Проклятое поколение

Выходим из комнаты, оставляя Юки наедине с Тойя. Передо мной открывается вид на большой ангар, наполненный внедорожниками и людьми с оружием. Помещение заполняет шум голосов, я завороженно наблюдаю за творящимся вокруг хаосом. Пытаюсь оторвать взгляд от бегающих солдат, но не могу. Я слишком давно не видел живых, не видел жизни в привычном понимании этого слова. Я наблюдал за незнакомцами и во мне зарождалось тепло. Оно пришло вместе с осознанием — мы не одни. Весь мир, рухнувший в одночасье, собирался по крупицам, а потерявший надежду вдруг обрел смысл существования. Возможно, завтра мы погибнем, нарвемся на толпу безликих, Арбитро уничтожит последнюю возможность победы. Но сейчас для продолжения пути мне достаточно этого едва ощутимого чувства спокойствия. Сложно описать, сложно почувствовать в полной мере — оно щекочет где-то под ложечкой и это чертовски приятно. После бесконечной череды ежедневных сражений появились минуты отдыха; мысль о том, что это не последние минуты моей жизни, заставляет сердце сорваться с привычного ритма. — Хочешь побыть здесь? — Да, ты не против? — поворачиваю голову и поднимаю взгляд на Шики, он лишь спокойно стоит за спиной. — А должен? — Я думал, ты захочешь остаться вдвоем. — Шики подходит сзади и обнимает меня, протягивая руки вокруг талии. — До твоего появления в Тошиме я знал, что мне осталось недолго. Арбитро начнет действовать, я не смогу ему противостоять. Потом появился ты и все перевернулось вверх дном. Я не мог понять, заодно ли вы с ним, почему он зацепился за тебя, что за партию мы разыгрываем. С каждым днем запутываясь все больше, я злился. — Но после того, как мы остались наедине за пределами городов, все начало складываться. Я вспомнил тебя, даже начал понемногу понимать. Сейчас мы стоим у начала дороги. Не знаю, куда она нас приведет, но думаю, это лучший конец, к которому можно было прийти. Акира, я хочу извиниться за Тошиму. — Ты не виноват. Было тяжело привыкнуть. Меня выдернули из привычного мира, с каждым днем все становилось только хуже. Казалось, нет и шанса, а очередной день принесет только смерть, боль. Рано или поздно наши кости найдут обглоданными тварями, что правят миром. Не знаю, судьба это или просто случайность — несмотря ни на что, я бы не стал ничего менять. Кажется, теперь у нас появился шанс, да? — выдыхаю последние слова и облокачиваюсь на Шики, словно прижимаясь каждой клеточкой. — Да, у нас появилась надежда. — дыхание касается головы, и парень едва ощутимо целует меня в макушку. — Спасибо. Знаю, это было ужасно, но я постараюсь быть сильным. — Мне этого достаточно. Мир замирает. Копошение людей внизу, теплые объятья — все сливается воедино. Может ради этого стоило пережить творящийся вокруг ужас? Ненависть к Шики ушла, на ее место пришло что-то другое. Не любовь, нет, скорее привычка. Чувствовать его за спиной, знать, что, даже если рухнет весь мир, если будет тяжело сделать вдох, я не останусь один. Пока я жил в городе, учился, люди сменяли друг друга, словно картонные декорации. Это лишало жизнь ощущений. Попав в Тошиму, я увидел настоящий мир: ужасный, жестокий, до невозможности настоящий. Казалось, что бы ни случилось, я никогда не захочу туда вернуться, нет ничего хуже проклятого города. Теперь же в ней видна надежда на несколько дней спокойствия — мне хочется бороться за эти крохотные мгновения. Нашу жизнь наполняют разные люди: одни хотят нас убить, другие — спасти, но не всегда человек, пронзивший твое сердце — враг. Иногда просто нет другого выхода. — Кто эти люди? — Бывшие военные. Они давно знают, какой мир настоящий, и перестали верить в «живые» города. — Ты был с ними до попадания в Тошиму? — Мы с Юки первыми покинули живой город. Сначала было тяжело смириться с правдой, после все привыкли. Выходить на зачистки, искать выживших и приводить их в города; потом узнавать, что они не подходят, вывозить обратно и бросать на растерзание. Однако, спустя какое-то время «правительству» понадобились подопытные. Жертвовать послушными горожанами было глупо, всех стали скидывать в Тошиму. Через некоторое время, чтобы получить независимость, они подняли восстание — тогда произошла первая зачистка. Чтобы избежать повтора, их проводят периодами, а во главе поставили Арбитро. Не знаю, что за условия ему поставили, но он согласился. Город стал таким, каким ты его видел. — Когда ты туда попал? — Покинув город, мы с Юки стали формировать базу и собирать людей. Многие присоединились после нашего ухода, часть нашли в открытом мире. Собирали оружие и укреплялись, брали заказы от городов и привозили им безликих для экспериментов. Во время последней операции мы с Юкихито разделились. Ему удалось увести людей, а я выбрался из туннеля недалеко от Тошимы, где и встретил Арбитро. Сперва хотел вернуться, но решил узнать, что знает этот ублюдок, да и добираться до базы в одиночку было рискованно. После почувствовал изменения, смысл возвращаться пропал, пока не появился ты. — Вы сами построили все это? И технику? — Да. Ушел не один год, чтобы закрепиться, но атаки безликих перестали быть губительными. Юки неплохо постарался, я не могу похвастаться таким прогрессом. — Шики, а почему вы хотите вернуться в Тошиму? Разве здесь не безопаснее, и зачисток нет? — Это относительная безопасность. Тошима строилась как один из «живых» городов, защищать ее стены куда проще. А если перевести оружие, получится противостоять зачисткам, да и договориться можно. У меня еще остались несколько знакомых-военных. Так что, если действовать втайне от глав, у нас появится шанс. — У нас ведь все получится? — Сомневаешься? — Шики подхватывает мой подбородок, поворачивая к себе. — Немного. Не верится, что это конец. — Это начало, но у нас есть только один путь. Бросаю взгляд на узкую полоску губ и снова отвлекаюсь на копошение этажом ниже. Знаю, что хочу этого, но весь запал улетучивается. — Идем. Мы заходим в предоставленную комнату. Шики садится на кровать, подзывая меня к себе. — Ну, Акира? Разве не к этому ты готовился? Иди сюда. Бархатный голос кается моего слуха, тело вздрагивает в предвкушении долгой ночи. Сжимаю пальцы, чтобы унять дрожь, но едва ли ее удается скрыть. Шики окидывает меня откровенным взглядом, переполненным желанием и похотью, и от этого взгляда чудится, что я стою перед своим демоном обнаженным, а не в потрепанной одежде. Наощупь закрываю дверь и на дрожащих ногах приближаюсь к Шики, но успеваю сделать только несколько шагов, когда меня хватают за талию, притягивая ближе. Длинные пальцы скользит по бокам, то поглаживая, то стискивая с такой силой, что на утро проступят синяки. От неожиданности хватаю Шики за запястья, но он не теряет времени, перехватывая меня и усаживая на колени. Разворачивает голову и целует, жестко, до кругов перед глазами. Язык скользит по опухшим губам, раскрывая и проникая вглубь. Демон играется с языком и прикусывает губы до крови, пока она не начинает стекать по подбородку. Шики слизывает капли, облизываясь. Боль от жестких прикосновений перемешивается с откровением поцелуев и наполняет вены желанием. Шики поднимает на меня взгляд. Я вижу, как горят его глаза, как длинный язык слизывает красную кровь с узких губ. Начинаю дрожать от открывшегося вида, ужасно пошлого и откровенного, но настолько интимного, что дыхание сбивается. Руки перемещаются на внутреннею сторону бедер и разводят их, открывая меня и делая бессильным противостоять откровенным движениям. Стон срывается с губ, а от ощущения силы и неспособности сопротивляться голова идет кругом. Не осмеливаюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть окутавшее нас безумие. Мир разрывается на части, оставляя только сбившееся дыхание и предвкушение, что щекочет сознание, заставляя дрожать от каждого прикосновения. Мы уже делали это, но сейчас все по-другому: границы, выстроенные нами, рушатся, открывая не только тела, но и души. Словно руки Шики скользят не по тонкой ткани штанов, а по обнаженному сердцу. Сожми сильнее, и оно перестанет качать кровь по венам, но в этих властных прикосновениях слишком много собственничества. Именно оно не позволяет переступить тонкую грань, за которой будет конец. От скользящих по телу рук, пробирающихся под одежду, желание захлестывает с головой. Словно тело — сплошная эрогенная зона, поддающаяся воздействию лишь этого демона. — Ах… Ааа. С губ срывается стон. Не даю ему раствориться в воздухе, по новой впиваясь в губы Шики голодными укусами. Он подхватывает, умело играясь языком у меня во рту. Задыхаюсь от бешеного ритма и давно сбившегося дыхания, но, стоит отпрянуть ради одного глотка кислорода, меня притягивают обратно, сильнее углубляя поцелуй, а укусы становятся ощутимее и ярче. Закрываю глаза, не выдерживая откровенного взгляда напротив, такого жгучего, что, задержись на секунду дольше, и я сгорю. Тянусь ближе и пытаюсь ухватиться за Шики, но руки скользят по мягким волосам, бархатной коже, и от ощущения чужого тела под подушечками пальцев, сознание окончательно покидает разум. Шики перехватывает меня и, опустив на кровать, нависает сверху, срывая с меня одежду и пристально изучая каждый открывшийся участок обнаженного тела. Закусываю губы в предвкушении. Смущения нет, только желание почувствовать его в себе, ощутить его обжигающие прикосновения каждым сантиметром кожи. — Ши… ки… Ах… Не медли! Быстрее! Его губы в очередной раз накрывают мои, металлический вкус крови наполняет рот, боль переплетается с желанием. Длинные пальцы скользят по шее, проходят по груди, играясь с набухшими сосками. — Ах! — Ты прекрасен, почему я не заметил этого раньше? Руки в очередной раз разводят бедра и добираются до зудящего колечка сжатых мышц. — Шики, я больше не могу! Вспышки жара разливаются по всему телу так, что даже кончики пальцев начинают неметь. Возбуждение граничит с кровожадностью самих безликих, лишая меня всех чувств, кроме желания почувствовать себя на вершине этого блаженства. Пальцы скользят внутри, раздвигая нежные стенки, и я выгибаюсь навстречу этим прикосновениям. — Ах! Шики, пожалуйста! Я готов! Не тяни больше! — Неужели ты так хочешь почувствовать меня? — Да! Хочу! — поднимаю взгляд на изучающего меня Шики, — Ах! Хочу, давно хочу, но Шики каждый раз медлит, словно боится сорваться и в очередной раз причинить мне боль. Хочется крикнуть, что я давно готов к боли. Даже если он не будет нежен, я выдержу все, пока его руки касаются меня, пока чувствую чужое дыхание на своей кожи. Плевать, что он будет со мной делать. С губ Шики срывается рык. Сняв с себя остатки одежды, демон подхватывает мои ноги, опуская их на свои плечи и сжимает, то ли поддерживая, то ли в надежде успокоить свое желание, оставляя на мне новые синяки. Парень кусает меня за ногу, внутри все пронзает резкой болью. Зажмуриваю глаза, когда из них стекает несколько капель, но выдохнув, расслабляюсь, полностью отдавая себя во власть другого человека. Но даже резкая боль не заставляет скрыться желание, что разливается по моему телу. Голова идет кругом, когда понимаю, что теперь все иначе. Это не изнасилование. Я чувствую, как наши сердца срываются со размеренного ритма, как от частых вдохов сохнет горло, как меня наполняют изнутри. Растягивают с болью, но от этой наполненности окончательно теряюсь. Язык скользит по пересохшим губам и, заметив маленький жест, Шики не выдерживает и срывается, выходя из меня, а после вколачиваясь до основания. — Ах… Ааах… Не останавливайся! Резкие толчки сменяются медленными, а я растворяюсь в бешеном ритме. Руки немеют, нет сил даже сжать мокрую простынь, воздух в комнате наполнен электричеством. Все смешивается, то ускоряясь, то замедляясь, плыву, и от очередного движения выгибаюсь, пачкая свой живот. Расфокусированным взглядом замечаю, как узкие губы Шики накрывает ухмылка, и все повторяется по кругу: бешеный ритм, разлитое по телу желание, которому невозможно сопротивляться; только выгибаться навстречу, облизывать пересохшие губы и раз за разом падать в бездну блаженства, что давно граничит с безумием. Время смешивается с миром вокруг и, в очередной раз выгнувшись, я теряю суть происходящего, проваливаясь в темноту.