Поцелуй на снегу

Акасуна навис над парнем, загорающим под ярким солнцем, Дейдара явно придремал, а красноволосый юноша, не в силах лишить себя удовольствия, и тихо подошел к шезлонгу и поставил на его спину ледяной бокал с коктейлем. Последующие пару минут парень с успехом уворачивался от озверевшего блондина, и когда тот с возгласом «и чтоб даже не подходил, паразит!» лёг обратно, рискнул подойти ближе. Дейдара на него фыркнул, но ему уже опять сделалось на все всё равно и он снова стал млеть на солнце. — Двигайся! — красноволосый юноша попытался сдвинуть блондина. — Хрен! Иди на другое место! Сасори усмехнулся. — Сяду же. — И? — И тебе будет очень неудобно… — И? — И потом начнет болеть спина. — И? — Так! Дейдара, уже отвернувшись от него, начинал дремать и «и» говорил просто так, впрочем, Акасуна его всё равно спихнул и сел рядом, и его тоже заставил сесть, приобняв белокурого юношу. Блондин буркнул что-то нечленораздельное и положил голову на плечо любовнику, который держал бокал с жидкостью в правой руке. Акасуна погладил светлые волосы, собранные в низкий хвост, которые уже были едва ли не до поясницы, а всё по одной простой причине — Дейдаре попросту было лень дойти до парикмахерской. Впрочем, волосы сами по себе были красивые и крепкие, так что смотрелись довольно прилично. Сасори приспособился поудобней и вытянул из бокала маленькую ложечку. — Открой рот, — мягко произнёс он. Дейдара тихо вздохнул. — Ты сюда припёрся, чтобы покормить меня? — Нет, я пришёл сюда, в надежде спокойно посидеть и поесть самому, но нарвался на тебя, лежащего на моём месте, так что решил поделиться, — по его голосу понятно было, что это совсем не так. — Моё место! — Ну да, давай ещё подерёмся, — улыбнулся парень. — А… — открыл рот парень и издевательски глянул на любовника, Сасори сразу впихнул ему в рот вкусно пахнущий, желеобразный кусок. Парень безрадостно улыбнулся ему и снова приоткрыл рот. Акасуна над ним наклонился, и даже не заметил, как слегка наклонился и бокал. После того как мальчишка проглотил лакомство, это действие повторилось ещё несколько раз, пока бокал у Сасори слишком не опустился и не выплеснул содержимое на ногу Дейдаре. Правда, тот отреагировал крайне необычно для себя. Он вяло глянул на растекающуюся субстанцию. — Блин, — послышался тихий вздох, и парень потянулся за полотенцем, но Сасори, перехватив его руку, сладко чмокнул в губы, после чего наклонился над его бедром и стал слизывать сладкую жидкость. Дейдара лишь скучающим взглядом смотрел на парня, впрочем, как обычно, подобная тема у Акасуны слишком шустро ушла не в ту тематику, и он уже перебрался на живот парня, начиная его исцеловывать. Дейдара опять мрачно выдохнул и слегка наклонился назад, нисколько не думая противиться. Красноволосый юноша мимолетно глянул на лицо парня: оно было настолько скучающим, что аж противно становилось. И так уже было дня три: Дейдара почти ничего не говорил, только иногда слишком резко реагировал, как на то ледяное стекло на своей коже и всё. — Как-то ты совсем раскис…— протянул юноша, внимательно смотря в голубые глаза. — Да обычный я, — отмахнулся парень и уже прицелился лечь обратно на шезлонг. — Ты скоро негром станешь! — Сасори взял бокал и недовольный пошёл в сторону дома, — если будешь столько на солнце жариться. — А у кого-то расистские взгляды на жизнь? — с лёгкой иронией поинтересовался лежащий блондин. — Пока нет, но чую, что скоро будут! — хотелось хоть как-то растормошить его, ибо тот признаваться, чего ему не хватает, или в том, что его раздражает, не собирался. Сасори поставил на веранду стакан и пошёл обратно к блондину. — Ну, вот и отлично! Стану негром, — буркнул Дейдара и уткнулся носом в свою руку. Акасуна подошёл и резко дёрнул блондина за руку, едва ли не выворачивая её, от чего слегка испуганный мальчишка чуть не взвизгнул. — Совсем уже! Пфф…— парень потёр болевшее плечо. — Одевайся! И пошли в город! — голос Сасори стал слишком холодным. — Зачем?— парень вредно скосился на Акасуна и издевательски полу лёг обратно. — Дейдара! Всё, одевайся, жду через пять минут собранного, — и парень, развернувшись, пошёл одеваться сам, Дейдара же снова завалился на шезлонг. Ему никуда и ничего не хотелось. Красноволосый юноша вернулся очень быстро, но наткнулся всё на ту же картину: Дейдара, тихо сопя, валялся на том же месте. Парень, цокнув, подошёл к нему. Последующие минут тридцать они выясняли отношения, и сейчас вроде оба снова были спокойны. — Дейдара… — Да? – парень сидел теперь под акацией. — Тебе чего-то не хватает? — виновато поинтересовался Сасори. — Хм, вообще-то да. Мне не хватает нормального отдыха!!! Я хотел ходить на море, таскаться на экскурсии, да и вообще — просто развлекаться! А не торчать на одном квадратном километре и только и делать, что есть, спать и разлагаться! – всё, парень уже входил в свою нормальную колею, и это его любовник хорошо прочувствовал, поэтому мягко улыбнулся. — Ах да, мы ещё ходим в мелкий городишко, который за пять минут можно три раза обойти, — насупился мальчишка и косо глянул на возлюбленного. Да-а… Сасори всё-таки сподобился выгулять меня на прогулку к морю. Почему «выгулять»? А потому что по-иному это никак не назвать. Я уже говорил, что у него никогда и ни в чём нет меры. Секс — значит до полного изнеможения; поцелуи такие, что губы были распухшие и чуть ли не искусаны в кровь, и, естественно, этим поцелуем ничто ограничиться не должно; ласки должны доводить до такого состояния, что готов продать душу за один единственный с ним поцелуй; отношения такие, что никуда не выйдешь и ни с кем не поговоришь без мысли «а как к этому отнесётся Сасори?»; чувства, значит, такие, чтобы без страсти и желания даже не думал вспоминать его имя. Ну, и естественно в простой жизни: если понравилось блюдо, откормит так, что на него смотреть больше не захочешь; красивая безделушка — отлично, одной не ограничишься и наберёшь с полсотни таких же, притом понятия не будешь иметь, куда это всё запихнуть; отдых — значит полностью изолироваться от всего и от всех; прогулки — значит до такой степени, чтобы на ногах стоять уже не мог. Ну во всём он такой… а самое противное — если что-нибудь скажешь, что не нравится, обидится и всё, будет как кусок ледышки ходить, не разговаривать, и хоть что угодно делай — всё равно вредность свою показывать будет. Притом если обидится — то хрен поймёшь на что и сиди сам разбирайся: что не так и когда ему сказал. В общем, характер у него далеко не сказочный. Вот так вот и живём. В общем, мы стали ходить гулять. Подъём у меня был в полшестого утра, чтобы успеть на рассвет, отбой — с закатом, точнее по его окончанию — то бишь не раньше, чем в одиннадцать-двеннадцать часов вечера. Отлично жилось: я был словно выжитый лимон, но всё же хорошо, что себя он изводил не меньше, так что всё нормально — были вполне в равноправных условиях. Раз уж я сказал на пляж — значит будем сидеть там до посинения, на экскурсии — хорошо, истопчем всю территорию для отдыха, а потом чёрт меня дёрнул объявить, что в нём романтики не больше чем в тухлом яйце. Ну всё… после этого началась моя откормка конфетами, сидение под луной, пока та вообще из поля зрения не исчезнет, в кровати, да и не только там, тупо заняться сексом мы уже не могли, пока он какую-нибудь фигню не учудит и, что самое отвратительное: он забросал меня цветами! Притом в прямом смысле забросал! Можно было спокойно открывать оранжерею. Уж не знаю, что он такого романтичного нашёл в цветах, но, в общем, ладно. *** Дейдара мрачно прошёлся по бледно-розовым лепесткам к ванной и, открыв её, сразу же передумал туда идти, ибо там ковёр из ободранных бутонов роз был намного плотнее и толще, поэтому он, закрыв дверь, пошёл в спальню. Единственное, что из всей этой романтики радовало: хоть излюбленные конфеты теперь не отбирали. Дейдара посмотрел на время: Сасори уехал, как он сказал, на полчаса. Зачем? Дейдаре толком ничего не сказал, из чего парень сделал вывод, что сейчас тот делает очередную ходку за очередным цветочным веником. Заняться было катастрофически нечем — на улице шёл дождь, почитать было нечего, интернет из-за перегрузки сервера туго работал, свет из-за молнии отрубился, в общем, работало лишь служебное освещение в ванной и в туалете. А в ванну Дейдаре уже идти не хотелось, так что он, выйдя на веранду, прихватил с собой корзинку с конфетами и, поставив её на стол, стал смотреть как с ярких цветков камелий, с шезлонгов и с крыши стекает вода. Это его порядком увлекло, и он облокотился на перила, совсем не услышав прихода Акасуны. *** Сасори прикрыл дверь на веранду и прислонился к ней с задумчивым выражением лица. Он уже последние минут десять судорожно обдумывал правильность своего поступка, а также: не поспешил ли он, а ещё думал о том, что дезинформировал Дейдару по поводу своего действия. Но всё же он решил все эти мысли отложить на потом, а пока просто понаслаждаться обществом любимого. Естественно он не мог по дороге не заехать в цветочную лавку, и не прихватить с собой букет цветов — на этот раз это были белые лилии. Парень тихо подошёл к блондину и обнял его одной рукой. Дейдара слегка дёрнулся, не ожидая, что Сасори уже пришёл, но, почувствовав обычные приятные для себя прикосновения, сразу же расслабился и, мягко улыбнувшись немного откинул голову, кладя её на плечо Акасуны. Юноша чмокнул Дейдару в щёку, и с его волос на лицо блондина упало несколько капелек дождевой воды. Тсукури, коснувшись их пальцами, мягко провёл, вытирая воду со смуглой кожи. Кожа у юноши очень быстро и легко загорала, а волосы выгорели почти добела, и теперь на фоне лица глаза смотрелись, как два ярких бирюзовых камня. Да и вообще: сейчас парень смотрелся довольно причудливо, но мило. Сасори, обнимая мальчишку, впихнул ему в руку букет, Дейдара, посмотрев на него, сразу же озверел. Эта было последней каплей: ему уже надоело получать подобную цветущую растительность. И он, вообще не задумываясь, резко развернулся, со злостью швырнул букет в лицо Акасуны. — Сасори! Мне надоело! Я что, по-твоему, на ботаника похож, да? — процедил парнишка. Опешивший любовник слегка замешкался, что бывало крайне редко, и Дейдара вполне мог бы собою гордиться. — Почему на ботаника? Дейдара фыркнул и ушёл в комнату, откуда продолжал свое вещание. — Потому что у меня ощущение, что ты впихиваешь это для того, чтобы я изучал! — Дейдара плюхнулся на постель. Акасуна поднял сломанные цветы с пола и, не особо расстраиваясь, кинул их в контейнер. — Я думал, ты любишь цветы, — буднично произнёс Сасори и зашёл в спальню. — Быть может и любил! Но после тебя я их уже ненавижу! Ты понимаешь, что не чувствуешь меры, а? Подарил бы один цветок, ну ладно два… я бы был рад, но посмотри, что ты уже из дома сделал! Из всех цветов ты мне только кактус не подарил! — Дейдара уткнулся носом в подушку, — я ненавижу в тебе твою безмерность, неужели не понимаешь, что мне хватает минимума! Дейдара зажмурился, думая, что сейчас его парень свалит в другую комнату и не слова больше за сегодня не скажет, но этого не случилось. Блондин почувствовал, как Акасуна мягко провёл по его спине ладонью и, отодвинув светлые волосы, поцеловал его шею, после чего обнял и лёг рядом. — Больше не буду, — чувствовалось по голосу, что сейчас он улыбается. — Сасори, я не только про цветы, — приподнялся Дейдара над подушкой, — я вообще про всё, ты понимаешь? — лёгкая надежда звучала в приятном для красноволосого юноши голосе. — Я понял, — после чего парень всё же подлез под Дейдару и затянул того на себя. Блондин потрепал влажные волосы и уткнулся носом в его шею. — Я надеюсь…