Муж для царевны

Оказавшись в закрытой каюте, как на родине в терему, к девушкам снова возвратились их страхи. - Не боишься ли ты всяких соблазнов и искушений коварных и грешных закатных земель? – спрашивали царевну девушки из свиты. - Да какие там искушения? – недоумевала Дуня, - Меня саму от всего этого воротит. Молчите, я понимаю, что всего и не знаю. А то, что знаю, меня не привлекает. Вот Сонюшкин возлюбленный – Васька Голицын, на что русский по происхождению, а ярый западник – сыновей заставляет портрет Людовика 14 носить, а там тьфу, а не мужик. Разве какую девку заинтересует молодец в финтифлюшечках? А ведь король давно уже покинул юношеский возраст, а одет как пятилетняя девочка. А сколько у него в доме иностранных штучек – с ума сойти! Еще и всякие инороднцы к нему ходят как домой. Да и одежонка – смешнее не придумаешь. Я, конечно, с ним лично не общалась и не видела – все Софья рассказывала. - Вот выйдешь замуж, -- начала одна из девушек, - И как же жить будешь с мужем? Потом и любопытство тоже… - А тлетворное воздействие басурманской веры? – напомнила другая. - А ухищрения заморских совратителей? – спросила третья - Будем молиться Богу, чтобы он отвел от лукавого, - вздыхая ответила царевна, - Вера моя православная тверда, а что до моей неопытности и незнания, то положимся на Божью волю. К тому же все равно долго с супругом не придется жить. Соня сказала, родишь наследника, а лучше нескольких, и можно обратно, чтобы воспитать наследников настоящими русскими православными государями. Девушки пали на колени в красный угол, который специально для такого случая соорудили в каюте, и стали горячо молиться. В таких страхах и разговорах царевна и ее свита провели несколько дней, пока корабль не достиг Амстердама. В порту было шумно, толпились корабли из разных стран, и уже из окна было видно, что народу там видимо-невидимо, и несмотря на то, что город в целом выглядел богато, было ясно, что жить в этой стране не так просто. Евдокию больше поразил торопливый темп жизни в этом краю. Царевну и ее свиту под покровом специальной ткани высадили в закрытый экипаж, во второй перенесли многочисленные сундуки. В Голландии посольство приняли хорошо. Бурмистр Амстердама Николаас Витсен сам был заинтересован в налаживании связей с Россией. Витсен сам в свое время был в составе голландского посольства при посещении России, поэтому представлял, с кем имеет дело. Но пока посылы переговаривались с бурмистром и правителем Голландии Вильгельмом Оранским, царевне делать было нечего. Ее свита чуть ли не каждый день спрашивала насчет женихов, на что послы обещали посмотреть и послушать, а пока некогда. А у здешнего правителя, увы, безродных младших братьев нет… И вообще голландцы – народ в основном торговый, размеренности в делах не терпят. Правда, послы все же вздумали намекнуть, мол, есть такая невеста, может и у вас кто есть на примете. Но стоило королю вздумать попросить хотя бы на портрет взглянуть, тут же одернули, не положено! Даже и на портретах видеть. Да и зачем? Все равно не ему, как женатому человеку жениться, мало и что, там в Европе по портретам положено. С лица не воду пить и шубу не сошьешь. Вильгельм может спросил и из любопытства, но тут обиженно замолчал. Вот бурмистр почти купецкий сын, может и у него кто есть из родных, и тем более, что сам интересуется Россией, но не за купца же царскую дочь выдавать? Ладно бы хоть завалящий дворянин. Чтобы развлечь царевну со свитой и заодно показать им страну, их возили в закрытых каретах по Амстердаму. Девушки удивлялись и делились впечатлениями. Как ни странно, каменные дома не особо понравились, такие дома казались неживыми, хотя на самом деле они и были очень оживленными. А теснота и некоторые узкие улочки, вообще ни в какие ворота по русским меркам не лезли. Девушек больше поразило, что народ все время кишмя-кишит на улице, никто на обеденный сон не закрывается. Дивились также одеждам и быту. Русских поселили, хоть и отдельно, по их же просьбе, но все-таки в иностранной обстановке. Царевне были непривычны и светлые комнаты (в тогдашней Московии они были маленькие и к тому же достаточно мутные), другой мебели. - И все равно у нас уютнее! – заявила Дуня, - Пусть и просто! Я даже уже скучаю по нашим русским лавкам, которые одновременно были и скамейками и кроватями. - Особенно учитывая, что сама спала на куче подушек и перин, - не удержалась одна из девушек и тут же испуганно замолкла, вспомнив, что перед ней царевна. - Вот-вот! На чужбине и понимаешь ценность родного! – не рассердилась Дуня, - К тому же сколько здесь перин и подушек? А! Подушек действительно почти не было. Но ведь все равно с собой необходимое взяли, так что русские вещи пришлись к месту. - А еще сходить бы в баньку! – сказал кто-то. Бани не оказалось. Предложили принять ванну, с трудом втащив ее в комнату (девушки едва успели спрятать царевну). - Ну что за страна, если даже бани нет! – жаловалась Дуня, - Корабли есть, товары со всего света, а бани, что самое главное – нет! - Тебе бы все-таки как-то женихов искать, Авдотья Алексеевна, - напомнила снова девушка из свиты. - Будешь тут думать о женихах, когда быт не налажен, - проворчала царевна, - Да и послы не то, что стоящего, а вообще ничего не предлагают. Саму же как русскую царевну меня как не выпускали, так и не выпускают. Девушки задумались. В самом деле, как и где? А бедные голландские слуги замучались таскать для каждой девушки новую ванну с чистой водой. Через некоторое время послы заявили, что хотя первый блин и оказался комом, расстраиваться не следует, Голландия – не единственная страна, которую планируется посетить. К тому же если что, то и на обратном пути. А сейчас надо собираться посетить следующее государство. - И к чему такая спешка? – спросила Дуня. - Нужный нам корабль скоро отъезжает и так удачно, что в Англию, а потом когда еще дождешься. Надо пользоваться моментом, - объяснили ей. - Ну надо, так надо, - согласилась царевна со вздохом. Ей, признаться, больше хотелось бы домой, а жениха, так и быть, пусть сами привезут. Но посольству дали четкие указания, а против московского правительства в лице сестрицы Софьи она идти не осмелилась.