Поцелуй на снегу

Дейдара, психанув, со злостью смотрел на него сквозь зубы, матерясь и пытаясь доказать свою невиновность. Прогрохотал взрыв первого фейерверка, вслед за ним прозвучал второй, третий, но парни не видели и не слышали его, только повысили голоса. Дейдара в конец распсиховался. — Ай, чёрт с тобой! — выкрикнул он и показушно отвернулся, собираясь уйти, — что хочешь, то и думай! Сасори подождал секунду и вдруг неожиданно даже для себя схватил блондина, рывком развернул его на себя и впился в его губы, а руками с силой обвил талию парня, не давая тому отстраниться. Видно это произошло от переизбытка эмоций. Дейдара шокировано уставился на него, чувствуя, как Сасори касается его губ. Дей упёрся ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но его руки быстро ослабли, не желая сопротивляться, как и всё остальное тело блондина. Он тихо возмущённо промычал сквозь поцелуй, после чего уже его руки сами обвили шею Акасуны, а веки, наливаясь свинцом, медленно закрылись, давая телу возможность насладиться поцелуем. Сасори, ощутив покорность любимого, ослабил хватку и, язычком проведя по губам Дея, попросился в рот блондина, тот же податливо приоткрыл губы, позволяя Акасуне проникнуть вглубь и полностью там хозяйничать. Дейдара, выругавшийся и разозлённый не мог отстраниться, и сейчас ему казалась, что их жизни зависит от соприкосновения губ, и эти нежные касания были ему невероятно приятны. Ему казалось, что ещё ни разу в жизни поцелуй не приносил ему такое удовлетворение и покой. Салюты разрывали небо светлыми вспышками, оглушали людей, наблюдающих за ними. А на берегу реки, на небольшой поляне, освещаясь их сиянием, находились два парня, с жадностью и невообразимым голодом наслаждавшиеся сладким поцелуем, оказавшимся таким долгожданным для обоих. Они изредка прерывались, чтобы вдохнуть воздуха и вновь припасть к губам партнера. Дей вспоминал и разговор Итачи, и тот холодный занавес на своих чувствах… и понял, что эта сталь чувства только накрыла, а не убила, что они под ней накапливались, пока не разорвали холодный блок и теперь они приятно грели его душу. Дей не любил Сасори — он это прекрасно понимал. И вряд ли полюбит, да и вообще — он этого чувства теперь остерегался, но огромная привязанность заполоняла его сердце, и он наслаждался хотя бы ею. Тсукури сейчас понял только одно — то, что скучал по Сасори и сейчас безумно хочет насладиться его близостью, и неважно было, как эта близость проявится, но ему хотелось быть сейчас только в этом месте и только с этим человеком. С человеком, который был единственным для него. С человеком, к которому именно сейчас он испытывает что-то чуть большее, чем дружба, и это чувство увлекало и соблазняло блондина… Они так бы и упивались друг другом, но Сасори, понимая, что Дейдара сейчас позволяет, периодически отпускал губы блондина и переходил на его шею, покрывая её легкими поцелуями и укусами. Его руки уже наглели и заползли под майку Тсукури, лаская загорелую кожу. Дей пальцами зарылся в кровавые волосы и откинул назад голову, полностью разрешая Сасори ласкать свою шею, и руки, под его майкой медленно спускающиеся к ягодицам и отодвигающие ткань джинс, не вызывали никакого негативного ощущения, даже наоборот — заводили. Всё также прижимая к себе блондина, Акасуна с удовольствием понимал, что Дейдара сейчас полностью в его власти и готов сделать всё, что тому взбредет в голову. Он чувствовал, как сильно Дейдара скучал по нему, и это очень хорошо проявлялась по резким движениям, с которыми тот скользнул под чёрную рубашку и пытался сорвать её с Сасори, по жадным поцелуям, которыми он впивался в губы Акасуны, заставляя его отвлекаться от своей шеи. Неизвестно, что было бы дальше, если бы их занятию резко не помешало громкое откашливание Итачи, заставившее разорвать поцелуй. Дей резко обернулся: возле дерева стоял Итачи. Рядом с ним, кажется, в свете фейерверков была ещё одна фигура, но она была неясной. Учиха сурово посмотрел на обоих: Сасори приобнимал Дейдару за талию, вторая же его рука уже давно скользнула под джинсы блондина, Дейдара-таки успел сорвать рубашку с Акасуны и теперь обнимал его шею, прижимаясь к обнажённой груди. Так они оба и замерли, глядя на непрошеного гостя. — Прошу прощения, что прервал ваше занятие… — произнёс Итачи и отстранился от дерева. В грохотании фейерверков хорошо послышалось, как нервно сглотнул блондин, и ярко блестели его глаза, в которых горела страсть, и они наполнялись паникой. Хорошо проглядывалась разочарованность и недовольство Сасори, впрочем, особого страха как у Дея в его глазах не наблюдалось.