасик медленно поднялся на дрожащих ногах, опираясь на стену, шагнул вперед, но запнулся о камушек, так некстати оказавшийся под ногами и неуклюже повалился на пол. Еще несколько камушков – надо же! Они будто сговорились! – пребольно впились под ребра, оставляя ощутимые следы даже через рубашку и меховой жилет. Напоследок шлепнувшись об пол лбом, слабо кряхтя, Иккинг поднялся на четвереньки и тупо уставился на небольшую, свернувшуюся тугим калачиком рептилию, непонятно какого цвета из-за неверного освещения. Аккуратно дотронувшись до бока неведомой животины, Хеддок резко одернул руку, дуя на пальцы и стараясь их согреть – дракон был невероятно, просто обжигающе холодным.       -Неужели мертв? – тихо выдохнул юный викинг, но дракончик, вроде как, слабо пошевелился. Решив, что ему терять нечего, мальчик шустро, не забывая об аккуратности, уложил рептилию к себе в рюкзак, судорожно оглядываясь по сторонам – недовольный рокот драконов, что мгновенье назад был почти не слышен, нарастал. Не дожидаясь, пока стая обнаружит грот, мальчик водрузил корзину себе на спину и вылез в темный тоннель.       Справа дохнуло жаром, и Хеддок, недолго думая, повернул налево.       Наконец, спустя долгие и изнуряющие минуты бега, когда он вынырнул из тоннеля в небольшую пещерку, в которой он недавно оставил Рыбьенога, юный викинг рванул по тоннелю, ведущему наружу. Сначала все было хорошо – в просторном каменном коридоре было очень удобно бежать, но было одно «но» - драконы слишком быстро нагоняли. Свод постепенно опускался, и мальчику пришлось ползти на животе.       -Пожалуйста, - шептал он, будто в лихорадке, ногтями впиваясь в пол, полз вперед, зная, что драконы ни на мгновенье не отстают от него.       -Пожалуйста! – взвыл Кровожадный Карасик, когда какой-то дракон вцепился ему в лодыжку, злобно рыча. Дернув ногой и приложив неведомую рептилию сначала о низкий потолок, а затем об пол, Иккинг еще энергичнее заработал руками и ногами, чувствуя, как понемногу рубаха на животе рвется, из-за чего разгоряченная кожа соприкасается с влажным шершавым камнем. Легкие сильно жжет из-за длительного забега по тоннелям, а в ушах шумит кровь и Хеддоку кажется, что он задыхается. Кажется, что чересчур низкий свод опускается все ниже, давит на него и просто жаждет стереть в порошок.       -Ради Одина! – еще громче взвыл Иккинг, замечая, как недалеко брезжит сероватый свет, казавшийся сейчас мальчику ослепительно белым. Чувствуя, что еще чуть-чуть, мальчишка рванулся со всех оставшихся крупиц сил. Свод понемногу начал подниматься. Хеддок, склонившись, бежал так быстро, насколько это было возможно в столь ограниченном пространстве.       -Пожалуйста! – из последних сил заверещал рыжеволосый от боли, когда остренькие зубки Жуткой Жути впились в икру, но это были пустяки. Сын вождя, схватив за шею мелкую рептилию, остервенело рванул ее, и не оглядываясь, швырнул назад.       Позади послышался негодующий клекот…       Еще чуть-чуть, еще немного…       Пожалуйста!       Юный викинг вылетел из пещеры на небольшую каменистую поляну, словно пробка из бутылки. Глаза резануло чересчур ярким светом и мальчишка прищурился, из-под приоткрытых ресниц осматриваясь. Вокруг вовсю шла битва. Астрид, истошно вопя, размахивала секирой, плашмя глуша кружащих вокруг нее Ужасных Чудовищ. Сморкала отбивался от стаи Жутких Жутей. Близнецы колотили друг друга, но попадало почему-то рептилиям. Рыбьеног смело отбивался от Змеевиков шлемом.       «Драконы не любят холод и снег и, возможно, они за вами не погонятся» - припомнил Иккинг, но драконы и не думали отступать, наоборот – они напирали и вот-вот еще подлетит подкрепление.       -Прыгаем! – еле дыша, выкрикнула Хофферсон, отбивая еще одного дракона в море и параллельно задувая подпаленную челку.       -Что? Ты с ума сошла? – еле выдохнул Хеддок, посматривая на море.       -А что еще остается делать? – пожала плечами девчонка и, не обращая ни на кого внимания, смело ступила в бездну под ее ногами. Не долго думая, ее совету последовали остальные, и на каменной полянке остались только Иккинг с Рыбьеногом.       -Ничего не поделаешь, - пожал плечами юный рыжеволосый викинг.       -Нет! – судорожно вцепившись в рога шлема, пискнул Ингерман, но сын вождя не желал слушать дальнейшие вопли мальчишки и отправил его в долгий полет коротким пинком. Затем, покрепче зажмурившись и поправив лямки на плечах, сделав глубокий вдох, он разбежался и оттолкнулся со всех своих оставшихся сил от камня. Дальше вдохнуть ему не удалось – ветер слишком сильно бил в лицо, не давая сделать даже коротюсенький вдох, лишь за мгновенье до падения он успел заглотнуть немного спасительного кислорода.       Морская пучина приняла его с радостным ревом, радуясь привалившей ей радости – целых шесть детей за день!       Темная ледяная вода сомкнулась над головой Иккинга, шустро забралась в нос, залила глаза. От неожиданного удара мальчик на мгновенье потерял сознание и неосторожно раскрыл рот, выпуская воздушный пузырь куда-то в непонятном направлении. Все – лево, право, верх, низ – все перемешалось, и когда рыжеволосый пришел в себя, он и вовсе потерялся, не зная, куда ему деваться. Вокруг была всепоглощающая тьма и ни одного ориентира на поверхность не было. Мелкие пузырьки щекотали его щеки, танцевали в волосах и шустро скакали куда-то вбок. Мысленно пожав плечами Кровожадный Карасик, на свой страх и риск, выпустил еще один пузырь оставшегося воздуха и пузырек совершенно точно поскакал, плавно покачиваясь, влево.       «Влево так влево, мне терять нечего» - подумал Хеддок, и усердно заработал тощими ручонками.       Воздух обжег его лицо, и только спустя пару вдохов он осознал, что все еще в море, пусть и вынырнул на поверхность. Часто моргая и чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы, мальчик осмотрелся. Совсем рядом барахтался Рыбьеног, больше никого видно не было.       В нескольких сотнях ярдов от них миражом брезжила тонкая полоса галечного пляжа, с которого они и начинали испытание.       Забарахтавшись еще усерднее, Иккинг, захлебываясь в воде, благо, волны помогали плыть, направился к берегу.