Чем дальше в лес...

      Снег плотно лежал на ветках, креня деревья к земле. Над тропами склонялись своды древесных аркад, украшенных искрящимися ледяными мазками. Облака, летом так свободно парящие на небесах, подчиняясь странному притяжению, словно устали, опустились, окутали лес со всех сторон, очертили каждую тропу, пробежались неощутимым дыханием по старым следам таинственных зверей. Даже боги, покинув поднебесные просторы, ушли танцевать на юг, туда, где всегда светит приветливое солнце. Среди деревьев не слышно ни звука. Все словно умерло.       Хруст снежной прослойки под копытами Хинаты поглощался какой-то неведомой силой, и Кагеяма мог услышать стук своего сердца, спокойный и размеренный. Он сильнее кутался в покрывало, держась за плечо маленького кентавра. Мышцы лошадиной спины с каждым размашистым шагом плавно перетекали под его ногами, и его клонило в сон, но он одергивал себя без желания замерзнуть до потери сознания.       - Ты как там? - спросил его Хината, оглядываясь. Из-под шапки смешно торчали рыжие вихры. Кагеяма поморщился и потер отмерзшую челюсть.       - Нормально, - ответил он, натягивая на кентавра шапку посильнее. Тот поморщился и, буркнув благодарность, смущенно отмахнулся. Они вышли на узкую прогалину, но тут резко Хината отшатнулся и повернулся, отчего человек чуть не упал. Он сделал два шага назад, отошел за укрытый снежной шапкой сухой кустарник и, чуть согнув ноги, показал принцу с шепотом: "Смотри!" - на другой край леса. Кагеяма, пригнувшись, вгляделся в черно-белую границу.       Среди снега, взяв под уздцы лошадь, стоял человек или что-то, выглядевшее человеком - после знакомства с кентаврами Тобио разучился верить своим глазам. Он стоял неподвижно, словно ожидая чего-то, лишь иногда потирая замерзшие руки; его волнистые рыже-коричневые волосы растрепались под порывами яростного зимнего ветра. Однако цвет его плаща что-то напоминал Кагеяме, и когда таинственный человек повернулся к нему лицом, его словно пронзило: это было то самое лицо, которое он никогда не смог бы забыть - пропавший в проклятом лесу и сгинувший насовсем, потерянный наследный принц северного королевства Оикава Тоору! Теперь он довольно сильно отличался от своего прошлого мрачного состояния. Он стал еще бледнее, чем раньше, но не болезненней - будто бы наоборот светлее и радостней. Его глаза блестели от снежных искр, и он словно сам мерцал, источая какое-то благоговение, отчего Кагеяме тут же захотелось вдохнуть грудью побольше воздуха, почувствовать это неизвестное ему спокойствие. Но когда очередной порыв дикого ветра попробовал сорвать шарф с шеи Оикавы, принц поперхнулся от неожиданности: у Оикавы голова летала отдельно от тела!       - Черт! - удивленно воскликнул Кагеяма, отчего Хината встрепенулся, оглядываясь на него с круглыми глазами.       - Что ты? - икнул кентавр, переступая с ноги на ногу. Человек прижал руку к губам, жалея, что его голос настолько громкий.       - Посмотри, у него же голова отдельно от тела, или мне просто кажется? - он показал пальцем на Оикаву. Хината прищурился, всматриваясь, а потом, фыркнув, захихикал.       - У него кристальная шея, слепень! - сказал он, хлопая обиженного Кагеяму по ноге. - Глянь, она же сверкает! Прямо искрится! Наверное, контрактник или что-то вроде. Бездушный, верно.       - Бездушный? - принц еще раз присмотрелся, и увидел, что на шее Оикавы и правда вместо пустоты блестят какие-то вкрапления. Кентавр переступил с ноги на ногу.       - Ну, тот, кто душу отдал. Говорят, что тот, кто душу отдает, уже из лесу - ни ногой.       Принц хотел было окликнуть старого знакомого, но осекся: человек вдруг оглянулся на лес позади и, поведя лошадь, побежал, увязая в снеге, вдоль кромки пролеска. Звонкий голос, который Кагеяма не слышал годами, разнесся по лесу гулким эхом:       - Хаджиме!       Из чащи навстречу вышел другой силуэт, черный, контрастирующий с ослепительным покровом. Голову его прикрывал плащ, лицо - обращено к Оикаве, который со всех ног спешил ему навстречу. Ни Кагеяма, ни Хината не могли оторвать взгляда, им казалось, что они видят какую-то совсем личную встречу.       Из-под капюшона блеснули глаза, яркие, как холодное лазурное небо.       Хината задрожал, а потом развернулся и рванул со всех ног прочь, перестукивая копытами по замерзшим кочкам, натягивая шапку на уши и шепча: "Это хозяин тумана, Кагеяма, сам хозяин тумана! Уносим ноги!"       Иваизуми долго смотрел на другой край перелеска, гадая, почудилось ли ему или нет, пока Оикава не добежал до него, бросаясь на шею. Он вдохнул поглубже, обвивая руками немного исхудавшую фигуру и чуть набираясь терпения, потому что он знает, что оно ему понадобится, как ничто другое. Оикава улыбался, его красные от мороза уши горели, и он прижался губами к холодной скуле духа, вызывая у того волну румянца.       - Как прошло? - спрашивает он. Иваизуми кривит ухмылку, суя руки под теплый плащ, вызывая у шатена приглушенное хихиканье и возню.       - Вполне сносно, - отвечает дух. - Домой, Тоору?       Оикава щурится и невзначай касается ладонью чужого затылка, склоняя голову.       - Домой.