За гранью

- А кого ты ожидал тут увидеть? – вопросом на вопрос ответила девушка, отходя от прицела пистолета. - Явно не тебя, Вика. Вы же не могли выжить? – спросил Вадим. Ему было важно кто мог их спасти, вряд ли бы их организм принялся самостоятельно бороться с вирусом. - Как тут выживешь, когда после смерти Морозова ты отказал нам в лекарстве, а ведь оно не давало нам полного выздоровления, всего лишь еще 24 часа жизни. Но ты и этой надежды не дал… – заговорила Виктория, тревожа воспоминания самого Вадима все сильнее… - Странно, что вы еще не наломали дров, а ведь сколько времени прошло? – искренне удивился Уваров. - Времени прошло предостаточно - пять лет и три месяца! - И что же заставило вас молчать? – недоверчиво спросил Вадим. Он упорно не понимал почему эта девушка спокойно все ему говорит. - Собственные мозги. Зачем будить лихо пока оно тихо? – солгала Кузнецова. - Ты все-таки умна, зря недооценил, а то… - А то бы завербовал в ряды себе подобных? Спасибо, что недооценил, - парировала Вика, поклонившись в шутливом реверансе. Да, вторую оплошность он себе бы не простил. Тогда много лет назад Уваров буквально залетел в школу, в лесу было два трупа – его брата и Полины. Теперь собственная жизнь уже не казалась осмысленной. Два трупа. А ведь только сейчас он понял, что существование тех двух людей давало ему ощущения всевластия над их жизнями. А теперь? Он убил собственного брата! Похожего на него, как две капли воды… Он дал убить себя Полине, которой старательно пытался сохранить жизнь, заставляя работать на «Ингрид»… В голове физрука стучал лишь один вопрос «Что делать?!» Внезапно его вернул в реальность звук падающих тетрадей… - Извините, Вадим Юрьевич, - залепетала шатенка опускаясь на корточки, чтобы собрать тетради. - Не извиняйся, я помогу… - проговорил Вадим и стал помогать девушке. - Вадим Юрьевич, с вами все в порядке? – спросила ученица, косясь на трясущиеся руки учителя. - А? Что, Вика? - У вас что-то случилось? Что-то с близкими? – проявила чудеса интуиции Кузнецова. Уваров не в силах что-то врать просто промолчал и отдал стопку тетрадей ученице. Вечером, после всеобщего отбоя в комнату учителя постучались, Вадим, сидевший у окна за рюмкой коньяка, равнодушным тоном кинул: «Входите». В комнату тихо вошла Вика, в руках у неё была кружка с каким-то чаем. - Кузнецова, на вас отбой разве не распространяется? Вон отсюда! - Кричите-кричите, сколько влезет, - улыбаясь заявила Вика и подошла к столику. - Я непонятно говорю?! Что ты здесь делаешь?! – опять заголосил Вадим. - Коньяк? – девушка поднесла к носу рюмку, - Этим вам не поможешь… - заключила Вика и вылила содержимое в раковину. - Ты что себе позволяешь? – Уваров пришел в ярость, какая-то школьница врывается в его комнату и собирается наводить порядки, он подскочил и схватил старшеклассницу за руку. Вика вскрикнула от неожиданности, но повернулась к учителю - Вадим Юрьевич, вы не имеете право причинять боль, только потому, что вам плохо. Я пришла сюда, чтобы помочь вам… - твердо заговорила Вика. Но она упустила то, что ей самой нужна была помощь, буквально несколько часов назад ей позвонил отец, и сказал, что её мама попала в автокатастрофу. Сейчас она находиться в реанимации без сознания, а врачи говорят, что шансы почти нулевые. Вика, сославшись на все и сразу, глотая слезы, сказала, что приехать не сможет совсем, отчетливо понимая, что до больницы она не доедет без ампулы. А увидев физрука в таком состоянии, она поняла, что и у него что-то случилось. Она вспомнила, что когда у Даши умерла мама, она сторонилась всех, бесконечно плакала и ссылалась, что никто не может её понять. - Не надо мне помогать! - процедил сквозь зубы Вадим.- Иди в свою комнату! - Погодите, успокойтесь, - Вика пыталась остановить учителя, который целенаправленно подталкивал её к двери, уговоры Кузнецовой прервал телефонный писк её телефона, взглянув на экран она вырвала руку из цепкой хватки Вадима и, не рассчитав сил, плюхнулась на кровать. - Да, папа, - дрожащим голосом ответила ученица. Вадим замер в дверях, мечтая побыстрее отвязаться от ученицы, а она тут еще и переговорный пункт устроила. Уваров нетерпеливо смотрел на Кузнецову, она тем временем перестала говорить по телефону, но все так же оставалась сидеть на кровати. - Вика, иди уже в свою комнату, - немного остыв сказал мужчина. Он сделал пару шагов к кровати и протянул руку девушке. На удивление она взялась за руку, но так и не встала она подняла глаза на Уварова и тихо сказала - Мама умерла. Я её больше не увижу…. – глотая слезы заговорила ученица. - Что? – непонимающе Вадим посмотрел на Вику, но она его уже не слышала, она сидела и плакала. Вадим даже улыбнулся, везет же… Вот Вика так порыдает и её отпустит, а он должен держать все непременно в себе. Того что он натворил знать не следует никому. Он присел рядом с Викой и приобнял её за плечи, нашептывая что-то успокаивающие. А Вика только плакала и плакала иногда говоря что-то о маме… Вадим смотрел на девушку и именно сейчас начал находить какие-то сходства с Полиной, правда она никогда не плакала при нем… Но какие-то движения были очень схожие и как он раньше думал характерны только для Мальцевой. А может это всего лишь временное помутнение разума. Вернее так он и есть, внезапно Уварову захотелось обнять её, успокоить да просто поцеловать… Не долго думая так он и поступил. Виктория ответила на поцелуй и сама обняла Вадима, может быть сама того не контролируя. Уваров аккуратно повалил девушку на кровать, на мгновения забываясь, пытаясь все больше погрязнуть в собственном желании, просто отдаться собственным чувствам, девушка вполне охотно отвечала на его прикосновения, отзываясь обрывками фраз, некоторые из которых даже не доходили до мужчины. Неловко дернув за собачку на молнии толстовки Вадима, Вика ухмыльнулась собственному волнению и нелепости, Уваров улыбнулся и, продолжая так же нависать над девушкой, снял через голову толстовку и отправил её небрежным движением в дальний угол комнаты, перед Викой предстало красивое, накаченное тело Уварова. На Кузнецовой продолжала находиться рубашка и джемпер, на мгновение она прокляла всю эту школьную форму, из-за того что в данном случае стоит больших усилий разобраться с многочисленными пуговичками. На секунду она замялась, не зная, что делать дальше… Вадим же хищно улыбнулся и в считанные мгновения освободил Вику от некоторых предметов одежды, продолжая её целовать и блуждать руками по её телу… …Утром девушку разбудил звук мобильника, на этот раз писклявил телефон Вадима, он, чертыхаясь, потянулся за аппаратом. - Да, хорошо, скоро буду, начинайте без меня… - проговорил он, косясь на девушку. Ему казалось, что она спит… Вадим смотрел на ученицу и недовольно вспоминал вчерашнюю слабость по отношению к этой беззащитной девушке. Открыв глаза Вика посмотрела на Вадима, задумчиво собирающегося, вспоминать ей было не о чем, события этой ночи она помнила явственно, в этот раз её не беспокоило чувство вины, единственно, что омрачало её так это событие, которое сказал ей отец – смерть мамы. - Вика, надеюсь ты понимаешь… - начал он, но Вика в тот раз опередила его. - Что все это было не совсем серьезно, и мы оба нуждались в утешении, - улыбаясь сказала Кузнецова и потянулась. - С тобой все хорошо? – немного обеспокоено спросил Уваров, присаживаясь на край кровати. Если честно признаться самому себе, то это был первый искрений порыв заботы…. Оставив этот вопрос без ответа, она стала одеваться и буквально через минуту они вроде как незаметно выбрались из комнаты… Вадим улыбнулся и отправился в сторону библиотеки, Вика же, закусив губу, отправилась в душ… Потом, спустя какое-то время именно она была инициатором разговора с Уваровым насчет вакцины, но… Несмотря ни на что, он сказал твердое «нет», оставляя вопросы о жизни самим ребятам. То что шестеро подростков выжили, осталось тайной… - Тебе спасибо, - неловко обронил Вадим, выныривая их общих воспоминаний.-Так кто вас спас? - Петр Алексеевич Морозов, - улыбаясь во все тридцать два сказала Вика. - Он умер, ты помнишь… - презрительно бросил он, задумываясь над мыслью, а не тронулась ли умом Кузнецова - Для вас, а нам он успел сделать первое и последнее доброе дело, - догадываясь о мыслях Уварова, пояснила Вика.