фантазёр

— ДоЧон-а, не спеши. Подавишься ещё, — заметила Эстер, как её подруга спешит: то вилка падает под стол, то сок капает на одежду. — Спасибо, что заботишься обо мне, — сюсюкаясь, ДоЧон подбежала к Эстер и, поцеловав в щеку, обняла. Она ласкалась к ней, как котёнок к хозяину, проявляя свою любовь. И Эстер заслуживает этого, ведь она такой прекрасный человек, готовый в любое время помочь и утешить. ДоЧон без неё бы просто пропала. — Вижу, настроение у тебя сегодня отличное, и я рада, что с Чимином у вас теперь всё хорошо. — Ты даже не представляешь, как я сама рада. Чувствую, что я умру от счастья, — и вдруг её глаза потухли. — Эй, что с тобой? — Вчера Чимин поехал к Джи Вону, и я волнуюсь за него. А вдруг с ним что-то случилось. Уже два часа дня. Он бы приехал ко мне или позвонил. Мне страшно. — Так поезжай к нему. — Точно! — оживилась ДоЧон и упорхнула от подруги. Обувшись, она выскочила из дома, помахав Эстер на прощание. Хоть бы с Чимином всё было хорошо. ДоЧон желала сейчас только этого. Приближаясь к дому, ДоЧон заметила машину Чимина, которая была припаркована не на своём месте, а ворота были нараспашку. Этого она и боялась. Подбежав к автомобилю, ДоЧон прошлась по лобовому стеклу и взглянула в салон. И когда она опустила голову, то увидела на ручке дверцы высохшие пятна крови. Её самые страшные предположения всё-таки сбылись: с Чимином что-то случилось. Дрожа как во время лихорадки, ДоЧон поплела во двор, всё ускоряя шаги. Она задыхалась, в глазах щипало, и слёзы брызнули из глаз. Неуклюже вытирая солёные дорожки на щеке, ДоЧон ворвалась внутрь дома и, медленно вращаясь, осмотрела гостиную. — Чимин! Ты где? — звала она его, но никто не отзывался. Тишина давила её. Поднявшись наверх, ДоЧон очутилась в длинном коридоре, и к её взору представилась одна открытая дверь, которая вела в комнату Чимина. Быстро засеменив к ней, она боязливо взглянула внутрь, сжимая кулаком грудь, чтобы как-то подавить бурное сердцебиение. В комнате было светло и так тепло. На кровати у окна лежал Чимин и мирно спал. ДоЧон разомлела от счастья и, робко побежав к кровати и сев на колени, погладила Чимина по головке, по его густым и мягким волосам. Он не просыпался, он так мило спал. Улыбка не отходила с лица ДоЧон. С её любимым мальчишкой всё хорошо. Но она почему-то только что заметила, что Чимин спит в одежде, даже обувь не снял. А та мысль о крови на дверце машины не давала покоя. На сердце опять стало тошно. Кровать заскрипела, и Чимин приподнялся, потирая глаза раненной рукой, которая была обмотана тряпочкой, пропитанной кровью. — Иди ко мне, — ДоЧон моментально оказалась рядом с Чимином на кровати. Чимин приблизился к её лицу и, поглаживая ДоЧон по волосам, произнёс: — Я всегда буду с тобой. Я обещаю. ДоЧон не выдержала и заплакала. Её слабое сердечко настолько растаяло от его слов, что всё плохое мигом улетучилось. — ДоЧон, родная, не плачь, — успокаивал Чимин её, смеясь. ДоЧон и сама смеялась, никак не справляясь с слезами. — Пак Чимин, ты знаешь, как я волновалась? Я чуть с ума не сошла! Джи Вон с тобой ничего не сделал? — Нет, но я его хорошенько проучил. Теперь он недельки две походит с новым личиком. — Но твоя рука. — Ничего страшного. Ударил по зеркалу. Я был готов весь его дом крушить. Подонок. — Люблю тебя, Чимин, — прошептала она. Взгляд её не погасал. Чимин сейчас злится и так манит к себе. ДоЧон вспотела, по всему телу пробежала приятная дрожь. Чёрт, она хочет его! — Я тебя тоже. Очень, — и за его словами последовал поцелуй: нежный и такой страстный, что ДоЧон мигом снесло крышу. Этот родимый вкус, прикосновения и запах — всё это взбудораживало кровь, и вот-вот в жилах взорвётся жидкий динамит. От нехватки воздуха они оба отстранились друг от друга. — Пойдёшь со мной в душ? — Ни в коем случае. Я знаю, что меня там ждёт. — Вот жадина, — слез с кровати Чимин и принялся освобождаться от своей одежды. Оставшись в одних брюках, он чмокнул ДоЧон в губы и лукаво произнёс: — Но знай, в следующий раз я насильно тебя потащу. Щёки ДоЧон залились краской, и внизу живота приятно заныло. Ей так хотелось взять Чимина здесь и... любить нежно и бесконечно. Ааа, шальные мысли напрочь захватили её разум.

***

ДоЧон еле как проскочила в ванную: Чимин угрожал ей и всё ещё требовал принять душ вместе. Вот хитрюга! Заперев дверь, ДоЧон разделась и стала под горячие струи воды. Капли приятно скатывались по коже, и тело от этого полностью расслаблялось. Стащив с вешалки белое полотенце, она окуталась им и, взяв вещи, вышла из ванной комнаты. На кухне что-то визжало. Кажется, это была соковыжималка. ДоЧон на цыпочках пересекла гостиную, боясь попасть на глаза Чимина, и поднялась на второй этаж. Этот дом для неё уже стал родным, благодаря нескольким дням, проведённым здесь. Зайдя в комнату для гостей, которую предоставил ей тогда Чимин, ДоЧон натянула на себя трусики. И она только что обнаружила, что её остальные вещи все мокрые. Прекрасно! И тогда порывшись в шкафу, она нашла свободную белую футболку. «Надеюсь, Чимин меня не убьёт». Футболка даже очень хорошо на ней сидела, а главное — закрывала попу. ДоЧон пока не спешила пойти к Чимину, а решила пройтись по дому, суша влажные волосы. В конце коридора она обратила внимание на одну дверь светло-коричневого цвета. Почему-то она очень заинтересовала её. Ну почему она заперта? Посмотрев внутрь через замочную скважину, ДоЧон увидела лишь темноту. — А вот ты где, — появился Чимин, и ДоЧон вздрогнула от испуга и, прижавшись к двери, ударилась головой. — Ащ, зачем так пугать? — И что ты там разглядывала, малыш? — Амм, ничего. Чимин так ей и поверил. Сверкающие и эти любопытные глазки напросто выдавали ДоЧон. Потянувшись к ключику, который лежал в щели стены, Чимин сделал им пару поворотов и открыл дверь. После этого они оба уставились друг на друга, и Чимин тогда повёл её внутрь. И когда в этой комнате зажглись огни на потолке, ДоЧон ахнула от удивления. — Это наш чердак, — произнёс Чимин, осматривая комнату, слегка пахнущую пылью. — Точнее заброшенная фотостудия матери. — Она у вас фотограф? — Да. Но она теперь забросила это дело. — Вау, здесь шикарные декорации, — подошла ДоЧон к кровати, которая сразу бросилась ей в глаза. Она была расположена в центре такая огромная с бордовым постельным бельём, а над ней висела деревянная крыша, необычная изюминка для придания красоты, от которой спускались шёлковые розовые ткани до самого пола. Обойдя кровать и играя с тканями, ДоЧон всматривалась по сторонам. В углу стояли прожектора и штативы для фотоаппаратов. Интересно, какая фотосессия здесь проходила? Наверняка что-то в королевском стиле. И не скажешь, что эта роскошная комната является чердаком. — Я скоро вернусь, — ушёл Чимин, и ДоЧон успела лишь кивнуть. На стенах висели старые фотографии, покрытые пылью. Пройдясь по им указательным пальцем, ДоЧон и не заметила, как Чимин вернулся обратно, что-то пряча у себя за спиной и пошло улыбаясь. Она вопросительно посмотрела на него, пытаясь прочесть в его глазах причину его странного поведения. Запахло чем-то неладным. ДоЧон сейчас по-настоящему боялась его: в Чимина словно чёрт вселился, и он был до безумия прекрасен и в то же время опасен. — Закрой глаза, — приказал он, и ДоЧон послушала его, не усмотрев в этом никакого подвоха. Чимин завязал ей глаза чёрной ленточкой, и тогда ДоЧон пошатнулась, словно пол начинал рушиться под ногами. — Не рыпайся. Видеть ты меня не будешь, но будешь чувствовать, — прижался носом он к её шее и губами провёл по нежной коже. ДоЧон резко обмякла. Ноги подкосились, и всё тело как будто растаяло. Поцелуи Чимина в шею были такими горячими и мучительными. Хотелось так слиться с его губами. Рука его заползла под футболку, и, обвив талию, он прижал её к себе так, что ДоЧон чётко почувствовала его нарастающую эрекцию. — Я хочу тебя, — голос его прозвучал так близко, но ДоЧон ничего не видела, а лишь чувствовала его палящее дыхание. Это было непередаваемо. Подняв ДоЧон на руки, Чимин понёс её к кровати и уложил на середину. Губы её до безумия манили. С ума сойти! Она разбудила в нём плохого мальчика. — Не смей снимать ленту, — пригрозил он, касаясь и дразня губами её губы. Нет, это не сон. Это сказка! Тело ДоЧон ноет, прося свою дозу. В животе порхают бабочки, и сердце трепещет как никогда. Она прислушалась тишине, и вот раздался треск разрываемой упаковки презерватива: с этим ДоЧон не ошиблась. Голова закружилась ещё сильнее, а желание почувствовать Чимина в себе съедало заживо. — Тебе нужно избавиться от ненужных вещичек, — сдёрнул Чимин футболку с девушки и оставил её в одних трусиках. ДоЧон изогнулась к нему навстречу, полностью предоставляя ему себя. Через ленту было ничего не видно, лишь темнота, но можно было разглядеть мутные горящие лампы на потолке. Отыскав лицо Чимина и запустив пальцы в его волосы, ДоЧон пригнула к себе его голову. — Мне нравится ход твоих грязных действий. Не останавливайся, — снова поцеловала она Чимина, и когда его пальцы, исследуя её тело, спустились вниз к животу и стали вторгаться под единственную вещь, которая осталась на ней, из горла ДоЧон вырвались стоны наслаждения. Чимин потянул вниз трусики, и ДоЧон машинально освободилась от них. Чёрт, из-за чёрной пелены на глазах всё у неё вокруг плыло и качалось, но жгучие прикосновения Чимина взвинчивали её ещё сильнее и давали уверенность. Это дикое и безудержное чувство было для неё совершенно новым. На своих бёдрах она почувствовала его тёплые ладони, и тогда Чимин немедленно раздвинул её ноги. Сначала ДоЧон ощутила в себе его пальцы, которые теребили её плоть и вторгались медленно, а потом всё резче. ДоЧон извивалась и стонала. И следом за пальцами Чимин вошёл в неё. Полностью. Набирая темп, он начал вколачивать её тело в кровать и, целуя покусанные и опухшие губы ДоЧон, ловить её стоны. Его движения становились всё резче и развязнее, и желание всё возрастало. Наслаждение толчками распространялось по телу так, что ДоЧон, вцепившись пальцами в шёлковую ткань, подёрнула её к себе, и она, такая хрупкая, начала рваться и в конец порвалась. И вот финишный толчок, и Чимин вскрикнул — за секунду до того, как это сделала ДоЧон. Он не отстранился, едва кончив, ещё несколько секунд оставался в ней, пытаясь унять своё дыхание. Наконец он наклонился и снял с ДоЧон ленту. Уткнувшись носом к её шее, Чимин оставил на вспотевшей коже след от поцелуя. — Это... Было... Бесподобно... — свалился он рядышком с ДоЧон и опрокинул промокшую чёлку на бок. — Твоя мама не убьёт меня за это? — показала ДоЧон кусок оборванной ею ткани, всё ещё обрывисто дыша. — Я испортила такую красоту. — А мы ей ничего не скажем. Это будет нашим маленьким секретом: чердак и мы с тобой.