Любовь - тоже страх.

Музыка раздается из колонок, расставленных вдоль стен клуба. Она во всех фракциях разная. В Отречении музыки нет вообще, в Искренности и Эрудиции - это в основном классика, Дружелюбные любят веселую музыку, песни под гитару. В Бесстрашии музыка тяжелая, ритмичная, резкая, полностью соответствующая жителям фракции. В первое время мне казалось, что это не музыка, а кто-то бьет по кастрюлям поварешкой, затем привыкла. Сейчас она мне даже нравится. Народу в клубе много, очень много. Невозможно разглядеть отдельно каждого человека, они кажутся одной массой, переливающейся в зависимости от цветов одежды людей. Пробраться до барной стойки не так уж и просто. Бесстрашные двигаются, танцуют, не давая мне нормально пройти между ними. Мне кажется, что их танцы слишком, эм, откровенные, что ли. Возможно, годы проведенные в Отречении дают о себе знать. Ну, хоть где-то. Наконец-то добравшись до бара, пытаюсь привлечь внимание бармена. И когда это, все-таки, происходит, перекрикивая музыку говорю: — Меня зовут Эн! Макс должен был открыть счет на мое имя, — кричу прямо в ухо бармену. Он кивает, ищет какие-то бумаги за стойкой и когда находит - наклоняется ко мне. — Полное имя! — ничем не примечательный паренек, среднего роста. Цвет глаз и волос рассмотреть нереально из-за цветомузыки, отбрасывающей разноцветные блики на все, что находится в клубе. — Анастасия! Анастасия Страйкер! — видимо, мое настоящее имя используется в целях безопасности. Старший лидер открыл счета на мое имя во всех заведениях, находящихся на территории фракции. Это позволяет мне покупать все, что я захочу, не платя за это. Такие привилегии есть только у лидеров и командиров отрядов, их всего семь. Парень сверяется с какими-то бумагами. — Все правильно! На твое имя открыт счет, — в этой фракции редко, кто обращается на «вы», даже с незнакомыми людьми. — Я Скай, кстати. — Приятно познакомится, — к этому моменту моя компания уже окружила меня со всех сторон. Сажусь на стул, на который без каблуков я бы только с прыжка смогла забраться. За выбор выпивки отвечал Юрайа. Как он сказал, опыта у него больше. Ну и флаг ему в руки, я-то в этом не разбираюсь. Все, что мне приходилось пить, это виски. И то не больше половины стакана. «Маленькая еще», — говорили мне мои тушки. А у меня и желания особого не было. Зато сейчас есть, причем сильное. Вижу, что Джен смотрит куда-то на противоположный край барной стойки. Приглядевшись, понимаю, чего это она так залипла. Там сидит Четыре. Все бы ничего, но он тоже смотрит на нее. Вот бесстыдники, у всех на виду глазки друг другу строят. — Он тебе нравится, да? — говорю ей на ухо. Все ровно нас тут не услышат. Я не могу видеть ее лица, но знаю, что она покраснела, — скажи честно. — Да, он мне нравится. Вот только надеяться мне не на что, — в это время приносят выпивку. Сказав ей, чтобы она не волновалась - она не может не нравиться, подвигаю ей стопку. Так и понеслось. Юрайа заказывал, все пили. Первая стопка обжигала глотку, приходилось терпеть. Не знаю, что это за гадость. Надо будет завтра спросить. С каждой последующей порцией алкоголя становится легче. Вижу, что Джен пьет меньше всех, первый раз все-таки. В какой-то момент, после очередного глупого тоста за мое здоровье, который, кстати, уже никто не слушал, все решили пойти танцевать. Решить-то решили, надо же еще со стула встать и не свалиться. У меня это не очень-то получается. В теле появляется приятная слабость, легкое головокружение, спутанные мысли. Мне нравится. Буквально втискиваюсь в толпу людей и начинаю двигать телом. И сейчас уже не важно, как я относилась к таким танцам до этого. Музыку я слышу приглушенно, двигаюсь как будто в трансе, запрокинув голову назад, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Чувствую, как люди возле меня двигаются, всем телом, блин, чувствую. Слишком близко, слишком душно. Мне не известно, сколько времени я танцую, да и вообще сколько времени мы провели в клубе. Нужно отдышаться, желательно на свежем воздухе. Найти друзей просто нереально, слишком много народу, я не удивлюсь, если сейчас они стоят рядом со мной, а я их просто не вижу. Да я ничего не вижу! Только силуэты и яркие огоньки, летающие по всему клубу. Нужно выбираться. Протискиваюсь через толпу, иногда хватаясь за людей, чтобы не упасть. Так, до стенки я добралась. Теперь надо идти вдоль, так, может, и до выхода дойду. Черт, додумалась же каблуки одеть! Рост компенсирую, тьфу! Отсутствие мозгов надо компенсировать! Ползя вдоль стены, я мысленно признаюсь ей в любви, ведь если бы не она, валялась бы я, прям тут, на полу. О, дверка! Открываю ее и попадаю в небольшой коридор, заканчивающийся так же, как и начинающийся - дверью. Точно, мы же заходили отсюда, значит, правильно иду. Все также по стеночке пробираюсь к выходу. Дура я, дура! Ну, нет бы спокойно в Яме посидеть, в клуб она поперлась! Напиться она хочет! Ну, и как!? Нравится!? Идиотка, никогда больше пить не буду. Душно. Коридор кажется бесконечным. А ведь как начиналось хорошо! Эйфория, веселье, радость, танцы. Теперь что? Тошнота, ноги отказывают, спать хочется, пипец как. Фуф… Дошла наконец то. Открываю дверь и выхожу на улицу. Приятный прохладный ветерок дует прямо в лицо. Ни смотря на время суток, сейчас довольно тепло. Спускаться по лестнице я не решаюсь, поэтому просто облокачиваюсь на перила и стараюсь дышать как можно глубже. Лишь бы не уснуть. — Мне кажется, что в это время ты должна быть в другом месте, — даже не открывая глаз, понимаю, что это Эрик. — Со-олнышко-о... — блин, я же не вслух это сказала, да? — Что? - Погода, говорю, хорошая, — открываю глаза, вижу, что он стоит, прислонившись к стене рядом с дверью, прямо напротив меня. Потягивает пиво из бутылки. — А кто-то уже хорошенько налакался, да? — усмехается, делая очередной глоток с горлышка. — С чего ты взял? — скрещиваю руки на груди, при этом стараясь не покачиваться. — И что же это за повод такой, что ты нажралась так, при этом и правила нарушила? — забыла совсем. Сейчас еще и наказание придумает, поганец. — У меня день рождения. Эрик, а у тебя раздвоение личности? — он непонимающе смотрит на меня. — Поздравляю. Нет. А с чего такие вопросы? — неужели мистер Самый умный еще не понял? — Ну смотри, — прикасаться голой спиной к холодному железу не очень приятно, поэтому делаю шаг вперед, немного шатаясь, — сначала ты меня на ринге убить пытаешься, потом на руках таскаешь, «тише, девочка, потерпи, девочка», — пытаюсь скопировать его голос, — потом успокаиваешь меня, а на утро заявляешь, что сделал это только потому, что пил. Мне кажется, что в тебе два человека живут, — конечно, если бы трезвая была - этого разговора бы не случилось. — Не думай, что весь мир вращается вокруг тебя, — чего ты так напрягся? — Я буду относиться к тебе так же, как ко всем. Ты не особенная. — Ты не понял меня. Я не прошу к себе особенного отношения. Я прошу относиться ко мне, как к человеку. Да, я понимаю, я неофит, но, черт, Эрик, не вести же себя со мной, как с куском говна. Мне кажется, я достаточно сделала, чтобы заслужить просто человеческое отношение к себе. — Я… — договорить он не успевает. Открывается дверь, и на улицу вываливается еле стоящая на ногах Джен. — На-астя… А я тебя потеряла, — хватаю ее за руку и подвожу к перилам, чтобы было на что облокотиться. Еще упадет ненароком. — Я вас не видел, — последнее, что говорит Эрик, перед тем, как зайти в клуб. Джен стоит так же, как и я несколько минут назад, глубоко дыша и закрыв глаза. — Где остальные? — пришли вместе, а выходим по одиночке. Нехорошо как-то. — Все там. Танцуют, Эмма так вообще скоро ползать начнет. Переборщила, видно, девчонка. Я сказала Кристине, что пойду тебя искать. Спросила у мужика какого-то не видел ли он тебя, описала в чем ты одета. Он сказал, что видел тебя на выходе. И вот, я тут. — Да я тоже, походу, переборщила, — меня все еще пошатывает, а мысли спутанные. — Все мы. Я в особенности, — улыбается. Первый раз вижу ее пьяной. Забавное зрелище. Стоим молча, слышно только музыку, доносящуюся из клуба, и компанию Бесстрашных, смеющихся и ругающихся трехэтажным матом, которые стоят у перекрестка. Я же думаю о разговоре с солнышком. Да и вообще о нем думаю. И только сейчас понимаю одно… — Джен, ты не знаешь, сколько лет Четыре? — кто-то мне говорил, что они с Эриком в один год инициацию проходили. Она отрицательно качает головой. — А узнать хочешь? — Я не буду у него спрашивать, тебе надо, ты и спрашивай, — о нет, мой план намного проще. Ну, не проще, а интереснее. — Да и не надо спрашивать. Сейчас пойдем в архив, найдем его личное дело и посмотрим! — я уже начинаю спускаться по ступеням. — Ты же несерьезно?! — протестует, но все ровно идет за мной, — все же в клубе остались! Мы просто возьмем и бросим их? — Им и без нас хорошо. А у нас с тобой очень важное дело. Сколько время? — Когда я выходила, было одиннадцать, — мы уже спустились и, держась за ручки, пытаемся идти. — Ты уверена на счет архива? — Как никогда! Остальную дорогу до главного здания мы идем не разговаривая. Только иногда ахая и охая, когда кто-то из нас спотыкается. При этом регулярно останавливаемся для передышки. Шли мы долго, мучительно долго. Но оно того стоит, я уверена. Когда мы пришли, осталась только одна проблема. Я не знаю, где архив находится. В Яме сейчас много народу, если увидят, мы будем наказаны, поэтому подходим к одному из входов туда и ждем. У моря погоды ждем. Этот вход не является главным, ходят тут редко. Теперь надо придумать, как узнать, где архив. Возле прохода появляется парень, собирается пройти мимо, даже не заметив нас, стараюсь привлечь его внимание. — Пс-с-с, парень, — шепотом «кричу» я, - эй, сюда иди! – оборачивается, пытается увидеть кто его окликивает. Мы стоим в тени, нас почти не видно, и чтобы он меня заметил, мне приходится высунуть голову из своего укрытия. — Иди сюда, — зову его. Он оборачивается, смотрит, не наблюдает ли за нами кто, и подходит. Парнишка молодой, может, получится договориться. — Слушай, подскажи где находится, ну, это, где бумаг всяких много, — все, это конец, я уже слова забываю, — да как его.. Архив, точно, мне нужен архив. — Вы неофитки? — осматривает нас. Я тебе вопрос вообще-то задала, придурок! — Да. Но если ты скажешь, где находится архив и забудешь, что видел нас, я буду твоей должницей. — Зачем вам архив? – ну, неужели, так сложно сказать где находится архив?! — Это не важно. Могу сказать, что ничего противозаконного. Веришь или нет, доступ у меня есть, — в ход пошли щенячьи глазки. — Хорошо. Но, во-первых, ты моя должница, во-вторых, если будут спрашивать, я вам ничего не показывал, — мы с Джен дружно закивали головами, — пойдем. Провожу вас. Я, кстати, Курт. — Я Эн, а это Джен. Пытаемся идти как можно тише, но на каблуках это слабо получается. И не снимешь их, полы каменные. При этом еще и шатает из стороны в сторону. Ой, и пожалею я об этом завтра. Коридор за коридором, дверь за дверью, и вот мы останавливаемся у заветной таблички «Архив». Одновременно с подругой облегченно выдыхаем. — Спасибо, — как его там зовут? — Должна будешь, я тебя запомнил, — улыбается и уходит. - А я тебя нет, — от моих слов Джен начинает смеяться. Ладно, надо заходить, мало ли кто нас еще увидит. Нам и так повезло с этим, как его там. Другой бы сдал, не задумываясь. А этот помог. Захожу в помещение. Ну, это еще не архив, а что-то вроде приемной. Комната примерно три на три метра, у правой стены - в ряд стоят стулья, у левой - железный стол, заваленный кучей бумаг, за которыми можно заметить женщину. На вид лет тридцать, каштановые волосы, связанные в хвост, тонкие губы и презрительный взгляд, направленный в мою сторону. Также в помещении две двери, видно, архив разделен на две части. — Вы кто такие? Покиньте помещение! — и самый противный голос на Земле. — Меня зовут Анастасия Страйкер. У меня есть доступ к личным делам всех представителей фракции. Она начинает искать что-то в бумагах на столе и когда находит, бросает на меня, полный ненависти взгляд. — Вам нужны личные дела? — как мы заговорили-то. — Да, мне нужно найти несколько личных дел, — и вот как-то не вовремя я икнула. Чем заслужила еще один презренный взгляд. — В левую дверь, — женщина уткнулась в свои бумаги и больше не смотрит на нас. Гордо выхаживая, стараясь не упасть, захожу в нужную мне дверь. Подруга молча следует за мной. Множество стеллажей, великое множество! На каждом, кажется, сотни папок. Главное, не заблудиться. Начнем. Надо включить логику. Личные дела лидеров хранят отдельно. Их найти будет проще. Затем надо найти дело Эрика, посмотреть год инициации. Все просто! Надо только Стеллаж с делами лидеров найти. Объясняю подруге нашу задачу. Мы решили разделиться, так быстрее будет. Хожу между полок, пытаясь найти хоть какие-то зацепки того, что тут хранятся дела глав нашей фракции. И при этом не завалиться прямо здесь. — Нашла! — подруга орет на другом конце этой бесконечной комнаты. Как можно быстрее иду к ней. Нахожу ее стоящей перед полкой, над которой висит надпись «Лидеры». Папок слишком много. Видимо тут все лидеры, как бывшие и нынешние. Смотрю на верхнюю полку, вижу подписанные папки. Макс Килт, Уотер Гордон, Белл… Действующие лидеры. А вот и Эрик! Эрик Олдридж. Интересненько. Достаю папку, подруга нетерпеливо заглядывает через мое плечо. Открываю личное дело солнышка. Так, так, так. Инициация проходила… Пять лет назад. А значит ему двадцать три. — Ого… Теперь я точно знаю, что шансов у меня нет, — подруга обреченно вздыхает, — Четыре двадцать три года. Зачем ему я нужна? Мне всего восемнадцать. — Да чего ты паникуешь? Пойдем, присядем. Я пока тебя искала, диванчик видела, — когда проходила, я не заметила, что в центре архива стоит не только диван, но и стол со стулом. Все удобства. И пусть размеры дивана оставляют желать лучшего, я сейчас и этому довольна. Скидываю каблуки и с ногами залезаю на диван, так же поступает и подруга. Диван хоть и небольшой, но удобный. Такой кожаный мини-диван. Ну, что сказать? Я утолила свое любопытство. Все. Ему двадцать три года, взрослый мужчина, лидер. Если я не переживала по этому поводу, то есть я не строила планы на Эрика, то Джен серьезно расстроилась. Приобняв ее, поглаживая по голове, я пыталась успокоить ее. Не долго мне пришлось это делать, вскоре, вспомнив какую-то не особо важную, но в нашем состоянии, кажущуюся очень смешной, фигню, мы начали смеяться. Потеряв счет времени, я даже не поняла, как уснула на коленях у подруги, все также держа в руках личное дело Эрика. — Не, ну, ты только посмотри на них! — кто там такой голосистый? — Совсем страх потеряли! — Господи, — прохрипела я, — ты можешь не орать, придурок ты этакий?! — глаза я так и не открыла. Чувствую, что подо мной что-то зашевелилось. Затем недовольное мычание и легкий удар мне в ребра. — Открой глаза, — тихо прошептала мне на ухо Джен. У меня голова раскалывается и это при условии, что я еще не двигалась. Открываю глаза, и тут же закрываю их обратно: — Нет, мне это снится. Скажите мне, что это сон, — закрываю лицо ладонями, при этом выпуская из рук что-то. Оно падает на пол. Собственно, что меня так напрягло. Я лежу на коленях подруги, на диванчике, в архиве. А передо мной стоят Эрик и Четыре. Черт, личное дело! Подскакиваю с дивана, чтобы подобрать его быстрее, чем кто-то из наших гостей это увидит. Но не успеваю, Эрик перехватывает папку быстрее, и увидев ее содержимое, удивленно поднимает одну бровь. Тоже самое происходит и с Четыре, когда он видит, что держит в руках солнышко. — Я сейчас все объясню, — говорю как можно увереннее, при этом массируя пальцами виски, которые пульсируют так, будто я приложилась головой об бетон. — В таком случае, я жду, — я то ожидала, что сейчас меня на тряпки порвут, и своим ором он мертвых из могил поподнимает, а он смеется. Стоя вместе, два наших инструктора ржут. Сволочи.