Поцелуй на снегу

Я жил с сестрой, с родителями мы виделись редко — они оба работали в других городах. До восемнадцати лет нас воспитывала бабушка, ну, точнее, как воспитывала... мы просто с ней жили, а она по возможности старалась не вмешиваться в нашу жизнь наставлениями, но, тем не менее, мы всегда ей всё рассказывали и просили совета. Иногда я даже скучаю по детству. *** В тот вечер сестра осталась у парня, а Сасори пришёл около шести часов вечера. К этому времени я немного остыл, но при его виде я снова вспылил. Он был одет в чёрную майку с чёрно-белым рисунком и такие же чёрные узкие джинсы. Я даже не понял, что откровенно разглядываю очертания его тела, зато это прекрасно понял сам Сасори. Его губы исказила загадочная улыбка, и он спросил, может ли войти. Я его пропустил, естественно злясь и сверля его взглядом. Он был меня сантиметров на десять выше (отход от канона) и мне приходилось поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза, а он окинул меня каким-то таинственным взглядом. И я понял, что сегодня произойдёт что-то, что станет переломным моментом всей моей жизни, возможно, сотрёт всю прошлую её часть, вместе со всеми её принципами и полностью изменит моё отношение к ней. Возможно, что это что-то мне абсолютно не понравится, но оно, независимо от моего желания, должно произойти. *** Сасори вошёл в квартиру и, разувшись, прошел внутрь. Дей закрыл за ним дверь. Особо растягивать вечер Дейдара не намеревался, взглядом указал на диван в зале и Сасори последовал туда, куда ему указал Тсукури. Дей сел рядом и внимательно заглянул тому в глаза, Акасуна же вёл себя непринужденно. — Зачем ты тогда это сделал, а? — издалека Дейдара заходить не собирался. — «Тогда» — это когда? И «это» — это что? — Сасори откинулся на спинку дивана, наблюдая за блондином. Тот тихо вздохнул. — Зимой на снегу, если забыл, — ещё сильнее в голосе парня слышалось раздражение. — Ах, тогда… — с притворной догадливостью протянул Сасори. Акасуна резко отстранился от спинки дивана, и, внимательно глядя на блондина, коснулся пальцами его щеки. Дей не шелохнулся, всё с тем же презрением глядя на него. — А под «этим» ты имеешь в виду, наверное, вот это, — Сасори аккуратно придерживая блондина за подбородок, приблизился к его губам и коснулся своими, впрочем, не настаивая на ответе. Дейдара до этого терпеливо сдерживался, но теперь его терпение коничилось и он, резко оттолкнув Сасори, с отвращением на него посмотрел, брезгливо вытирая губы. — Я спрашиваю, зачем? — толкнув Сасори в грудь, он отсел от него подальше. Сасори всё также непринуждённо осматривал Дея и, наблюдая его реакцию, как-то грустно вздохнул. — А зачем, по-твоему, это делают? — Откуда я знаю, что на тебя найти могло, в общем, мне всё равно, что там у тебя, но мне это отвратительно! Если ты гей, то ищи себе другого, и не прикасайся ко мне — я таким заниматься не собираюсь! — Дейдару уже трясло от злости. Сасори всё также спокойно на него смотрел. — Я к тебе за всё это время хоть раз приставал или намекал на что-то иное, помимо нашего обычного общения? — Сасори встал и направился к выходу. — Нет… — Дей тихо ответил. Он думал, что Акасуна сейчас начнёт оправдываться или искать причину для объяснения, но этого не было — Сасори лишь решил больше не раздражать Дейдару своим присутствием. Блондин проводил его взглядом и, резко поднявшись, схватив того за рукав, силком развернул к себе, — ответь, зачем? Сасори приподнял тонкую бровь и, видя в глазах блондина уже утихшее отвращение, сменившееся простым интересом, стряхнул руку Тсукури со своей майки, внимательно взглянул в его глаза и, не сдержавшись, еще раз коснулся его губ своими, но быстро отстранился. — Сам угадай, — он стоял и ждал, пока Дейдара окончательно определится, согласен он или нет. — Что ты ко мне чувствуешь? – для самого себя эта фраза показалась странной, и он вообще не думал это спрашивать, но спросил. И спросил необычно холодным для себя тоном. На секунду Акасуна задумался. — Ты хочешь знать? — Если бы не хотел, я не звал бы к себе, — все с той же ледяной отчетливостью произнес блондин. — Люблю, — спокойно ответил Сасори и, отстранившись от блондина, ушёл в прихожую одеваться. Дей тихо вздохнул. По его мнению, этот вечер должен был пройти как-то иначе. Представлялось, что Сасори с ним разругается или извинится, но никак не то, что сейчас сам Дей будет стоять посреди комнаты и судорожно осмыслять свои чувства к Сасори. — Почему мне не говорил, а? — наконец подал он голос и выскочил в прихожую, когда услышал, что открылась дверь. — Потому что знаю, что это не взаимно, да ты и сам сказал, что подобной гадостью заниматься не собираешься, а раз так, я не собирался тебе чем-то мешать, но тогда я просто не сдержался. Если ты звал для того, чтобы я просил прощения за тот случай, хорошо, я извиняюсь и искренне прошу прощения, больше подобного не произойдет, — он, открыв дверь, быстро вышел из квартиры блондина, махнул тому на прощание и пошёл к лифту. Дей рванул следом. — Стой! — тот выбежал босиком и остановился в коридоре, — как давно, мм? — Что, как давно? — обернулся Сасори с лёгкой хитрой улыбкой, коснувшейся его губ. Такой заинтересованности от блондина он не ожидал. Точнее он думал, что Дей его просто пошлёт «куда подальше» а тут всё иначе... — Любишь… — Дейдара слегка заикнулся — видно, что он был больше консервативных взглядов, — меня… — Хм, давно ещё, когда ты столкнул меня, отчего-то я потом часто вспоминал тебя, а когда мы встретились в университете, можно сказать, я был счастлив. Я наблюдал за тобой и скоро понял, что могу ни на что не рассчитывать, впрочем, мне хватало того, что мы видимся. Да, меня интересуют парни, да, мне очень нравишься ты и теперь ты всё знаешь, я навязываться тебе не собираюсь, единственная просьба к тебе — об этом не распространяться, — он мягко улыбнулся. Лифт приехал, Сасори быстро вошёл в него, двери закрылись. Дей посмотрел на двери и, поджав губы, задумчиво перевёл взгляд на потолок. На полу стоять было холодно, и он не торопясь вернулся в квартиру, закрыл за собой дверь, сел возле неё и, обняв колени, задумался. *** Если сказать, что тогда я был шокирован — это будет гнусное вранье. Я понял, что то, что меня кинула моя псевдо-возлюбленная теперь для меня незначимо, и то, что своими постоянными мыслями о Сасори я себя буквально сам к нему и привязал. В последнее время вся моя жизнь состояла из мыслей о нём и вот теперь, когда он сказал, что любит меня, мне стало противно. Нет, не от осознания того, что меня любит парень или от того, что так долго общался с человеком нетрадиционной ориентации. Мне стало гадко от себя, от того, что я так долго пытался заставить его обращать на себя внимание, когда тот всячески пытался огородиться от моего общения, боясь сорваться, и всё же сорвался один, всего лишь один раз. Но этот раз перевернул мою жизнь. Тот поцелуй на снегу, который мне проще было бы принять за случайность и забыть, стал моим клеймом, непосильной ношей. Я уже не знал, как отделаться от воспоминаний о нём, и, что ещё хуже — я не хотел. Я осознал, что мне хочется развить отношения с Сасори, понял, что мне интересно, что может между нами получиться. Я не боялся своей возможной измены личности, но мне было страшно, как ко мне отнесётся общество. Мне всегда было плевать на мнение многих, но как раз сейчас была иная ситуация. Как я тогда помню, первое, что я захотел сделать — броситься к телефону и набрать его номер — номер того, кто испортил мне мою идеально спланированную жизнь и вклинился в неё стальной стеной, которую невозможно обойти. Но я не позвонил, я хотел, чтобы он вернулся сюда, но я ничего не сделал. Я решил, что нужно ждать. Чего ждать, я не знал, но мне казалось, что лучшее сейчас — это тихо отсидеться. Быть может, и моя навязчивость, и его глупые чувства пройдут. *** А ничего подобного! Не прошло! И мало этого — я уже не мог без него! Я теперь знал, что он ощущает, и это было маслом для огня. Был уже конец мая, последние числа. Прошёл мой день рождения, а он на него не пришёл, хотя я позвал всех. Возможно, именно это и было моим первым толчком. Меня взбесило то, что он мне признался, заставил думать о себе, а сам затих и вообще на глаза мне не попадается. Как-то я встретил его после занятий и предложил со мной прогуляться и поговорить, так сказать, в парке. Он ответил, что занят, при этом сказал таким тоном, что я ощутил себя надоедливой собачонкой, которая прицепилась и не хочет отставать. Хотя я и понял, что он просто не хочет оставаться вблизи меня, и, тем более, наедине, а может даже боится, но я был этим недоволен. *** Он по привычке ничего не показывал, а я злился. При всём при этом, я злился на него, а из-за этого на себя, из-за того, что злюсь на него. Получался замкнутый круг, ставший моей первой мыслью, когда просыпался, и последним, о чём я думал, когда ложился. На одной из пар мои мысли опять были о нём, и я не выдержал. Я ушёл из аудитории и нашёл ту, где была группа Сасори. Я тихо открыл дверь и увидел его. Он задумчиво смотрел в окно. Я окликнул какую-то девочку и попросил позвать Сасори, она попросила ещё кого-то, тот другого — в общем, Сасори повернулся и, увидев меня, удивлённо вскинул бровь. Я махнул рукой, чтобы он подошел и затворил дверь. Через пару минут он все-таки вышел, тихо закрыл за собой дверь аудитории, я посмотрел по сторонам и понял, что в коридоре никого нет.