Любовь - тоже страх.

— Он должен будет покинуть фракцию, — сухо брошенная информация, с коей сообщают о погоде. Безразличный взгляд, никаких эмоций. Неживой. — Он изнасиловал девушку, — смотрю прямо в глаза. Ледышки. — И что? – просто, спокойно. — И что? Ты издеваешься? — я не кричу, говорю тихо, без лишней агрессии, — ты спокойно об этом говоришь? Может, ты вообще знал об этом? — Знал. Знал. Он знал, что пострадала девушка, невиновная ни в чем, и ничего не сделал. Знал, что эта скотина сделала с ней. Все знал. — Какой ты тогда лидер, скажи мне, пожалуйста, если закрываешь глаза на такое? — смешок. Такой же без эмоциональный, как и весь наш разговор. — Ты хочешь оспорить мое лидерство? — злость. Чувство, пускай не такое хорошее, но надо с чего-то начинать. Эрик делает шаг вперед, сжимает зубы до хруста, угрожает. — Не хочу. Мечтаю, — не дождавшись его реакции, бью в челюсть, вкладывая в удар всю силу. Немного дергает головой, для него это ничто. Также быстро наношу серию ударов по корпусу, уклоняюсь от его удара, который бы точно сломал мне челюсть, удар в колено. Резкий рывок и я уже в двух метрах от Эрика. Ворот футболки впивается в шею, не давая дышать. Судорожно хватаюсь за ткань, она слишком сильно впивается в кожу. Короткие ногти царапают шею, прежде чем получается зацепить материю. Кто-то за шкварник оттаскивает меня от лидера. Перехватываю руки спасителя, готовясь вывернуть обе, возможно, даже сломать. — Не смей! — Макс. Это уже серьезно, влетит всем и вся. Разворачиваюсь к нему лицом: недоволен. Неудивительно. — Лидер, мне нужно поговорить с вами. — Аккуратно провожу кончиками пальцев по царапинам на шее, — ш-ш-ш, — не думала, что они настолько глубокие. — В кабинет. Живо! — да хоть заорись. Толкает меня в сторону кабинета и продолжает кричать, — какого хера здесь происходит?! Вы совсем охуели тут?! Эрик! Через пять минут у меня! И уберите здесь и его уберите! — показывает пальцем в сторону Арона, — залил своей кровищей тут все! Пока старший лидер гневается, раздавая пинки и затрещины всем, кто появился в радиусе пяти метров, проскакиваю в его кабинет.       Окно открыто. Бумаги на столе лидера легонько трепещут из-за ветра, легко скользящего по всей комнате. Подхожу ближе, выглядываю на улицу. Хочется почувствовать летнюю свежесть, запах листвы, возможно, вдохнуть ароматы цветов. Но это Бесстрашие. Вместо этого потоки воздуха приносят запах пота, мазуты, и прекраснейший аромат бензина. Чудесно. Слегка ежусь, несколько раз провожу руками по плечам, чтобы согреться после того, как закрываю окно.       Нагло разваливаюсь на диванчике, он довольно маленький, и мне хватает места, чтобы и ноги и голова оказались на подлокотниках. Рваный вдох. Быстрый выдох. Не люблю это состояние. После боя, после вылазки, когда ты сражался, бился, иногда убивал, тебя отпускает, адреналин в крови уменьшается, и ты осознаешь, что сделал.       Никогда не убивалась на людях, никто не видел, что происходило после моих «подвигов». Тошно. Но по-другому нельзя, не поймут, посчитают слабой. Нельзя. Съедят и не подавятся. Уничтожат. Надо быть бесчувственной, сильной, холодной. Я понимаю людей, которые так поступают, понимаю Эрика. Не всегда, но понимаю. Уж лучше один, свободный, когда тебя не связывает ничто и не с кем. Будь это дружба или любовь.       Я никогда не волновалась за родителей. Они живут, радуются. Счастливы. Если со мной что-то случится, да, они будут подавлены, но это пройдет. Они привыкли без меня, у нас разные жизни, были и будут. Макс обещал защищать их — это было единственным желанием. Защита родителей и Джен. Сейчас подруга со мной, но, кажется, я нуждаюсь в ней больше, чем она во мне. Как бы там ни было, всегда нужен хотя бы один человек рядом, чтобы усмирять тебя. Это лучшее, несомненно, но и худшее тоже. Он твоя слабость, на которую можно надавить. И этим будут пользоваться, всегда и везде, как только появится возможность. — Прости, не хотел так сильно хватать тебя, — Макс проходит по кабинету, садится за стол и устало опускает голову на сложенные руки. — Ничего. До свадьбы заживет, — царапины меня волнуют меньше всего, раз уж на то пошло, — Макс, ты должен выгнать его из фракции, — не поднимаюсь с дивана, смотрю в одну точку на стене, скрестив руки в замок на животе. — Ты же понимаешь, что тут такие случаи не редкость. Никто о них не заявляет. Все налаживается само собой, тем более, если девчонка сама нарывалась. Арон – один из лучших саперов, я не могу просто взять и избавиться от него. — Найдешь нового. Возьмешь с нашего полигона. Братьев, например. Не знаю, почему ты их так далеко сбагрил, они лучшие из лучших. Арон еще долго будет восстанавливаться, если вообще будет. Я не позволю ему остаться во фракции, Макс, не позволю. — Чего ты так взъелась? Он же не твою подругу изнасиловал? Или… — Нет, ― реще, чем хотелось бы, — знакомая. Неофитка-переходник. Вместе обучаемся, не больше. — Тогда тем более не понимаю. Ты и так его шикарно проучила. Зачем еще? — Лидер, а если бы это была твоя дочь? Или сестра? Может, жена? Ты бы оставил его хотя бы в живых? Тишина. Только нервные вдохи-выдохи и стук его пальцев по гладкой поверхности стола. — Нет, не оставил бы, — зато честно. — Ну, так вот. У нее тоже есть семья. Родители, друзья, возможно, ей нравился парень. Если он не покинет фракцию в течении двадцати четырех часов, я сделаю его жизнь адом. Уничтожу. Я свое слово сказала. — Хорошо, — сдался, — как зовут девушку? Не могу. Обещала, что никто не узнает. — А ты уверена, что она не лжет? — пытается выгородить его. — Макс, спроси у него. Он признается, выбора другого нет.       Звук соприкосновения чьих-то костяшек с деревянной дверью, и она распахивается. Эрик заходит в кабинет, не спросив перед этим разрешения, что является очень неприличным жестом. Правда, кому нужно приличие? Давайте все будем наглыми хамами. Проходит по помещению, и вальяжно усевшись на стул, напротив Макса, скользит по мне полным безразличия взглядом. Я же, собственно, и пальцем не пошевелила, все в той же позе на диване. — Эрик, Арон покидает Бесстрашие, — старший лидер волнуется, чувствуется легкая напряженность в голосе, и все тот же бой пальцев об дерево. — Я не собираюсь тебя отговаривать, Макс, — ручка в его руке катается меж пальцев, с каждой секундой увеличивая скорость и норовит вот-вот упасть, — просто подумай, это ведь не первый случай, и не последний. Такое происходит часто, девки вертят жопами перед взрослыми мужиками, а потом платят за это. Многие живут вместе после такого, семьи создают. — Закон есть закон. В течении суток он должен уйти, — точка в разговоре поставлена, — да, кстати, твое предложение в силе? — а вот это уже интересно. Подслушивать, несомненно, плохо и аморально, но все мы грешны. — Да. От своих слов я не отказываюсь. Даже в свете текущих событий, — две пары глаз уставились на меня, — ты уже говорил ей? — Нет, — я вообще-то здесь, перед вами, не надо обо мне в третьем лице, пожалуйста, — Эн, все видят, что жить и обучаться вместе с неофитами тебе сложно. Не твой уровень. Эрик готов взять тебя на обучение в его группу. Это будет твоя личная инициация, но пейзажи страха ты будешь проходить со всеми. Удивлена ли я? Нет, ни капельки. Даже ждала этого, что ли, но не от солнышка. От кого угодно, но не от него, черт. — Расскажи по подробнее, что, да как, — закидываю ногу на ногу, руки перемещаю за голову. Как бы говоря: «Мне все равно, валяй». — Ты переезжаешь в отдельную комнату, тренировки будут проходить под наблюдением Эрика, слушаться и подчиняться ему и надо будет познакомить тебя с командой. Тебе с ними три месяца жить практически. Это спецгруппа, так что нагрузка большая. Тебе понравится. Общаться с неофитами можешь, да с кем угодно. В течении всех занятий оцениваться будешь отдельно, но в конце каждого из этапов зачетные бои и тесты проходишь со всеми. Можешь помогать своей подружке, но не во время своих тренировок, Эрик на это время твой личный командир, — «личный командир», звучит заманчиво. Я ему за причиненный ущерб еще не отомстила, так что, думать над ответом мне не надо. Да и мне правда не удобно с переходниками, это как с детьми играть. Скучно. — Я согласна. Но потом не ной, — насмешливо смотрю на солнышко, представляя, как он будет сидеть в темном углу, заплаканный, и молить меня о пощаде. И это я не о физической боли, господа, не-ет. Я уничтожу его морально. — Не буду, обещаю, — дьявольская усмешка. Игра началась.       Металлическая дверь не издает ни звука, когда я ее открываю, только глухой хлопок, когда она сталкивается со стеной. Квартира просторная, даже слишком. Да она огромная просто! Сразу открывается вид на стоящую в центре комнаты кровать, стоящий у изголовья рабочий стол и множество шикарных окон. Точнее, не окон шикарных, а один подоконник. Широкий, длинный, обитый чем-то вроде матраса со всех сторон. Удобнейшее местечко. Все в квартире подобранно в цвет стен – шоколадный. Стены светлее, потолок и пол темнее, кровать заправлена черным покрывалом, все, даже кухонный гарнитур, хотя он самый светлый, больше похож на бежевый. Сама кухонька, как ее можно назвать, находится в дальней правой части комнаты, своеобразное углубление в стене, немаленькое такое углубление. Вместо стола барная стойка, два высоких стула, и все прелести современного мира: микроволновка, кофеварка, посудомойка и тостер. Также плитка, чайник, ложки, поварешки и прочая ересь. Дверь в ванную в двух метрах от входа, деревянная, резная. Цветовая гамма ванной значительно отличается: нежно-голубые стены, поток, пол. Ванна-джакузи в левом углу и душевая кабинка в правом — аквамариновые, унитаз и раковина — белые. Все в этом доме большое, просторное.       Как сказал Макс, раньше тут вообще жилых комнат не было, это последний этаж, тут был чердак. Затем решили, что не помешает отремонтировать его и сделать жилым. Здесь находятся самые большие квартиры в Бесстрашии, их семь, по-моему. Но заняты только три из них. В двух из них живут лидеры с семьями, а в третьей теперь буду жить я.       До ужина осталось немного времени, я еще не успела сходить к Эмме, но думаю, что это можно сделать и после ужина. Сразу после разговора с лидерами утром, мои шмоточки собрали и переместили в новое жилище. Джен восприняла все это довольно хорошо, потому что я пообещала, что моя ванная всегда открыта для нее. Остальных эта информация касаться не должна, и как они отреагировали, мне все равно. Весь день я обустраивала свое гнездышко, раскладывала вещи, книги, рисунки, барахло. Не думала, что это так выматывает.       Ужин прошел довольно гладко, без происшествий. Слышала пару раз, как обсуждали что-то вроде: «За что такая роскошь переходнику из Отречения?». «Чем же она заработала на это?» — но дела мне до этого нет. Я поужинала и спокойно ушла, передряг мне на сегодня хватило, до сих пор все косятся на меня.       У Эммы я пробыла около часа, наверное. Карен сказала, что все в порядке, насколько может быть в данной ситуации. Дружелюбная уже окончательно успокоилась, а когда узнала, что Арон уходит, не знала, как ей реагировать. «Не хотела ломать жизнь человеку». Нормально это? Точно Дружелюбная, он с ней так поступил, а она… Ну, говорить о своих действиях в спортзале я не стала, зачем лишний раз ее волновать. К ее выписке он уже уйдет. Она рассказала о своей семье, о жизни в старой фракции. Весело у них там. Живешь, поешь песни, куришь травку, танцуешь. Радость, да и только.       А я уже сказала, что моя комната находится прямо над комнатой Эрика? Нет? Значит, говорю. Мое окно прямо над его балконом. Сантиметр в сантиметр. Совпадение? Не думаю. Кто-то явно хотел, чтобы я придумала изощренную месть. И я это сделаю, утром. А сейчас, пора знакомиться с новой кроваткой.