Вишня в шоколаде

      «Я влюблен, наверное, в самого брутального гомофоба в мире», - думал Егор, незаметно наблюдая за объектом своей болезненной привязанности. Разве можно было учудить что-то более безумное? Оказывается, можно. Не зная, как выразить свои чувства, вот уже три месяца Егор подкладывает ему в рюкзак шоколадки и с тихим восторгом наблюдает за редкими улыбками Романа, когда тот эти подарочки находит. Егор не оставляет записок, не пытается намекнуть, что это именно он тайный поклонник Ромы, просто живет день ото дня этими улыбками, и сам улыбается себе под нос. Несмотря на романтичную натуру, парень все-таки реалист и понимает, что шансов у него нет. В лучшем случае разбитый нос, а о худшем даже думать не хочется.       Так уж повелось с первого курса. Несколько недель ребята знакомились и притирались друг к другу. Егор Ильин, невысокий, шустрый, рыжеволосый синеглазка сразу стал душой группы и главным заводилой с неуемной фантазией. С Романом Рязановым они, если и не были полной противоположностью, то уж точно находились на разных полюсах. Высокий, широкоплечий Роман больше отмалчивался, наблюдая за всеми с последней парты. Он не был угрюмым и нелюдимым, нормально общался со всеми, но близко никого не подпускал. Егор сразу обратил на него внимание. Спортивный, черноволосый, предпочитающий одежду темных тонов. Только глаза удивительного оттенка живой переливающейся ртути в контрасте с черными ресницами выглядели убийственно. Радар Егора моментально заприметил самого мужественного и брутального самца на всем курсе, и это было начало той самой пропасти, в которую парень все-таки угодил. Да, Егор был геем, но его не интересовали инфантильные манерные мальчики, ему нравились мужчины, настоящие, сильные, с таким вот пронзительным взглядом. Ильин сразу понял, что тут ему ничего не светит, только глупое сердечко не хотело слушаться и трепыхалось загнанной птичкой, стоило Роме подойти близко или заговорить. А потом наступил трындец. Точнее, первая его часть.       В начале семестра Егор пригласил всю группу на свой день рождения. Народу собралось много, решили съездить на дачу. Золотая осень, тепло, свежий воздух и шашлыки, что может быть лучше? Приехал даже молчаливый Рязанов, заставивший Егора пережить первый в жизни эмоциональный оргазм, когда пожал ему руку и приобнял за плечи, поздравляя с совершеннолетием. А спустя несколько часов, перебрав с пивом, Егор совершил свой каминг-аут. Он не скрывал своих предпочтений, но и не афишировал. А там, на даче, атмосфера к вечеру стала совсем раскрепощенной, и Егор, уставший отбиваться от недвусмысленных предложений девушек, заплетающимся языком сообщил, что вообще-то предпочитает парней. И надо ж было в тот момент увидеть физиономию Рязанова, застывшего у двери. Красивое лицо исказила гримаса отвращения. У Егора в груди закололо, он не успел и слова сказать, как Ромка выскочил за порог. Как парень добирался до города на ночь глядя, Егор не знает до сих пор. Все выходные были испорчены, он переживал и нервничал, и вздохнул спокойней, только когда увидел Рому на парах в понедельник.       С этого момента их отношения изменились кардинально. Многие в группе теперь косо посматривали на Егора. Как ни странно, девушки сразу взяли рыжего птенчика под свои многочисленные крылышки, в обиду не давали. А со временем и парни привыкли. Егор не жеманничал, к одногруппникам не приставал, оставался таким же веселым и компанейским, ребята и рады были, одним конкурентом меньше. Зато, если надо было помочь девушку встретить с вокзала или проводить чью-то младшую сестру – это всегда к Егору, он никогда и не отказывал и был надежным, как скала. Один только Рязанов продолжал смотреть на него как на пустое место. Прищуренный насмешливый взгляд, кривая ухмылка, ежедневные тычки и злые подколки больно царапали в груди. Егор успокаивал себя, знал ведь, что Рязанов натурал, но не ожидал, что тот окажется таким ярым гомофобом.       Впервые Рома ударил его в конце первого курса. Обычно физкультура у них проходила в разных подгруппах, Рязанов играл в гандбольной сборной университета, Ильин же ходил на легкую атлетику. Но в тот день получилась смежная пара, и среди двух десятков парней в раздевалке оказались и Егор с Ромой. Ильин старался побыстрее переодеться, ни на кого не глядя, чтобы ненароком не выдать себя. Быстро натянув майку и шорты, парень шагнул к выходу и наткнулся на высокую фигуру. Перед ним был Рома. С голым торсом. Бля.       Егор и рад бы отвернуться, но тело перестало слушаться, а жадный взгляд против воли выхватывал детали – смуглую кожу, пресс с едва проступающими кубиками, тонкую дорожку волос, исчезающих за резинкой тренировочных шорт. А на груди, расправив крылья, взлетал золотой феникс. У Егора пересохло во рту от одного вида этой татуировки. Казалось, еще секунда, и он потеряет сознание.       Сознание он не потерял, но отлетел к стене от сильного удара. Мир сузился до злых серебристых глаз, обжигающих ненавистью. - Нехуй пялиться на меня, пидор ебучий. Еще раз увижу – кастрирую. Понял?       Егор поднял обалдевший взгляд. - Что-то бурно ты реагируешь. Может, я тебе нравлюсь, а?       Растащили их одногруппники. Егор в глубине души был им благодарен, вряд ли он ушел бы на своих двоих. С тех пор он всегда переодевался в мужском туалете, а после пары ждал, пока все уйдут, чтобы принять душ. А татуировка часто ему снилась, и Егор краснел, вспоминая, что вытворял в этих снах.       Второй курс прошел в том же духе. Они игнорировали друг друга, но когда сталкивались – происходил взрыв. И если в чувствах Романа все было ясно, то Егор, в глубине души, все еще был влюблен. Подтверждая неписанную истину о любви и некоторых парнокопытных.