Поцелуй на снегу

После этого надо было видеть Сасори. Он уже делал всё, что только возможно, лишь бы я перестал злиться на его выходку. Но в итоге пришлось просить прощение мне у него. Несмотря на временные разногласия, спали мы всё равно вместе, хотя он меня и не целовал, и даже не трогал, а просто лежал рядом. Ну вот, один раз, это было уже в мае, где-то за неделею до моего дня рождения, он всё же подлез ко мне, а я тогда был, скажем, не совсем в хорошем настроении. И ляпнул, уже точно не помню что, но точно что-то вроде того, что любит он меня только как резиновую куклу. Вот и на это он мне ответил, что если не нравится, то ко мне он больше вообще прикасаться не будет и шустро свалил на диван. Я пролежал тогда полночи, в очередной раз обдумывая, что он всё же ко мне в течение полумесяца не лез и вообще меня не трогал. От этого мне стало немного стыдно, но только немного, поэтому звать его обратно я не стал. Наутро его не было дома — он куда-то уехал по каким-то делам, явился только к ночи, и опять завалился спать на этот чёртов диван. Тогда я лёг и потушил лампу. Я немного полежал, уселся на постели и… захотел позвать его обратно. За время нашей уже интимной близости я слишком привык спать у него на груди, ну или хотя бы чувствовать его тепло под боком, и вот одному мне спать теперь совсем не нравилось. Снова была полная луна и снова она светила на его лицо. Я тогда тихо вздохнул и решил, что он спит, поэтому я бесшумно, чтобы его не будить, слез с кровати и подошёл к дивану. Мне очень понравился его вид, тогда и мне захотелось посмотреть на его лицо ближе. Звучит до идиотизма глупо, но я так захотел. В общем, я тогда сел напротив него, будучи абсолютно уверен в том, что он спит. Сасори был тогда неописуемо красив — уж словами этого точно не передать. Никогда бы не подумал, что мужская красота способна вызвать во мне такое ощущение. Да, у него была именно такая совершенно не женская внешность, но очень тонкая, изящная, нет… я не могу всё же подобрать слова: просто он очень красивый. И вот тогда я просто сел напротив него и смотрел, долго смотрел. Когда он резко открыл глаза, по мне сразу же пробежалась какая-то странная волна страха, но затем я просто утонул в его глазах. Именно тогда я понял, что влюблён и притом влюблён очень сильно. И влюбился в него я именно в тот момент, когда он отрыл глаза, ибо ничего прекраснее тогда для меня не существовало. Его карие глаза с лёгким оттенком спелой вишни смотрели на меня, и в них я увидел его настоящего. Этого взгляда я не видел никогда и уверен: до меня его не видел никто. Почему уверен? Да потому что знаю, что он не осмелился бы открывать себя кому-то кроме меня. Как говорится: «глаза — это зеркало души». И от этих зеркал я не мог оторвать взгляда, возможно, я даже потерял на тот момент дар речи. Но вот его взгляд снова заволокся обычной отстраненностью и всё! Больше я не видел ни его, ни его души. Обидно, но зато я понял, чего хочу в этой жизни и это что-то совсем немного, лишь только то, чтобы он всегда смотрел на меня так. Помню, как тогда я трясущимися руками коснулся его щеки и приподнял его лицо, а он с лёгкой тревогой и озабоченностью смотрел на меня, не понимая, что со мной происходит. Всё было как в тумане, но, тем не менее, наяву. Я не думал, что делаю, и всё происходило, как в слегка замедленной съёмке — помню лишь отдельные кадры из неё. Но, несмотря ни на что, эти кадры стали очень яркими моментами жизни для меня. Я тогда поцеловал его так, как никогда до этого, ибо было в поцелуе то чувство, которого я боялся и, которое не должно было появиться между нами, но всё же родилось. И Сасори явно его ощутил, поскольку я заметил в его глазах удивление и секундой позже неописуемое счастье. Да, всё это я видел только в его глазах. Лицо у него как обычно было кирпичом и хоть ты бейся головой о стену, менялось оно строго по расписанию или уже в зависимости от обстоятельств. В тот вечер мы не сказали друг другу не одного слова, я только забрался к нему на диван и долго лежал у него на груди, и он тоже не спал, но ничего не говорил, хотя слова были бы излишни. Но всё же ночь, проведенная на одноместном диване, дала мне знать с утра болью в позвоночнике, и я был крайне этим недоволен, но Сасори никаких претензий не высказывал. Потом в тот же день за обедом я вспоминал приятные моменты детства и вспомнил про одну очень давнюю мечту. Я тогда трепался без умолку, притом говоря всё невпопад, но Сасори слушал с явным интересом. Потом я вспомнил про то, как мы с родителями ездили отдыхать, и мне очень хотелось туда вернуться… *** Сасори стоял у плиты, делая обед или уже скорее ужин, ибо было уже половина пятого вечера, и они только вернулись из университета. Дей, совсем изголодавшись, вытянул из холодильника кусок хлеба и медленно поедал его, дожидаясь пока Сасори приготовит поесть. — Но я тогда был совсем маленький, — Дей тихо и немного грустно вздохнул, — но всё время очень хотел туда вернуться, съездить ещё хотя бы один раз. Акасуна перемешал на сковороде еду и закрыл её крышкой, после чего подошёл к Дею и довольно выразительно на него посмотрел. Дейдара уже привык видеть этот взгляд и сразу же встал, освобождая Сасори свой стул, после чего сел к нему на колени, а тот обнял парня за талию. — Насколько я помню, там было очень красиво, — не останавливаясь, блондин проглотил кусок хлеба и снова продолжал. Сасори уже с довольным лицом погладил того по волосам. — Ты до сих пор туда хочешь? — Очень! — этим вопросом Дейдара будто бы даже возмутился, — вот когда закончу учиться и найду работу, обязательно туда слетаю. — А вы ещё где-нибудь с родителями отдыхали? — спрашивая, Сасори уткнулся носом мальчишке в шею, а тот мягко улыбнулся. — Я с ними всего два раза отдыхал, первый я вообще не помню, — белокурый юноша чмокнул красную макушку и рассмеялся, за что Сасори его ещё сильнее к себе притиснул, — они всегда были заняты, — слегка печально добавил мальчик. — Ясно, — красноволосый парень погладил шею Дейдары и прижался к нему, вдыхая сладкий аромат его кожи, — ты бы хотел, чтобы мы вдвоем туда поехали? — с каким-то странным подтекстом произнёс парень, но Дей этого подтекста еще не понял. — Хотел, — не задумываясь, ответил он. В комнате повисла тишина умиротворения, в которой слышалось шипение масла. — А если этим летом полетим? — слегка отстранив от себя мальчишку, Сасори заглянул в глаза цвета морской волны. Дей нервно рассмеялся. — Интересно за что? Или в багаже пристроимся? — он, улыбнувшись, уткнулся носом ему в плече. Акасуна о чём-то задумался и опять продолжал клонить в какую-то странную сторону. — А на какое время ты бы хотел, в плане… как долго там быть? Дейдара отстранился от парня и серьёзно посмотрел тому в глаза. — Ты так говоришь, будто бы завтра же собрался брать билеты! Сасори лишь неоднозначно пожал плечами. — Ну, так? — Ну… что «ну», — Дей занял свою исходную позицию и уткнулся носом в шею любовника, — хотя бы дня на три для начала, — невнятно произнёс Дейдара и зажмурился. — Не мало ли? — Ну, с родителями мы вроде отдыхали две недели, ну, во всяком случае, не дольше, — в животе блондина послышалось голодное урчание, — я есть хочу! — замученным голосом произнёс он. — Я тоже, — Сасори погладил его по спине,— но от этого быстрее не приготовится. — А жаль, — совсем непонятное послышалось от блондина.