фантазёр

— Тебе надо покушать, ДоЧон. Ты уже почти три дня нормально не ешь, и мне на тебя жалко смотреть, — повела Эстер подругу внутрь кафе, которое только что открылся. Посетителей пока мало, и это даже очень радовало. Усевшись за самый крайний столик этого небольшого заведения, девушки взяли в руки папку с меню и глазками пробегали по списку. ДоЧон рвало от одной мысли о еде. Не было желания есть. Но витающий здесь запах, до чего одурманивающий, словно открывал аппетит. — Что закажем? — Эстер, я же говорю тебе: я не хочу есть. Меня от всего этого тошнит, — без настроения пробубнила она, устроив головку на столик. — Всё, я больше так не могу! Я сейчас же пойду к этому засранцу Джи Вону и задушу собственными же руками. Как он мог так насмехаться над тобой? — Эстер, пожалуйста, не напоминай эту историю. Я не хочу вспоминать. — А знаешь что? Да его за решётку нужно посадить. Извращуга! Все они парни козлы. Только о сексе и думают. — Все. Они. Козлы, — повторила ДоЧон и добавила от себя. — А я дура. — ДоЧон, ну прекрати. А ну, — пальчиками Эстер подняла её уголки губ. — Вот так сиди и улыбайся. Не хотелось улыбаться. Эта улыбка всё больше причиняла боль. Хотелось напрочь испариться и не существовать на этом белом свете. И всему виной этот Пак Чимин. Если бы его не было, если бы ДоЧон твёрдо сказала ему «нет», то... Но она не могла. Сердце, раненное стрелой амура, управляло ею. Вся её оболочка, всё нутро любило Чимина: искренне, нежно и по-настоящему. — Ты что, плачешь? — заметила Эстер покрасневшие глаза ДоЧон. — Нет, всё хорошо, — выдавила она улыбку и принялась рыться в меню. — Давай закажем жареную курочку. — Отличный выбор. Аж слюнки потекли. Сделав заказ, подруги обменялись улыбками и захохотали. Пока их курочка задерживалась, Эстер придумала забавную игру, чтобы не скучать. Всё прокрутив в голове, она рассказала подруге суть игры: — Если в кафе зайдёт парень, то одна из нас должна подмигнуть ему, например, начну я. И если парень улыбнётся или сам подмигнет в ответ, то та заработает одно очко. У кого будет много очков, та и выигрывает. А от проигравшего выходит десерт. Ну как, здорово я придумала? — Выиграешь ты. — Не ломайся, весело будет, вот увидишь. О, я вижу одного на горизонте. Интересно, он сразу растает или как трус сбежит? — не оторвала Эстер глаз от красавчика, который, усевшись за соседний столик, посмотрел на их сторону. Эстер, облизывая губы, подмигнула ему, и тот лукаво ей улыбнулся, опустив глаза от смущения. — Один попался. Теперь твоя очередь. — Хорошо, — сидела в ожидании ДоЧон, и как назло улица опустела, и в кафе заходили то ли девушки, то ли люди постарше. Эстер закрыла глаза, надеясь, что ДоЧон предупредит её, когда появится новая жертва. Стало скучно, пора, наверное, прекратить эту игру и наконец покушать. И когда её глаза увидели нового посетителя, они полыхнули, как бенгальские свечи. Тыкая локтем в бок Эстер, ДоЧон закрылась папкой и шёпотом произнесла: — Прячься. Там Чимин. — Что? — одним глазком Эстер взглянула на объект своей цели и, ошарашенная увиденным, чуть ли не закричала на всё кафе. — Или он только что приехал от своих родителей или вообще никуда не уезжал и тупо выкинул тебя из головы, а сейчас довольно прогуливается и ищет новую девушку. ДоЧон слушала свою подругу, и её слова были словно лезвием, так и резали, не щедя. А взгляд так и тянулся к Чимину. Он был облачён в чёрные брюки и тёмно-синий пиджак, а на носу сидели солнцезащитные очки. ДоЧон даже заметила две огромные сумки в одной его руке, а в другой какие-то бумажки и телефон. Он так близко, хочется рвануться к нему, обнять и долго-долго не отпускать. Любимый мальчишка, сладенький и капризный, словно ребёнок, от одного лишь присутствия которого табуном бегают мурашки. Неужели он обманывал её, чтобы затащить в постель? Противно даже думать. Его присутствие здесь давилотна ДоЧон, и, не выдержав, она собралась выбежать, но Эстер не дала ей этого сделать. — Не торопись уходить. Мы должны понаблюдать за ним. О, смотри, официантка к нему подошла. — ДоЧон, послушав подругу, передумала устроить побег и продолжила с ней наблюдение. Чимин метнул взгляд на дивную официантку, которая уселась за его стол напротив, и, хлопая ресничками, прожигала взглядом, не отрывая от него глаз. Девушка явно не хотела узнать от Чимина, что он хочет заказать: её явно интересовало что-то другое. — Чимин-а, — потянулась она к его ладони, но Чимин убрал руку, всё же мешая в голове то, что хочет от него эта особа. Он её где-то видел. Или она его бывшая очередная жертва? Точно, Чимин с ней спал. Он вспомнил это. — Чимин, ты же обещал мне позвонить, но ты не позвонил, исчез куда-то. Ты сделал моему сердцу больно. Я скучала. — Хм, — замялся Чимин и его слегка покоробило. — Деточка, извини. Ты ведь на меня не сердишься? — Как я могу на тебя сердиться, мой глупенький мальчик? — подалась она вперёд и приблизилась к его губам. — А ты помнишь нашу бурную ночь на пляже? Я всё ещё ощущаю на своей коже тёплый песок. Не хочешь всё это снова повторить, а? — прикоснулась она к его губам, но Чимин, толкнув её за плечи, усадил обратно на место. — Никаких повторов не жди. Моё сердце теперь занято. — Пак Чимин, это что, шутка? Признайся сразу, что не хочешь меня. — Да, не хочу. Браво! Ты угадала, — взяв сумки, Чимин покинул кафе. Нигде нет покоя, нигде невозможно нормально попить кофе. Издевательство просто.

***

На город опустилась ночь: такая неприхотливая и волшебная. Всё вокруг замерло. Красота. Топая галопом по ступенькам, Эстер спустилась в гостиную и, положив включённый ноутбук перед ДоЧон на столик, свалилась на диван рядом с ней. — Смотри, кто тебе написал. Твой красавчик Югон, — мурлыча произнесла Эстер, и эта её тирада ой как раздражала ДоЧон. — Он пишет, что скоро приедет. — Так, Эстер, кто тебе разрешил читать мои личные сообщения? Я же не читаю твои. — Да ладно тебе, я случайно. Читай, читай, что он ещё написал. — Пишет, что очень хочет меня видеть и что очень соскучился. — Мм, так мило, я таю. Так здорово, что он приезжает. Прошёл почти год с его отъезда. Чувствую, ваша встреча будет жаркой. — Ты опять за своё? Он просто мой друг по соседству. Перестань выдумывать всякую чушь, — и Эстер смылась с её глаз, боясь получить внезапных и уж очень больных шлепков от разозлившейся подруги. — Я спать! И наконец в доме стало тихо. Массажируя виски, ДоЧон походила около столика и наконец решила лечь спать. И спать лучше здесь на диване. В гостиной не душно и ванная комната ближе. ДоЧон успела лишь прикоснуться головкой к манящей подушке, как по всему дому раздался приглушённый звон. Кто-то пожаловал в гости. Так поздно? Разогнав пугающие мысли, ДоЧон подошла к двери и открыла её, представив, что там может быть соседка или же кто-то из знакомых Эстер. Но нет. Это был никто иной, как Чимин, чьё лицо при виде ДоЧон приобрело нежность, а глаза полыхнули с новой силой. Он улыбнулся так, словно долгое время не улыбался. Улыбка была такой искренней. ДоЧон от неожиданности подалась назад и ей побыстрее хотелось захлопнуть дверь. Но что-то её останавливало, — это был внутренний голос, который до безумия обожал Чимина. — Прости, ДоЧон, я... — Что, просишь прощение за то, что не смог приехать на следующий день или же за то, что обманом затащил меня в постель? Что, совесть мучает? — неужели она это сказала ему? Аж сердце бьётся по адски и безжалостно рвёт грудную клетку. — О чём ты? Я не понимаю, — мышцы лица Чимина окаменели, реагируя на слова ДоЧон, которые так ударили по самому больному. — Мне всё тебе объяснять, или же сам наберёшься смелости и признаешься? Какой же ты, Чимин, подонок. Вот почему ты так лез ко мне, приставал и открыто намекал на то самое, а я как дура поддалась твоим искушениям. О Боже! Я всё знаю, Чимин: то, что ты зависим от слабого пола и что для тебя нормально спать каждый раз с разными девушками. Но этот проклятый спор с Джи Воном, с этим ублюдком, который чуть ли не изнасиловал меня в моём же собственном доме! — было трудно вымолвить слова, щёки покрылись солёными дорожками. — Что? Джи Вон? Что он с тобой чуть не сделал? — ярость растеклась по венам и забурлила, как химический реактив, готовый вот-вот взорваться. Он не ослышался. — Я всё ещё чувствую его мерзкий язык у себя во рту. Он шизанутый! — ДоЧон, — схватил Чимин её за щёки и начал вытирать большим пальцем слёзы, которые так причиняли ему боль; хотелось высушить их поцелуями. — Прости. Да, я признаю, что имел слабость к девушкам. Но я завязал с ними и мне нужна только ты. Я люблю тебя. — Я не верю. Я просто часть вашего спора и всё. Это не любовь. — Да, сначала я тупо хотел переспать с тобой, но ты мне понравилась, потом и совсем влюбился в тебя. Ты даже не представляешь, как ты мне дорога, ДоЧон. Ты моё всё. Я не могу без тебя. — Правда? — Да. Пожалуйста, не отталкивай меня. Я ведь умру без тебя, — и взгляды их встретились, дрожь бурлила в теле ДоЧон, но тёплые руки Чимина, которые гладили её щёки, дарили такую неописуемую нежность. — Чимин, может ты и подлец, но я люблю тебя и не могу без тебя, — скользнула улыбка на лице ДоЧон, и она поняла, что не может представлять жизнь без этого человека. Хотелось верить его словам, хотелось тонуть в нём. Любимый Пак Чимин. — ДоЧон, я так скучал по тебе, — приблизился Чимин к ней для поцелуя, и взгляд замер на ее губах. Джи Вон прикасался к ним, и ещё хуже: он насильно хотел завладеть её телом. — Чимин, что-то случилось? — Мне сейчас так хочется двинуть Джи Вону в челюсть. Как он посмел тебя тронуть? Я так не могу! — вспомнив это, Чимин вскочил, потирая воспламеняющие кулаки. — Я убью его.