Сердцу не прикажешь.

Несмотря на десятиградусный мороз, солнце светило ярко. Белый снег, укрывший поле, через которое они проезжали, отбивал свет, ослепляя и заставляя прикрывать глаза юного омегу. Парень незаметно вытирал влагу с ресниц, стараясь не раздражать будущего родственника, который и без того выглядел недовольным. Что-то внутри подсказывало, что не так должен выглядеть счастливый жених, но не ему судить, сам же еле сдерживается, чтобы не разреветься, стараясь отвлечься на вид за окном дорого автомобиля. Солнце, которому не было дела до страданий молодых людей, светило все ярче, и даже, кажется, пыталось прогреть землю. Но белоснежное покрывало удачно отбивало теплые лучи, отчего снег на поле словно искрился. Альфа старался не смотреть на юношу, которого в отчаянии купил себе в качестве жениха. Именно купил, потому что на сватовство это было мало похоже. Скорее деловая сделка, в которой обе стороны получили желаемое. Опекун мальчика – деньги, а он – невинного смазливого мальчишку, что дергался и сжимался от каждого слова обращенного к нему, что еще больше раздражало. Возможно, с омегой плохо обращались, или глубокий властный голос с хрипотцой нагонял ужас на юношу, но альфа предпочитал думать, что омега просто боится его внешности. Два метра роста и сто килограмм веса, действительно внушали если не страх, то невольное уважение к широкоплечему брюнету. Крупный мужчина напоминал медведя. Черные, даже на вид жесткие волосы, темно-карие, почти черные глаза, и суровый взгляд на вечно хмуром лице. В классическом костюме он выглядел безупречно, и лицо его было бы красивым, если бы не шрам, что начинался над бровью, и, пересекая правый глаз, заканчивался на щеке. Мужчина был недалек от истины, ведь омега и, правда, безумно боялся его внешности, но еще больше его пугал внутренний мир альфы, что казался хрупкому мальчику темной бездной еще более ужасной, чем лицо жениха. ОН боялся, что с этим человеком ему будет еще хуже, чем с опекуном. Хотя, куда хуже? Разве что тот заставит его родить и потом отберет ребенка, а омегу отдаст в бордель. В силу того, что опекун целыми днями не выпускал его из комнаты, а единственным развлечением мальчика были книги, которые подбирал ему дядя, у омеги было своеобразное восприятие действительности. Дядя, заметив, что полноправный наследник небольшой компании, которая осталась ему от родителей, и сейчас была под контролем опекуна, увлекся литературой, да и еще какой! Он видимо раскопал в библиотеке отца его старые книги, еще тех времен, когда тот только решил открыть свою фирму, и сейчас неотрывно изучал нюансы управления и работы финансовых компаний. Опекун решил, что его собираются сдвинуть с поста директора, и, отобрав у омеги книги, заменил их на более подходящую, по его мнению, литературу. И если бы это были романтические книжки, возможно, омега вырос бы нежной фиалкой, что днем и ночью мечтает о любви. О рыцаре, что как в тех книжках, однажды появится в его жизни, победит дракона, (в данном случае дядю), и увезет его в свое королевство, где они будут жить долго и счастливо. Но дядю не устраивал вариант, что племянник будет счастлив, хотя б в мечтах, поэтому он покупал ему книги исключительно негативного содержания. В крайнем случае, вырывал страницы, заканчивая каждую историю жалким, брошенным омегой, который никогда не обретет своего счастья. Парень интуитивно чувствовал, что не может быть в жизни все так плохо. Его же родители были счастливы! Но фантазия юноши уже вырисовывала все новые и новые картинки будущего, где он, словно герой из книги которую «подправил» дядя, никогда не обретет своего счастья. Снег искрился, отбивая свет которым так щедро с ним делилось светило. Прищурившись, юноша не сразу разглядел вдалеке огромные ворота. Он кинул короткий взгляд на своего жениха. Тот все также равнодушно вел машину, скрывая холодные глаза за стеклами очков. Омега сдержал печальный вздох, не смея привлекать к себе внимания, и снова уткнулся в окно, прикрывая глаза, и пытаясь прогнать навязчивые картинки, что не спешили исчезать. Машина остановилась перед парадным входом в загородную виллу. Альфа снял очки, тяжело вздохнул, и, вынув ключ из зажигания, впервые с момента «покупки» заговорил со своим приобретением. - Имя, - приказ. «Словно псу» - подумал юноша. - М-микки, - жалобно протянул омега, почти вжимаясь в дверцу машины. - Значит так, Микки. С сегодняшнего дня, ты – мой жених. На правах будущего мужа, можешь менять все, что тебе не понравиться в особняке. За исключением закрытой комнаты на втором этаже и моего кабинета. Остальное же в полном твоем распоряжении. Одежду, продукты и все, в чем нуждаешься, говоришь Патрику, он привезет. Патрик – дворецкий. С остальной прислугой познакомишься сам. Мне нужно уехать по работе, это срочно. Поэтому осваиваться будешь уже сам. Альфа наклонился к Микки, обдавая пухлые губы, горячим дыханием. Омега зажмурился и весь сжался, ожидая поцелуя. Но сбоку послышался легкий щелчок, и, открыв глаза Микки понял, что альфа просто открыл дверь машины, ожидая, когда омега покинет ее. Юноша постарался как можно быстрее покинуть машину, практически выскакивая из нее, и когда он почти решился сделать шаг к дому, ему в спину послышался необычайно нежный голос альфы. Он покинул машину, и, подскочив к омеге, нежно притянул его для поцелуя. Язык осторожно скользнул меж приоткрытых губ, увлекая мальчишку в первый в его жизни поцелуй. Микки вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног, а коленки подкашиваются, отказываясь держать разомлевшего от первой нежности к нему жениха. Аккуратно придерживая омегу за талию, альфа отстранился, и, убедившись, что парень в состоянии стоять на своих двух, направился снова к машине. И перед тем как сесть, довольно громко окликнул. - Котенок. Я вернусь через три месяца, и мы сразу же сыграем свадьбу! Будь умницей, - почти промурлыкал альфа. Такие разительные перемены в поведении к нему этого, казавшегося жутким мужчины, вгоняли в ступор. И проводив взглядом уезжающие авто, все еще не в силах прийти в себя, Микки, наконец, повернулся к дому. В окне на первом этаже мелькнул силуэт, омега не успел рассмотреть, кто же наблюдал за ними. Когда до входной двери оставалось пару метров, оная распахнулась, и к омеге вышел пожилой мужчина. Дворецкий словно отражение своего господина был также хмурым и серьезным. Он учтиво склонил голову перед опешившим омегой, и представился. - Мистер Тернес, полагаю, - дождавшись утвердительного кивка, мужчина продолжил, - Мое имя Патрик. Я дворецкий в имении господина Лаелла. С сегодняшнего дня, я к вашим услугам. Если что-то потребуется, дайте мне знать. - Благодарю, - тихо ответил Микки. - Что ж. Пройдемте в дом, я покажу вам вашу спальню, господин. Микки старался сильно не отвлекаться на интерьер дома. Насмотрится еще. А вот отстать от дворецкого почему-то не хотелось. Страх разгневать или настроить против себя обитателей этого дома все еще таился в мыслях омеги. Ведь не может же все так удачно сложиться, только не у него. Наконец путаные коридоры закончились, и Патрик открыл дверь в комнату, ожидая пока омега зайдет в нее. - Через час прибудет человек с торгового дома, - на удивленный и даже вопросительный взгляд юноши, дворецкий разъяснил, - чтобы снять мерки, и обсудить с вами стиль одежды который вы предпочитаете. Обед будет не скоро, я распоряжусь, чтобы горничная подала бранч к вам в комнату. Или предпочитаете поесть на веранде? - В комнате. Спасибо, Патрик, - тихо добавил юноша. – Патрик? - Вы что-то еще хотели, господин? - Да, - Микки замялся, - Я хотел бы спросить, ну… как зовут моего жениха? – выпалил омега покраснев. Дворецкий лишь немного приподнял бровь, но своего удивление или замечаний не выказал. - Гарри, господин. Гарри Лоренцо Лаелл. Только не зовите его вторым именем. Он этого не любит. Отдыхайте.