Ты однажды мне приснилась...

      Глава 8. Искры над пеплом. Я сгорю в огне, сгорю в тебе, Пускай…*       Это всё ещё снится ему — и тогда он вздрагивает, мечется по кровати, сбивая простыни, кричит, заслоняется руками, а потом замирает на мгновение. Замирает, чтобы проснуться, обливаясь холодным потом и чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Ему всё ещё снится та война — в неведомой маленькой стране, затерянной где–то в песках южной Африки. Война без причины и без смысла, ценой которой стали сотни жертв. Он помнит каждое лицо — тех, кого спас, тех, кого не смог или не успел спасти. Тех, кого убил.       Траффальгар не виделся Лу уже неделю — сознательно избегал её, дав им обоим время понять, как быть дальше. Она хранила молчание, а он с каждым днем все больше скучал по её голосу, ощущению её присутствия в квартире, слишком большой для него одного.       Вернулись сны, доводящие до безумия своей правдоподобностью. Иногда, проснувшись среди ночи от очередного кошмара, он долго не может заснуть, смотря в белый потолок и слушая, как тикают в гостиной часы, отмеряя проходящее сквозь него время. В такие моменты он ни о чем не думает, просто смотрит и слушает, стараясь в образовавшемся вакууме спрятать боль и страх. И так до утра. И все тщетно.       Повинуясь стандартному утреннему ритуалу, он заварит себе крепкий кофе без сахара и осушит кружку в три глотка, даже не морщась. Погладит запрыгнувшего на колени кота, которому всегда мало ласки.       — Беппо, — прошепчет он, цепляясь за это слово, этот кусочек реальности, чтобы окончательно отогнать от себя наваждение. А кот, будто понимая, чувствуя состояние хозяина, свернётся клубочком и заведёт свою тихую, умиротворяющую песню.       Он улыбнётся — едва заметно, одними губами, и взъерошит шерсть на загривке животного. Возмущённый кот фыркнет и ткнётся лбом в ладонь хозяина, не одобряя его действия, спрыгнет и шмыгнёт прочь из кухни.       Тёплый душ смоет последние остатки ночного кошмара, прогонит прочь отзвуки канонады и треск пулемётных очередей, сплетающийся со стонами раненых и умирающих в ужасную симфонию. Он шагнёт в новый день новой реальности, в которой нет места войне.       Реальности, в которой он врачует не тела, а души.       Офис встретил его мерным тиканьем часов на стене, запахом кофе и улыбкой Нико Робин.       — Доброе утро, — она как всегда обворожительна.       — Доброе утро, Нико. Вам идет новое платье, — комплименты, никуда без комплиментов. Если уж он её начальник, то должен быть внимательным к своей подчиненной.       — Спасибо, — у неё красивая улыбка — обворожительная, томная, затрагивающая глубокого цвета синие глаза. И краснеет она мило, как девчонка. — С утра двое пациентов. Мистер Фламм звонил, просил передать, что не сможет сегодня прийти, потому что заболела его собака. Я перенесла его визит на следующую среду. После обеда только один пациент.       — Хорошо, — кивнул он. — Будь добра, принеси мне кофе. Минут через двадцать.       — Хорошо.       В кабинете он открыл окно, чтобы пустить немного свежего воздуха, пока жара на улице еще не полностью вступила в свои права, проходя мимо включил компьютер и скрылся за ширмой.       Первым пациентом сегодня был богач, который коротал долгое лето в живописном пригороде. Для него посещение психолога не более, чем блажь, дань моде, но, не смотря на это, Траффальгару предстояло привести себя в подобающий вид — неудобные ботинки, строгий костюм, немного геля на непослушные волосы. Глубоко вздохнув, Ло принялся за преображение.       Углубившись в свои мысли, он не слышал, как она вошла. Почувствовав тонкие пальцы на своих плечах, замер, так и не застегнув пуговицу на брюках.       — Ты же знаешь, я не люблю, когда ко мне подкрадываются со спины, — произнес он, делая шаг прочь от нее. Не оборачиваясь, стянул с вешалки рубашку, накинул, насладившись ощущением прикосновения дорогого шелка к коже.       — А ты слишком долго меня игнорируешь, — она обняла его со спины, скользнув руками по груди вниз, к поясу.       — Тебе лучше уйти, — ровным голосом произнес он, застегивая пуговицы на манжетах. Сохранять самообладание, чувствуя тепло её тела, дыхание на щеке и легкий дразнящий запах духов было крайне сложно. Черт, он слишком давно не был с женщиной, да и последние события отнюдь не добавили ему спокойствия.       — Тогда прогони меня, — прошептала она, касаясь губами кожи на шее.       На мгновение он задохнулся, погребенный под волной острого, почти болезненного возбуждения. На мгновение он позволил её рукам крепче обнять его, ожогом скользнуть под тканью рубашки по коже. На мгновение, всего лишь на мгновение…       — Нико, — тихо прорычал Ло, разворачиваясь и отрывая её от себя. — Нет, — тяжело дыша, произнес он. — Уйди.       — Тшшш, — её пальцы легко, почти невесомо, скользнули по его плечам, шее, запутавшись в темных волосах на затылке. — Молчи.       Сначала он не отвечал на поцелуй, надеясь, что она всё поймет и уйдет, но с каждым мягким движением её губ что–то внутри него, забытое и похороненное, рвалось наружу, сметая все преграды. Сопротивляться с каждым мгновением становилось все труднее, но и сил, чтобы оторвать её, оторваться от неё, уже не было.       В тот момент, когда её язык скользнул сквозь его приоткрытые губы, он сдался, подчинившись волне. Его руки обняли её, нежно и требовательно, прижимая к себе. Губы с жадностью приникли к её губам, пахнущим кофе и корицей.       Её руки были везде — касались его сквозь ткань, скользили под ней, поглаживая приятно прохладными пальцами горячую кожу. Он не помнил, как стянул рубашку, — в тот момент весь мир сжался до ощущения чужой близости.       Какая–то часть его разума кричала, что это неправильно, что этого не должно быть, но он не слушал, и звук расстегиваемой молнии её платья электрическим разрядом прошел по телу. Она легко освободилась от одежды и, разорвав поцелуй, потянула его за собой. Он же притянул её к себе, подхватил на руки и, приникнув губами к шее, оставил на бледной коже красные следы поцелуев-укусов. Она задрожала в ответ, откинув голову и до боли впившись ногтями в его плечи.       Не разбирая дороги, едва не свалив ширму, путаясь в каждом шаге, он дошел до дивана, аккуратно опустив Робин на мягкое покрывало. Разорвав поцелуй, она заглянула в его глаза, чуть изогнув губы в улыбке — приглашающей, манящей, дерзкой. Её руки скользнули к его поясу, длинные пальцы ловко расстегнули молнию и скользнули под ткань — ниже и ниже. Он задохнулся от удовольствия, растекшегося по телу горячей волной, и едва не упал на неё, сумев удержать равновесие лишь схватившись за спинку.       — Ты все еще хочешь, чтобы я ушла? — тихим шепотом спросила она, продолжая ласкать его.       Он посмотрел на неё потемневшими глазами, в которых плескалось неприкрытое желание, и одними губами веско произнес:       — Нет, — и это было правдой. На тот момент.       Если не считать стона, когда он взял её, ни одни не произнес больше ни слова, лишь тяжелое дыхание, срывавшееся с их губ, да шелест кожи о кожу нарушал тишину. Он не пытался сдерживаться, хотя знал, что может причинить ей боль. Ему не было все равно, вовсе нет, просто ощущение чужой близости — такое знакомое, давно забытое, сводило с ума, и он тонул в возбуждении, лишь иногда выныривая, чтобы сделать живительный вдох. С каждым движением, с каждой секундой близости, его тянуло все глубже и глубже, и когда воздуха уже не осталось, возбуждение взорвалось в нем, и схлынуло, оставив его жадно хватать воздух и пытаться унять бешено бьющееся сердце.       Он упал рядом с Робин, и она прильнула к нему, коснувшись губами его щеки. Траффальгар обнял её и закрыл глаза, чувствуя, как время течет мимо них.       «Глупо… — мысли в голове перекатывались медленно, словно тяжелые свинцовые шарики. — В высшей степени глупо…»       — Я слышу, как ты думаешь, — тихо произнесла она, водя пальцем по его груди.       — А мне нельзя? — спросил он, наслаждаясь её прикосновениями. Где-то на задворках шевелилась какая-то мысль, зудевшая, словно забытый обиженный ребенок, но Ло отмахнулся от неё — в конце концов, он заслужил немного покоя.       — А я могу запретить? — её пальцы скользили вниз, повторяя рисунок татуировки. Виток за витком все ниже, ниже и ниже.       — Ты можешь попробовать, — он остановил её, не дав теплой волне подняться навстречу её руке. — Но не сейчас. Мне еще работать сегодня.       — Как и мне, — она выскользнула их его объятий.       Траффальгар открыл глаза, наблюдая, как она направляется за ширму, где осталось её платье. Тяжело вздохнув, он, подтянув брюки, поднялся с дивана.       — Пока еще между нами не возникла неловкость, — произнесла Робин, стоя к нему спиной и расправляя платье, — давай сразу проясним кое-что, — она повернулась к нему, протягивая рубашку, которую он с благодарностью принял. — Никаких обязательств.       — Серьезно? — Он недоверчиво посмотрел на неё, не веря, что она это говорит.       — Нам обоим это не нужно, разве нет? — она подошла ближе, коснувшись его груди под незастёгнутой рубашкой. — Так давай не будем все усложнять, — Робин ослепительно улыбнулась, посмотрев на наручные часы. — Я принесу Вам кофе, мистер Ло. Первый пациент прибудет через полчаса.       — Хорошо, — он шагнул мимо нее к шкафу, подхватив тонкую ленту галстука, закинул её на плечо.       — Но то, что я сказала, — она на мгновение замолчала, наблюдая, как он застегивает рубашку, — не означает, что мне не было хорошо, — и она вышла из кабинета.       Трафальгар лишь ухмыльнулся, покачав головой.       Весь день он вел себя так, будто того, что произошло утром, не было. Притворяться он умел всегда: вся его жизнь, по большому счету, была спектаклем, в котором он лишь менял маски, подстраиваясь под ситуацию. Вот и сейчас ему не составило труда отбросить мысли о Робин. В том, что произошло, он разберется потом, когда будет время.       Чего он не ожидал в этот день, так это появления Луффико.       Ему оставалось лишь заполнить бумаги по последнему пациенту, и можно было отправляться домой. Ло всерьез раздумывал, не пора ли свозить Беппо к ветеринару, когда услышал звук приоткрывшейся двери, и, не поднимая глаз, произнес:       — Ты можешь идти, Робин. Я закрою сам.       — Она уже ушла, — произнес тихий голос, и от него у Траффальгара по коже пробежали мурашки. — Привет, — Лу робко улыбнулась, прикрывая за собой дверь.       — Лу? Что-то случилось? — Ло встал из-за стола, уставившись на девушку, замершую под его пристальным взглядом словно кролик перед удавом.       Он смотрел на неё и понимал, что что-то изменилось в ней, но никак не мог понять — что именно.       — Нет, все нормально, — тень улыбки скользнула по её губам. — Я… Сначала я пошла к Рэйли, но он уехал, — она подошла к дивану, и сердце Траффальгара невольно забилось быстрее. Словно наяву он увидел себя и Робин утром, слишком увлеченных друг другом, чтобы замечать хоть что-то, и где-то в груди шевельнулось чувство вины. — Я не знала, к кому еще могу пойти…       — Лу, что случилось? — он пересек комнату в несколько шагов, остановился перед ней, коснувшись плеча, и она не отпрянула от него.       — Вот, — она протянула ему несколько листов. — Прочитай.       Ло усадил её на диван, опустившись в кресло напротив, и углубился в чтение. Он сразу понял, что принесла ему девушка — отчет коронера о вскрытии и установлении причин смерти Портагаса Ди Эйса, и с каждым словом приходило понимание того, что на самом деле произошло в ночь пожара.       — Это… — он поднял глаза на девушку и встретил её решительный острый взгляд. Вот что изменилось — она никогда так не смотрела раньше — зло, собираясь мстить за того, кто был ей дорог и кого так несправедливо забрали.       — Да, — произнесла она, обняв руками ставший уже заметным живот. — Эйса убили. И я хочу узнать, кто. Ты поможешь мне?       Он не ответил.       Она уже знала ответ.       * Ария - "Дьявольский зной".