Поцелуй на снегу

Оставшийся до отдыха месяц прошёл почти незаметно: даже напряжённые ночи перед экзаменами не утомляли и быстро забывались. Наступила долгожданная и самая долгая неделя до третьего июля. Я собрался ещё в понедельник, хотя вылетали мы только в субботу, и остаток недели был словно на иглах, ибо усидеть нигде не мог, стоять без дела — тоже. Вот тогда я действительно своей неугомонностью злил Сасори, но он терпел и молчал бедняга… а что ему еще оставалось? Начал бы выказывать своё недовольство — моей ответной реакцией были бы бесконечные огрызания, вследствие чего мы бы поругались, а так ему нужно было лишь перетерпеть пару деньков. Сейчас я ему даже немного сочувствую, зная, насколько иногда бываю надоедливым. Ну да ладно. Только в последние дня два я притих. В общем, я думал, что Сасори купил только билеты и отдыхать мы будем «дикарями», и в последние дни моя голова была забита только обдумыванием где и как мы поселимся… *** Светловолосый юноша сидел напротив окна и задумчиво вглядывался вдаль, меж его бровей глубоко залегла глубокая напряжённая морщинка. Акасуна уже неделю, как полностью лишенный внимания любимого, сидел в другой комнате и сквозь дверной проём созерцал спину парня. Недолго просидев на диване, юноша поднялся и направился к блондину, восседавшему на стуле и следившему за тяжёлыми тёмными облаками, проплывающими на небе. Он подошёл к Дейдаре и нежно приобнял того за плечи, а губами поцеловал золотую макушку. Блондин отпихнулся и, упёршись локтем в подоконник, снова уставился вдаль. — Не мешай! Сасори попыток обнять любовника не оставлял и лишь сильнее обхватил того за плечи, но Дейдара с недовольством в глазах обернулся. — Я думаю! — И о чём же? Юноша, улучив момент, мягко припал к губам блондина, но тот снова отмахнулся, отогнав от себя Сасори, всё также созерцал улицу. Акасуна недовольно вздохнул и сел рядом, тоже упершись локтями в подоконник, стал смотреть на предгрозовой город. *** В общем, за ту неделю по его же словам, он ощущал себя брошенным котёнком и был крайне не рад своему же подарку. Я, наверное, сам тогда ни разу его даже не поцеловал: слишком погружен был в раздумья. Ну ничего — пришёл тот долгожданный день и мы, наконец, вылетели. Полёт длился чуть больше часа, а Сасори отчего-то с самого утра всё время был недоволен, ну, хотя, скорее всего из-за того, что каждый раз как ему хотелось ласки, я его отгонял. Просто мне как-то было не до этого… ну, в общем: он был злой. И он прекратил дуться только, когда мы прилетели, прямо в аэропорту получив багаж, он сразу же вытянул меня на стоянку, где стояла чёрная с тонированными стёклами машина, а на боку у неё была выведена большими завитыми буквами надпись, как я тогда подумал — название какого-то отеля, так оно и оказалось. Окно приоткрылось, и оттуда взглянул на нас средних лет смуглый мужчина с довольно добрыми глазами и что-то произнёс, спрашивая у Сасори. Как оказалось, мой любимый прекрасно владеет несколькими языками, хотя никогда мне об этом не говорил. В общем Сасори что-то ответил мужчине и тот, выскочив из машины, быстро забрал у нас чемоданы и, положив их в багажник, открыл дверь, приглашая внутрь. Насколько помню, я тогда опешил, и Сасори пришлось меня заталкивать в салон. Дейдара сначала ничего не понял, получасовая поездка тоже ничего не прояснила, но единственное, что он знал – так это то, что Сасори старается именно для него. Как только они сели, Акасуна сразу же захотел поцелуя, чем очень сильно смутил мальчишку, и тот, отбившись, загнано примостился возле окна. Водитель посмотрел на них в стекло заднего вида и, усмехнувшись, тронулся. Дейдара с восхищением наблюдал за быстро меняющимся за окном пейзажем. Сасори же, явно обиженный, вяло облокотившись о дверь, недовольно рассматривал быстро проносящиеся окрестности. Они проезжали то по берегу моря, то поднимались на скалы, откуда море смотрелось огромным лазурным одеялом, покрывавшим всю землю, и только вдалеке в густой сизой дымке проглядывались другие острова. Было шесть утра, когда они выехали из аэропорта, но солнце уже вышло из-за горизонта, яркими блёстками отражаясь в прозрачной воде и слепя глаза светловолосого юноши, с детским восторгом рассматривавшего всё, что проносилось мимо. Деревья с огромными белыми цветами, видневшимися сквозь зелёную листву стали попадаться слишком часто взгляду парня, и он понял, что они высажены специально. — Магнолии… — пояснил красноволосый парень, видя восторженное изумление на лице друга, и он, всё же умудрившийся обнять возлюбленного за талию, прижался к тому как можно ближе. Дейдара на секунду обернулся, но был не в силах оторвать взгляд от мимо проносившейся природы. И вот среди частых магнолий стали появляться яркие можжевельники и аккуратно подстриженные кустарники. Спустя ещё пару минут они быстро пронеслись мимо щита с такой же надписью что и на машине, мимо стали проноситься ухоженные клумбы с экзотическими цветами и лужайки с яркой сочной травой, обрызгиваемой из распылителей водой и искрившейся в золотых лучах капельками росы. Впереди стал отчётливо виден белоснежный особняк, по бокам которого располагались два огромных фонтана, прятавшихся в густой тени акаций и гигантских деревьев, которые Дейдара видел впервые, перед строением была большая поляна, украшенная разнообразными кустами диких вьющихся роз, а также усыпана поражающим разнообразием различных мелких цветов. Акасуна что-то сказал водителю, и тот согласно кивнул, резко сворачивая вбок. Белоснежный особняк и вся сказочная атмосфера на нём стали удалятся и снова пошли акации, снова зеленели аккуратные кустарники, чередуясь с магнолиями. Сасори посмотрел вперёд и спросил у водителя: «скоро ли они прибудут», тот ответил, что они почти на месте. Блондин всё равно языка не знал и ничего не понял, впрочем, и не хотел, его внимание было полностью поглощено другим. Акасуна, получив ответ, вытянул из кармана заранее приготовленную красную из довольно плотной ткани ленту и заставил Дейдару повернуться к себе. Взгляд того всё ещё был наполнен бешеным восторгом, мешавшимся со счастьем, и тот всё же, как в знак благодарности, звонко чмокнул Сасори в щёку. А потом, мило опустив глаза, он снова отвернулся и захотел опять вернуться к созерцанию, но юноша ловко нацепил тому на глаза ленточку, вызвав сразу бурю негативных эмоций. — Не надо! — в очередной раз брыкнулся парень и попытался стянуть с себя ленту, но Сасори поймал его запястья и прижал их друг к другу. Физически парень был пусть и ненамного, но слабее любимого и попытки вырваться были неоправданны. Но блондину очень не нравилось, что ему испортили всё удовольствие. — Ты на это смотреть будешь ещё целых две недели, — шепнул на ухо Дейдаре юноша, — а пока позволь мне вручить тебе мой последний подарок, — со слащавыми нотками добавил он и почувствовал, как блондин всё же расслабил руки. — А глаза зачем заматывать? — всё ещё недовольно поинтересовался парень. — Сюрприз! — коротко ответил Сасори, и щекой прижался к щеке любовника, — думаю, ты оценишь…