Поцелуй на снегу

В В общем, тогда я конкретно психанул, я даже не знаю из-за чего именно. Скорее всего, прочувствовал свою уязвимость и зависимость от него. Н-да… поругались мы, не дай бог кому так… вплоть до того, что я чуть не объявил, что кину его сразу же по возвращению, но тогда подумал — мало ли что, зная Сасори, вполне вероятно ещё и билет порвет. Пусть безумные, но всё же в какой-то мере здравые мысли меня посещают. В общем, закончилось всё тем, что я обиделся, и Сасори со своим неизменно заносчивым видом раскладывал вещи, а-ля я вообще здесь не причём. Кровать была не то что большая — она была огромная. Комната, в которой мы живём в городе, была меньше, чем эта кровать. Ну, в общем, на ней я спал беспокойно и нервно ворочался, пока Сасори меня не обнял, а, проснувшись, я сразу же увидел его лицо – он тем временем мирно дрых. Естественно я разозлился. Да, как я понял, я стал слишком раздражительный, ибо как приехали, так меня стала злить каждая мелочь. В итоге два последующих дня никакого отдыха не было: мы гавкались, ругались и только трепали друг другу нервы. В общем, это любовное гнёздышко мне было совсем не по вкусу. Мне бы было намного приятнее и спокойнее снять какую-нибудь однокомнатную квартирку, где-нибудь в городе. Злиться на отсутствие кондиционера и таскаться ежедневно на море, было бы гораздо приятней, чем жить в роскошном доме на берегу моря с великолепным видом на пляж, отведённый специально для территории этого дома, со всеми возможными условиями жизни и, что самое главное — с разнообразными развлечениями. Хотя ладно, примирила нас как всегда сущая глупость. Как оказалось, Сасори вообще не может загорать: как посидит на солнце — сразу обгорает. Ну хоть понятно стало, почему у него такой аристократично-готический, скорей даже вампирский вид. Кожа у него бледная, волосы красные, естественно, крашеные. Я, помнится, долго мучился вопросом о его нормальном цвете… сам высокий и худой, да и глаза у него вроде и карие, а тоже отдавали краснотой, от чего порой даже страшно становилось в них подолгу смотреть. Притом страх был мистического характера: он и вправду вампира очень сильно напоминал, да и сейчас напоминает, особенно когда ночи лунные, а он без света в квартире шатается. А ещё почти всегда в чёрном ходит, даже летом… это ненормально. Мне и самому этот цвет нравится, но я же его хотя бы разбавляю… Так, я ушёл от темы. В общем, помирились мы, когда я обнаружил, что этот несчастный весь день на веранде просиживает или где-нибудь в теньке под деревьями, под зонтиком и с полотенцем на плечах, да ещё и с такой кучей крема от загара что… кхм, ладно. В общем, у него всё равно потом все плечи красные были. — Ты бестолочь! — Дейдара сидел с тюбиком крема и обмазывал порозовевшую шею парня. — Может всё же хватит меня гнобить? — вяло поинтересовался Сасори, слегка стиснув зубы, когда тот не нарочно царапнул по воспаленной части тела. — Нет! Не хватит: сам виноват! — юноша закрыл тюбик и, размазав остатки крема, сел рядом. Сасори распрямил плечи и потянулся. — Тем, что устроил нам медовый месяц, а ты за это меня убить готов? — быстро вспомнилось, что никакого мёда у них за все три дня не было, а пока имелся сплошной дёготь. — Именно! — скрестил на груди руки Дейдара, — если и медовый месяц, то по обоюдному выбору, блин! — Ладно, — отмахнулся Акасуна, — тогда завтра же уедем, если так хочешь, я поменяю билеты, — паренёк хорошо сымитировал печальную, расстроенную и, самое главное, излюбленную пофигстскую нотку в этой фразе. Тсукури, поджав губы, посмотрел на любовника, и сразу же начала душить жаба: как бы он не возмущался, но тут ему нравилось, ведь столько лет об этом мечтал. Он как-то неопределённо отмахнулся и сказал, что уж если он всё уже и так оплатил, то ладно, так уж и быть: он согласен. Паренёк потянулся его обнять, но тело всё болело, так что пришлось сесть обратно, впрочем, Дейдара, видя это, сам к нему подсел и взял за руку. — Но всё равно ты — дурень! — укоризненно. — Ладно, я уже давно это понял, — всё же, несмотря на протест тела, он приобнял блондина. *** А потом всё пошло, как по маслу – всё даже было слишком классно. Хотя первую неделю и вправду ничего сладкого не было, из-за самого Сасори — он был как поросёнок весь розовый и трупом валялся дома, пока немного не попривык к солнцу. Потом уже к концу первой недели с ним было всё в порядке. Хотя паразит всё же обменял билеты… и мы не две, а три недели там сидели. Но всё же я был доволен настолько, что не обиделся. Ха, самое интересное то, что я прочувствовал всю здешнюю романтику и чувствовал себя немного укурившимся. Было слишком много цветов и птиц, но всё было так весело… а ещё там попугаи были, как оказалось, ручные. Ах да, в общем, завтракали мы в доме, обедали мы где придётся, а на ужин ходили в тот огромный особняк, который мы проезжали. В общем, сам ресторан был вырублен прямо в скале и у него был общий зал, потом помещение для вип-персон, в котором были маленькие балкончики ну… для влюбленных типа, в общем, я оприходовал один из них, и ужинали мы уже только там. При всём этом можно было спокойно наслаждаться общением друг с другом и не бояться косого взгляда, ибо балкончики закрывались. А оттуда был вид на море, потрясающий вид, между прочим. Особенно закат… в общем-то, мы рано ужинать и не приходили. Так приятно ощущать прохладный солёный ветерок на коже и смотреть на море, в котором отражались лучи солнца, вид сизого с розоватым оттенком неба всегда завораживал меня, а здесь оно словно окрасилось иными, более яркими красками. Да, сам особняк был только входом, в нём был ещё бар и ещё что-то но мы там не ходили, а в сам ресторан спускались словно в подвал. Да уж, вот так прошла первая неделя, мы сидели дома, иногда гуляли и снова сидели дома. Но зато акклиматизировались, а начиная со второй недели было действительно жарко, и замученный за две недели Сасори извращался надо мной как мог, хотя первый шаг опять-таки сделал я, ибо он сидел в подполье, боясь сделать резкое движение, чтобы я опять не разозлился. *** Сасори разделся и с чашечкой кофе сидел на постели, читая газету в одном только халате. Дейдара смылся в ванную, а точнее в джакузи, заменявшую блондину ванную, и нежился в горячей воде. Красноволосый паренёк уже простелил и включил ночник, продолжая читать газету, стал дожидаться мальчишку, чтобы лечь спать. Из ванной послышался шум фена и спустя где-то десять минут из неё вышел светловолосый юноша в белом халате. Сасори оценивающе оглядел парня, но промолчал, хотя по его глазам и так всё было понятно. — Это ты кофе перед сном пьёшь? — с невинной насмешкой спросил парень. — Я от него засыпаю, — улыбнулся Акасуна, убрал чашку на столик, снял с себя халат и, положив его возле кровати, завалился спать. Дейдара помолчал с минуту, недолго смотрел на закрывшего глаза парня. По телу прошла непроизвольная волна нежности, он мягко улыбнулся, потом довольно вызывающим жестом потянул за пояс своего халата и, скинув его, стал абсолютно обнажённым перед Акасуной, молчаливо дожидаясь нужной реакции. Тот удивлённо посмотрел на него, и блондин, дразнясь облизнулся, соблазнительно скосив взгляд, сел на колени на кровать и с кошачьей грациозностью, вызывающе прогибаясь в спине, подполз к любимому, в глазах которого сразу же засветились огоньки явной жажды и откровенного голода этих двух недель. Но парень ничего не делал, а только с аппетитом предвкушал, уже откровенно пожирая глазами роскошное тело любовника. Дейдара издевательски мурлыкнул и, нагнувшись над любимым, потерся своим носом о его, тот напряженно затаил дыхание. А блондин уже самодовольно склонился над его губами, языком провел по ним, с легкостью ворвался внутрь, но не дал Акасуне насладиться этим касанием, и губами провел по его шеи ниже. Сасори томно вздохнул, но ничего не предпринимал, только с интересом следил за движениями парня, который уже скинул с него одеяло и губами провел влажную линию от пупка к паху, а там и застопорился. Все подобные действия со стороны мальчишки были немного новыми, и Сасори предпочел Дейдаре дать полную свободу действий — пока тот этого хочет. В темноте послышалось, как Сасори усмехнулся, и всё-таки ненавязчиво погладил золотую макушку, как бы придавая уверенности, блондин явно хотел ему сделать приятное, но… секундой позже парень все же ощутил, как Дейдара робко и неумело обхватил губами его член, не зная, что дальше правильно делать, стал слабо посасывать. В попытках вспомнить, как его ублажал Акасуна, парень максимально пытался повторять все, что помнил, но почему-то выходило как-то совсем не так, почему-то Сасори стал подозрительно нервно дергаться в непонятных попытках отстранить его… *** Дейдара уже страдал над всем этим делом довольно долго. В темноте послышалось, как с громким чмоком, отстранился блондин от все еще мягкого члена партнера. — Неправильный он у тебя! — фыркнул Дейдара, уверенный в том, что делает все безупречно. Но вот Сасори уже не знал, как поприличнее сказать парню, чтобы тот прекращал. Во-первых, тот не мог глубоко заглатывать, ибо сразу проявлялся рвотный рефлекс, да ещё и сильно кусался, при этом довольно резко сжимал основание, от чего Акасуне процесс доставлял только мучение. — Не кусайся… — тихий страдальческий шёпот раздался в комнате. — Я не кусаюсь! — Дейдара с недовольством рассматривал то, что уже минут десять то твердело, то снова опадало. — Сасори! — Что? — парень впился пальцами в простынь, всё с той же выстраданной мыслью скорее прекратить это издевательство, но Дейдара ему назло вроде даже вошёл во вкус. — Если не нравится, я не буду ничего делать! — Да всё мне нравится, — стиснул зубы парень, ибо блондин снова его болезненно укусил, — просто нежнее чуть… — Да чёрт! — психанул светловолосый юноша и, насупившись, сел на кровать, — почему он не стоит?! — со слишком наивной искренностью спросил паренёк, — или ты меня уже не хочешь? – это добавление было произнесено с сильным подозрением. Сасори, наслаждаясь минутной передышкой, мученически взглянул на парня. — Хочу, но… — Ну, так? — перебил парень, — почему не стоит?! — Потому что плохо стараешься и кусаешься! – Сасори дёрнулся выползти из-под любовника, неумело пытавшегося доставить ему удовольствие, — такое ощущение, что пытаешься меня кастратом сделать! -Сасори! – светлые брови гневно сошлись к переносице, парень с силой придавил партнера обратно к кровати, Сасори вымучено посмотрел на блондина, сожалея о том, что он не уснул, пока юноша был в ванной. — Что?! – он, насколько мог, свел ноги, больше не давая парню касаться своего растревоженного органа. Дейдара мрачно на него посмотрел, потом тихо вздохнул, и руками придерживая его бедра, преградил эту попытку, сам носом уткнулся чуть ниже пупка и поцелуями стал покрывать нежную кожу. Притом поцелуи были явно извиняющегося характера, из-за чего Сасори немного расслабился и решил ещё потерпеть. Парень прекратил попытки взять член поглубже и теперь только ласкал его языком, вылизывая обмякший орган, и мимолетно целовал, от чего успеха за несколько минут получил намного больше, чем за то время пока он пытался впихнуть агрегат любовника подальше себе в рот. Светловолосый юноша уже заметил, что парень слегка раздвинул ноги, и даже кое-как расслабился, а теперь еще и стал зарываться в его волосы, мягко поглаживая голову, иногда спускался на плечи, также лаская их легкими прикосновениями. Длинные белые волосы, спадавшие с плеч парня, приятно щекотали бедра Акасуны, и тот слегка прикрыл глаза и позволил себе совершенно расслабиться. Естественно эта неумелая попытка сделать минет, была неспособна подарить настоящий острый оргазм, но приятные ощущения всё же доставляла. Дейдара уже поцелуями и ласками довёл член парня до хорошо возбужденного состояния и теперь осмелился повторить то, что делал с самого начала. Он языком провел по окружности головки и, не касаясь ее зубами, стал заглатывать член любовника. Глубоко опять не получилось, да он еще и подавился, но, по крайней мере, он уже подавил желание сжать зубы. Акасуна уже откровенно кайфовал, удовлетворенно прикрывая глаза. С каждым разом, как заглатывал, парень все больше кривился, чувствуя привкус выделявшейся смазки: гадким вкус не был, но приятным назвать его тоже было сложно, приходилось терпеть, желая довести любимого до экстаза. Правда до экстаза Сасори было далеко, и тот надеялся хотя бы на то, что блондин хоть когда-нибудь закончит. Ласки были приятными, но уж слишком бесконтрольными и неумелыми это понемногу надоедало и Акасуна неосознанно все также, зарываясь пальцами в золотые волосы, рукой стал направлять движение головы Дейдары. Блондин уже ощутил, с какой резкостью принуждают его двигаться и максимально пытался уловить темп, но приходилось всё время отвлекаться — воздуха совсем не хватало, да и член слишком сильно вбивался в горло, от чего парень беспрерывно давился и откашливался... Но Тсукури стойко терпел, уже видя насколько приятно партнеру, продолжал все делать, так как удобно было другу. В итоге, когда все уже подходила к логическому концу, Акасуна, уже желая быстрее кончить, сам себя хотел довести до оргазма, да и, зная, как блондин фыркает даже от своего вкуса, собирался отстранить мальчика, но парень уперся и захотел чтобы Сасори кончил ему в рот. Ну, естественно эффект был предсказуемым, по мнению Акасуны, из-за довольно долгого воздержания ясное дело струя и количество кончи было немаленьким, Дейдара, весь измазавшись в ней, еще долго силился проглотить сперму, даже закрывал рот рукой, но все в итоге на нее же и выплюнул. — Мм… — послышалось недовольное мычание, Сасори сел на кровати и поцеловал помрачневшего юношу — тот явно был крайне расстроен, — прости… Парень ладонью недовольно утер губы, да и все лицо в принципе, по которому совсем неаппетитно стекала вязкая жидкость. Зато Сасори удовлетворенно намотал золотую прядку на палец и слегка дернул ее за нее. — Ротик же девственный был? — с лёгкой истомой спросил паренёк, с явным наслаждением стал целовать лицо парня и с сцеловывать с его подбородка собственную сперму. — Был… — тихо прошептал Дейдара и, неловко обняв парня, зажмурился, — даже с девочками языком не баловался… — прозвучало как откровенный комплимент Сасори.