Огни

Наруко аккуратно зажгла светильник, чутко прислушиваясь к тому, спят ли её соседки снизу. Судя по всему, впечатлений им хватило. Сакура, например, выглядела какой-то отрешённой и даже одёрнула свою руку, когда собиралась по привычке кинуть в Узумаки подушкой. Девушка, конечно, постаралась это скрыть, но Наруко заметила. Светлая мимолётно поджала губы и быстро отвернулась, скрывая набежавшие слёзы обиды. Всё-таки она привязалась к этой ворчливой девушке из-за того, что они долгое время существовали в пространстве одной комнаты. Узумаки в итоге справилась со своими эмоциями, но мысленно сделала заметку — нужно попытаться поговорить с Харуно по душам, иначе почти уютная атмосфера их комнаты канёт в лету. Хината в целом вела себя как обычно, но было заметно, что Хьюга тоже нервничает. Хотя, она скорее боялась за то, как бы её подруге не предъявили ничего серьёзного. Наруко только отмахивалась. В правилах школы чётко прописано, что большую часть ответственности берёт на себя учитель, так что отчисление девушке не грозит, а боялась та только этого. Конечно, в глубине души она ждала какого-то подвоха от этой Тёмной, прекрасно помня её выходки в деревне, но Шикамару обещал выручить подругу в случае чего. А Наре она искренне доверяла. По итогу дня Узумаки решила, что впечатлений ей на сегодня всё же недостаточно и потянулась к тайнику с дневником. Ей всё ещё было неудобно держать в руках чужие мысли и переживания. Дневник теперь казался таким хрупким и старым, что лишний раз к нему притрагиваться и не хотелось. Самые страшные тайны хранят под слоем пыли, а самые чудовищные раны сердца — под тонкой обложкой. Наруко казалось это глупым, ей бы не хотелось доверить всю себя тонким листам бумаги, которые так легко прочитать постороннему. С другой стороны, если бы не дневник, Узумаки очень многое просто-напросто не узнала бы. Да и стал бы тот появляться просто так под деревом с выжженными рунами? Наруко глубоко вздохнула и перевернула страницу, находя тот самый момент, на котором остановилась в прошлый раз. Просто по инерции она пролистала дневник до конца и с удивлением обнаружила множество совсем пустых, нетронутых, страниц. Значит, до конца осталось намного меньше, нежели Светлая ожидала. Узумаки осторожно провела по неровным строчкам. По сравнению с началом, почерк на этих записях был отвратительным. Видимо, девушка, которая писала это, безумно переживала. Некогда ровные буквы скакали по строчкам, завитки часто превращались в маленькие кляксы из-за потёков туши; каждое слово было пропитано столь сильными эмоциями, что Наруко на краю сознания даже почудился звонкий девичий крик о помощи. Светлая тряхнула головой, растрепав волосы, и вновь заправила длинные локоны за уши, чтобы они не сильно мешали. Совсем скоро обязана открыться одна из главных тайн этой школы, к которой она, Саске, Неджи и Карин так долго шли. Наруко очень жалела, что Учиха категорически запретил вмешивать в расследование Шикараму и Хаку. Нара бы здесь определённо не помешал. Уже ведь начало января.

Дорогой дневник!

Сегодня я, нервничая, всё рассказала Серому. Он нахмурился и сказал мне не шутить просто так. После такой реакции я побоялась разговаривать о том самом Страже с Чёрным. Неужели они оба думают, что мои слова о ночных видениях — простой звук? Неужели наша дружба не такая уж и крепкая? Как же мне больно. И не только от сегодняшнего разговора. Сердце колотится как бешеное. Ранее я не обращала на подобные приступы должного внимания. Как будто грудную клетку прижгли раскалённым железом. Я, конечно, никогда такого не пробовала и не знаю точных ощущений, но готова поспорить, что мои близки именно к ним. Тот мужчина снова появился. На этот раз часть его головы, вместе с левым глазом, была забинтована. Ученики из Тёмной группы по секрету рассказали мне, что теперь тот так ходил всегда. Если честно, теперь его внешний вид пугает меня ещё больше, чем до этого. Он преподаёт какие-то тёмные искусства на старших курсах, профильный предмет, так что знают из Светлых его немногие. А сейчас этот мужчина стал чаще появляться в общежитиях Тёмных. Вроде бы для бесед со своими учениками, которым предстоит выпускаться в этом году. Раньше я никогда не обращала внимания на его мозолистые руки. Теперь одна из них забинтована, и мне постоянно кажется, что под белым слоем что-то есть. Что-то чужеродное. То, чего стоит опасаться ещё сильней, чем Стража, живущего в пустоте. Я очень хотела бы пожаловаться Чёрному или Серому, но они не поверят мне. Сейчас я это знаю. И поэтому я по-прежнему не напишу тебе их имена. Хотя, теперь мне просто стыдно. Почему он называет себя Стражем, если не собирается защищать меня? Он говорил, что обеспечит мне счастье, но потом кричал, что я… Не хочу об этом думать. Значит ли это, что я была избрана им по ошибке? Или от того, что он очень хотел есть? Вроде бы это что-то собиралось поглотить мою душу. Пожалуйста, спасите меня. Наверное, так и есть. Он сказал, что быть огнём без предназначения — тяжело. Но какое может быть предназначение у других? Кто такая наследница крови, и в чём состоит «её суть»? Вроде бы она и сама не знает об этом. Девять огней. Один из них — она. Так что же предстоит остальным восьми? Защищать её? Если честно, мне это кажется бредом. Слишком много поломанных жизней для защиты всего лишь одного огня. Значит ли это, что наследница безумно важна для судьбы нашего мира? Что-то на подобие этого, верно? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Мозг буквально кипит, когда я пытаюсь собрать воедино эту головоломку. Я осторожно лазила в библиотеку, чтобы попытаться найти хоть какие-то записи про это. Возможно, я очень плохо искала, ведь никогда не делала ничего подобного и просто мало интересовалась историей, но упоминания о «сверкающих огоньках» нашлись лишь в записи о восстановлении нашего мира. Они остановили хаос. Но ведь Огни спустились с неба. Если речь идёт именно о тех огнях, один из которых живёт во мне, почему же они питаются… душами тех людей, которых выбирают для сосуда? Разве могли Небеса породить нечто настолько ужасное? Если думать об этом дальше, то получается, что и разрушение мира остановили тоже люди. Люди, в которых вселились эти огни, после назвавшиеся Стражами. Почему же тогда никто не знает их имён? Интересно, какого это — увидеть, как твой прах развеют по ветру? Лучше уж сгореть дотла вместе с душой и никогда не видеть, как твои родные страдают, как они плачут и просят тебя вернуться назад. Пусть я действительно сгнию, пусть никогда больше не увижу света, но… пожалуйста, пусть они просто забудут меня. Если бы ты только знал, дневник, как я не хочу умирать! Но, видимо, мне ничего не остаётся кроме как смириться со своей судьбой. Звучит безнадёжно, верно? Может, даже глупо. Смерть никогда не проявляет великодушие. Мне страшно. Мне правда очень страшно.

- - -

Наруко подавила резкое желание вскочить с кровати, чтобы пронестись туда-сюда по комнате, или отбить себе лоб ладонью. Как же она не догадалась вспомнить про все те материалы, касающиеся древней легенды, которые девушка просматривала? Даже стыдно. Но теперь Узумаки отчётливо чувствовала, что сама она намного ближе к разгадке тайны своего Стража. Спасибо этой неизвестной. Если Светлая всё-таки узнает её имя, то обязательно принесёт цветы на могилу. В исходе сомневаться не приходилось — и девушка попыталась унять нервную дрожь, сжав пальцы в кулаки. Её страж — сверкающий огонёк — намного спокойней, так что для Узумаки всё должно закончиться чуть менее печально. Наверное. Но до этого ещё далеко. Она ещё успеет что-либо придумать. И если Саске отнёсся ко всему серьёзно, то и на остальных друзей Светлая сможет положиться. Наруко никак не могла понять, почему же Серый и Чёрный, которым так доверяли, отреагировали на чужую просьбу о помощи настолько отвратительно. Недоверию не место среди друзей. Наруко наконец поняла, где ей искать хоть какие-то ответы на свои вопросы. Она ведь точно видела в одной из записей строчки о том, что сейчас эти огоньки «находят предначертанных судьбой хозяев в колыбелях». Это звучало как-то так. Девушка нетерпеливо дёрнула ногой и ударилась о деревянную стенку кровати, тихо зашипев. «Нужно успокоиться. Мне нужно успокоиться». А избранные маги мучаются в странных образах, умирая. Узумаки поджала губы. Всё сходилось. Наруко глубоко вздохнула и попыталась перевернуть страницу, но что-то помешало ей это сделать. Несколько следующих листов накрепко прилипли друг к другу. Девушка нахмурилась и принялась потихоньку раскреплять их, подцепив маленькую щёлку ногтем. Страницы очень не хотели отлепляться друг от друга, но всё-таки сделали это, гонимые энтузиазмом Узумаки, которая не собиралась просто так сдаваться и пропускать возможные записи. Там должно быть что-то очень важное. С громким треском разворот наконец открылся, и Наруко вздрогнула, очень надеясь, что ничего не порвалось. На её счастье, старые записи были в относительном порядке. Точнее, Узумаки им ничего не сделала, а вот сами по себе они были определённо не в лучшем состоянии. На страницах оказались нанесены хаотичные рисунки карандашом. Большая часть почти стёршихся линий была залита чем-то блекло-красным. Светлая старательно отгоняла от себя мысль, что это кровь, которая уже начала выцветать из-за условий хранения. Наруко отчётливо видела молодую невысокую девушку. Она плакала и прикрывала ладонями своё лицо так, что его не было видно. Сквозь пальцы стекали мутные слёзы. Возможно, это было что-то другое. Коротко подстриженные волосы едва доходили до плеч. У девушки была довольно милая одежда. Особенно Наруко понравилась юбка. Светлая провела пальцев по тонким линиям карандаша, и те стали почти совсем неразличимы. Узумаки поджала губы и посмотрела на другой рисунок. Было отчётливо видно, что тот выполнен более грубой штриховкой. На ней был изображён немолодой мужчина с повязкой, скрывающей большую часть лица. На губах у него играла кривая ухмылка, а в глазах сквозил холод. И крови — если это действительно она — на нём было больше. Узумаки не сомневалась, что это тот самый мужчина, о котором шла речь в дневнике. Тем не менее, Наруко никак не могла вспомнить, видела ли этого преподавателя за время своей учёбы. Шансов, конечно, было очень мало, но если именно он стоит за всеми этими убийствами , то должен был хоть мимолётно показаться Хинате или Ино. Девушка глубоко вздохнула, не обращая внимания на мерзкий запах затхлости, и принялась читать дальше.

- - -

Дорогой дневник!

Сегодня ночью я слышала странные звуки. Будто бы за окном что-то тихо скрипело. Меня всё не отпускает ощущение какой-то странной беды. Чем больше я стараюсь узнать, тем сильнее чувствую, что эти знания давят на меня. Кажется, что слежка теперь не прекращается и вовсе, что опасность совсем близко. Я рисую на полях и стенах вариации моего конца. Кровь, стекающая с лица, и я в привычной одежде, которую и не наденешь на похороны. На обоях петля, сделанная из старой верёвки, и огромная пасть Стража. Я не знаю, как он выглядит, поэтому нарисовала кого-то, смутно напоминающего дракона. Соседки постоянно шепчутся. Может, вновь задумали какую-то гадость. Пожалуйста, прости меня, но придётся убрать тебя из тёплой и такой привычной комнаты. Шаг. И ещё шаг. Если Небеса породили огни, то моя смерть — их воля. Наверное, стоит отдать Серому его конспекты побыстрее. Чувствуешь, как текст перестаёт быть связанным? Я тоже. Многие мысли просто ускользают от меня. Мне больно. Я устала. Я, кажется, ещё раз спускалась к Стражу, но в моей памяти остались только отрывки нашей встречи. Что-то вроде этого: — Выведи эти руны. Видишь, они горят на воде под твоими ногами? — Зачем они мне? — Они подпустят к твоим секретам лишь того, кто ищет правду во имя спасения. — Но кого нужно спасать? — Тебя уже не спасти, но это не значит, что такая судьба только у тебя. И не имеет значения, огонь ты или нет, — тогда он определённо усмехнулся, — расходный материал всегда одинаков. Если, конечно же, не знать, с чего всё начиналось. Я наблюдаю отсюда достаточно, чтобы понимать такие вещи... Я не помню, что ответила ему. И не помню, ответил ли он мне. Дальше в голове проносится всего лишь одна фраза. Она всё не даёт мне покоя. Мерзкий скрипучий голос режет по ушам, словно считает, что я не имею права наслаждаться последними минутами своей жизни. А я не сомневаюсь в том, что она подходит к концу. Развела на твоих страницах меланхолию. Надеюсь, тот, кто это прочтёт, не убьётся просто потому, что проникся моими эмоциями. Тогда всё просто потеряет смысл. — Пустота — лишь один из путей к сохранению мира. Мне больно. Мне очень больно. Я закопаю тебя под деревом. И да — будь он проклят — я нанесу на кору те самые руны. Кашель режет горло. На моих ладонях осталось много крови, но я постараюсь не испачкать тебя. Кстати. Я ведь ещё не писала, что начала кашлять кровью? Если бы это увидели мои соседки, сразу же понеслись бы в лазарет, крича, что они не хотят заразиться чем попало от таких как я. Моё сердце так горит…

***

Наруко впервые решила наплевать на лекции и перехватила Саске на входе в аудиторию, сразу же потащив того по коридору. Учиха только растерянно выгнул бровь и обернулся, убедившись в том, что за ними, как ни странно, никто не наблюдает. Суйгецу и Джуго сегодня пришли пораньше и уже скрылись за дверью, чтобы попытаться договориться с Орочимару о хоть какой-то поблажке. Тёмный и Светлая сбегали именно с зельеварения. Если уточнить, договариваться с лектором решил именно Хозуки, а друга взял с собой для моральной поддержки. И имея в наличие неплохую сумму денег, Суйгецу решил, что всё пройдёт успешно. Наивный. — Что случилось? — наконец спросил Саске за одним из поворотов коридора, где многие прогульщики прятались в нише, скрытой цветами. — У меня есть портрет нашего, это очевидно, преступника, и я не могу ждать. Во время лекций нам никто скорее всего не помешает. Нужно найти Карин и Неджи. Учиха нахмурился и посерьезнел. — Уверена в нём? — Абсолютно, даттебайо! Наруко нервничала и сминала ткань своего шарфа, готовая вот-вот сорваться с места. — Думаешь, нас прикроют? — Полагаюсь на Гаару или Хаку. Но скорее всего потом придётся им пояснять, что происходит. И увильнуть не получится. Саске вздохнул. — Я не хотел их вмешивать с самого начала, так как маленькой группе намного удобней скрывать информацию, но сейчас это уже необходимо. Нужен свежий взгляд на вещи. — Шикамару обязательно поможет, — Наруко кивнула, — он гений. И Хаку тоже очень умный. — Хорошо, тогда поспешим. Нужно как можно незаметней увести Карин из бирюзовой группы. — Кстати, — Узумаки вспомнила о вопросе, что уже давно крутился у неё на языке, — а почему она попала туда? Светлая как-то спросила об этом саму девушку, но та лишь фыркнула и отвернулась. — Сама Карин отвечает, что переволновалась на вступительном тестовом экзамене. Наруко резко остановилась. — У нас был тестовый экзамен? — девушка в ужасе распахнула глаза, — как я его пропустила? — Да, — Учиха кивнул, недоумённо посмотрев на Узумаки, — ещё перед распределением на стороны. У стихийников он проходит немного в другом формате, но в любом случае присутствует. Девушка ошарашено посмотрела на парня, а потом прикинула, в какое время его должны были проводить, и поняла, что в это время она была либо уже в пути, либо в доме Ибики-сана. — Мы с Шикамару приехали к распределению на стороны, так как он в принципе не хотел поступать в Академию, а меня неправильно проверили на магию, — девушка неловко почесала щёку, — чувствую себя неудобно теперь. Будто на особых условиях поступила. Саске фыркнул, но его глаза остались серьёзными. — Зная твою историю, они имели место быть. Наруко напряглась. — Ты о чём? Тёмный прислонился спиной к стене и притянул Светлую за локоть к себе. — Частые убийства, которые так и не прекратились за долгий период. Тем не менее, директора Академии считают одним из сильнейших волшебников нашего Королевства. Понимаешь, к чему я веду? Узумаки перешла на еле-слышный шёпот. — Не хочется верить, что он покрывает кого-то из преподавателей. — Это необязательно. Я склоняюсь к тому, что у него везде есть определённые цели и сковывающие обязательства, из-за которых Сарутоби не может прямо выступить перед тем, кто стоит за вереницей смертей. И, возможно, его не сильно волнуют жертвы, — на этих словах Наруко вздрогнула, — в первую очередь он — руководитель одной из крупнейших магических школ, имеющий место в Совете при короле. Обычной смекалкой такого положения редко кто добивается. Для них результат намного важнее средств, затраченных по пути. — Мы всё ещё не забрали остальных. Саске сжал чужие плечи, развернув девушку лицом к себе. — Я говорю это именно к тебе. Он очень хочет, чтобы ты находилась в Академии, поэтому вполне мог отменить тестовые экзамены на всякий случай. Не знаю, из-за твоих ли родителей или чего другого, — Учиха выразительно посмотрел на защитный кулон, про уже бесполезную функцию которого ему говорила Наруко, — но ты нужна ему. Тебе следует быть осторожной и тщательно взвешивать каждое слово при разговоре с ним. «Страж говорил похожие вещи». — До начала лекции не так много времени. Нужно поспешить, — Узумаки вспомнила кривые строчки и зачёркнутую мольбу о помощи, — сейчас есть вещи намного важнее. Учиха вздохнул и отступил от неё на пару шагов. — Хорошо. Ты забирай Неджи, а я за Карин. Надеюсь, они ещё не успели засветиться перед преподавателями. Светлая улыбнулась уголками губ. — Главное — не нарваться на Ибики-сана. Оба согласно кивнули. Мужчина до сих пор прожигал их неодобрительным взглядом, проходя мимо. Причём, только их. Других учеников, пойманных ночью, он не трогал. Несправедливо как-то. Неджи сначала растерялся, увидев, как его подруга старается ненавязчиво приманить его к себе из-за угла, но быстро сориентировался и передал какой-то девушке, сделав усталое лицо, что он плохо себя чувствует и отправляется в лазарет. Та взволнованно потянулась потрогать его лоб, но Хьюга ненавязчиво увернулся, наклонившись за своей сумкой. Великолепный ход. Наруко даже взяла себе на заметку. А потом Светлая увидела его. К Неджи подбежал черноволосый парень, решивший, что форма ему не указ. И он оказался точной копией Гая-сенсея, да такой, что испуганная Узумаки в первую очередь решила, что преподаватель уменьшился в ходе какого-то сорванного эксперимента. Но потом ей на ум пришли слухи о любимом ученике, и девушка чуть успокоилась. — Выздоравливай во имя силы юности! Это было настолько мощное пожелание, что его услышала даже Наруко. Бедный Неджи. Когда тот вышел, Светлая даже не сразу осознала, чего этим добивалась. Благо парень увёл её подальше от аудитории, где должно было проходить его занятия. — Новый сбор? После этого вопроса Наруко наконец проморгалась, приходя в себя. — Да, я нашла портрет преступника и уверена в этом. Хьюга кивнул. Спустя некоторое время он добавил то, что крутилось у него на языке: — Рок всегда такой. К этому просто нужно привыкнуть. — А он?.. Узумаки специально оставила вопрос недосказанным, ведь всё и так было прекрасно понятно. — Нет, они вообще не родственники. И я сам удивлён. — А они сильно похожи? Лицо Хьюги посмурнело. — Безумно, — он перевёл взгляд на подругу, но всё не так плохо, как ты могла бы подумать. Тебе будет интересно познакомиться с ним поближе. Только… — Наруко была готова поклясться, что Неджи неловко, — ни за что не пересекайся с Ли, когда он пьян. Последствия могут быть непредсказуемыми. Зря второкурсник это сказал. Наруко только заинтересовалась. Интересно посмотреть на того, что в пьяном состоянии пугает даже «непобедимого» Неджи. Тем более, после дебошей крёстного всё остальное казалось детским лепетом. — Директор так и не вызвал меня к себе. Не знаешь, что с Гаеем-сенсеем? — Отделался лёгким штрафом. На следующий день на радостях обмолвился нам на занятии, что даже родители пострадавшей не стали устраивать скандал. К слову, сильная рана была? Наруко вздохнула. — Вложила слишком много магии в специальный нож. Да, сильная. Неджи усмехнулся. — Не все ещё в курсе, кто у вас так отличился, но будь готова к экзамену стать знаменитостью. Не удивлюсь, если все соберутся посмотреть на бой девушки, которая умудрилась выйти настолько сухой из воды. Узумаки ему ничего не ответила. Только мысленно вернулась к разговору с Саске насчёт директора Сарутоби. Ами пока что не выходила из лазарета, но Наруко не удивится, если девушка будет вести себя тише воды, ниже травы. Учиха с Карин перехватили их на крыльце. В беседку, что логично, никто из них не пошёл, так что спрятаться пришлось просто среди деревьев, поближе к лазарету, чтобы в случае чего забежать туда. Наруко оглядела всех и вытащила дневник, открывая его на нужной странице. — Я нашла его уже достаточно давно, но чувствовала, что пока не стоит показывать. Девушка, имя которой так и не выяснилось, писала о том, что её преследует один преподаватель. Вот его портрет. Узумаки скосила глаза на Саске. Они договорились, что про её Стража пока что говорить не будут, а вот про дневник придётся рассказать всю правду. Этот странный огонь явно та причина, по которой Светлой заинтересовались. Ещё Наруко нужно было обсудить с Саске старую легенду о спасении мира, но это можно отложить на потом. Неджи неодобрительно покосился на подругу. — Где именно ты его нашла? — На одном из деревьев увидела выжженные руны. Из дневника ясно, что его владелец сам создал своеобразное хранилище для своих записей. Карин уверенно взяла главную улику в свои руки. — Кто-нибудь знает, кто это? — Он точно преподаватель старших курсов Тёмной стороны. Имя неизвестно. — Нужно срочно найти его, — Саске хмуро осмотрел рисунок. — Не узнаю этого преподавателя, хоть и знаю всех, кто учил моего брата. — Он преподаёт что-то специфичное, — Наруко опечалилась, узнав, что Учиха бессилен. — Теме. Вся надежда на тебя была! У Тёмного дёрнулась бровь, но он стойко проигнорировал обзывательство. — Я смогу ненавязчиво опросить друзей со старших курсов, — заявил Хьюга, — но придётся торопиться. Мы не знаем, когда он решит действовать. Карин пробегалась глазами по записям. — Страж?.. — она растеряно посмотрела на Наруко. — Кто это? Узумаки вздохнула, собираясь с мыслями. — То, из-за чего всё началось. Сейчас я перескажу содержание и постараюсь ничего не упустить. Началось всё с того, что друг владельца дневника, которого она зовёт Чёрным…

***

На следующий день взволнованные друзья — за исключением Хинаты, которую уже успокоили, — окружили Наруко со всех сторон. От расправы Орочимару её благополучно отпросили, благо успели это сделать ещё перед тем, как Хозуки совершил один из самых глупых поступков в своей жизни — попытался дать взятку преподавателю растениеводства и зельеварения. В общем, Орочимару был жутко зол, а Суйгецу придётся очень и очень долго добиваться итогового зачёта для зачисления на другой курс. — Всё уже в порядке, правда, — Наруко присела на своё место и вытащила тетрадь. Ей было очень неловко из-за того, что друзья действительно сильно волновались. — Ты пропала вместе с Учихой. И это значит, что случилось что-то действительно серьёзное. Например, вы как-то травмировались на совместной тренировке, — Хаку поправил шарф подруги и наткнулся на пристальный взгляд Саске. — Расскажем чуть позже, — ровно ответил он и нагло перетянул у Наруко вчерашний конспект, который она списала вечером у Хинаты. — Твои не поделились? — недоумённо поинтересовался Гаара, наблюдающий за ними. — У них отвратительный почерк, а здесь хоть что-то понятно. Узумаки возмущённо вскинулась. — Теме, у меня нормальный почерк! В смысле «хоть что-то»? — В прямом, — Саске усмехнулся, — к слову, — он посмотрел на Хаку, — как ты планируешь отмечать свой день рождения? Он уже скоро. Наруко замерла, а потом обиженно надулась. Хината хихикнула и потрепала подругу по голове. — Не расстраивайся. — Вообще-то я хотела обсудить с вами, что ему стоит подготовить сюрприз, — девушка обиженно скинула чужую руку со своей головы. Юки удивлённо моргнул. — Я обычно его вообще не отмечаю. Все удивлённо развернулись к Хаку, даже забившаяся в угол Сакура, упорно избегающая Гаару и Наруко. Девушки, входящие в фан-клуб Учихи Саске тоже заинтересовались, учитывая любопытство их кумира. Всё новые группы людей замечали постепенно расползающийся интерес, и постепенно в аудитории повисла полная тишина. Наруко неловко улыбнулась. Странно, конечно, расспрашивать друга дальше при таком внимании, но они уже не успокоятся. — Серьёзно? Ты не отмечаешь свой день рождения? Хаку покачал головой. — Максимум только ел что-то сладкое. Мой опекун не слишком любит подобное. Какая-то девушка с передних парт, чьё имя из их компании мало кто помнил, вскочила с места с очень радостным лицом. Оно прямо кричало о том, что грядут какие-то неприятности. — Давайте устроим для Хаку-куна вечеринку! Праздник девятого, верно? Её поддержали радостные возгласы остальным. Скорее всего, многих даже не волновал повод, главное, что их группы соберутся на вечеринку и затянут остальных. Разразилось бурное обсуждение, и обомлевший Юки имел честь лицезреть, как его пятнадцатилетие собирается отмечать огромная толпа людей, с которыми он даже не общается. Наруко расстроенно упала лицом на сложенные на парте руки. Саске, конечно же, не извинился, но в его глазах явно плескалось сожаление. Шикамару пожал плечами и предложил самое оптимальное решение проблемы: — Просто свалим с этой вечеринки после начала и отметим нормально. — Теме не выпустят, — зло прошептала Наруко, не поднимая головы. На лицах Гаары, Хаку и Нары было прямо написано, что они не против бросить его там на растерзание поклонниц. Саске в ответ просверлил их уничтожающим взглядом. — Ладно, — девушка всё-таки отлипла от своих рук, — поговорим об этом потом. В аудиторию наконец вошёл вечно опаздывающий Хатаке Какаши.