Дети кроличьей норы

«Доброта и верность – это золото эльфов. Выглядит заманчиво, но стоит отвернуться, как оно превращается в мусор». (Кэтрин М. Валенте, «Девочка, которая провалилась в Волшебное подземелье и утащила с собой Развеселье»).

На следующее утро Арису и Джузо почти не разговаривали – только, позёвывая, обменялись приветствиями, и занялись каждый своим делом, словно ничего и не произошло. Работы у них действительно было столько, что времени на пустые разговоры не должно было оставаться, однако вместо того, чтобы приняться за дело серьёзно, Нагаи с сонным видом витала в облаках, лишь иногда принимаясь что-то выяснять у Амона или переговариваться со снующим туда-сюда Нагачикой. Сузуя с мрачным видом наблюдал, как она показывает блондину какие-то книжки и что-то с ним обсуждает. Разве она не должна была продолжить их вчерашний разговор? Но что, собственно, должно было продолжиться? Джузо понятия не имел, и только чувствовал, что они с Арису почему-то «поменялись ролями» – теперь уже он не отводил взгляд от Нагаи, а она в его сторону почти не смотрела. Сузуя ещё не успел решить, о чём он собирается спросить Арису, как вдруг заметил, что уже стоит прямо позади неё. Девушка сидела за компьютером и пустым взглядом смотрела в экран, по которому ползли строки непонятных символов, появившихся там, должно быть, по её же вине, но которые она словно не видела. Кажется, она была сейчас настолько задумчивой, что он мог бы просто взять и перерезать ей горло, а она бы и не заметила, что уже мертва. Арису была такой нелепой, что он уже не мог представить, что она умрёт как-то иначе, раз уж ей удавалось остаться в живых вплоть до сего момента – она скорее подавится булочкой, зачитавшись книги, и задохнётся, чем погибнет от рук гуля. Джузо улыбнулся этой мысли, но обида на Арису куда-то исчезла. Всё-таки ему бы не хотелось, чтобы она умерла, без неё было бы не так весело. Сказать ей сейчас, что творится с экраном компьютера, или подождать, когда придёт Мадо и начнёт её отчитывать? Но непроизвольно его рука уже потянулась к локонам тёмного, кофейного цвета. Странно: Джузо никогда не любил кофе без сливок – всё равно горчит, сколько сахара в него ни добавляй. Арису же в этот момент размышляла о том, что Амон её всё-таки спас. И как она могла едва не поступить так бестактно? Ей было очень стыдно и неловко от того, что она чуть не поцеловала Сузую, хотя она ему, может, вовсе не нравится. А вспоминая, каким Джузо порой кажется маленьким и хрупким, она и вовсе чувствовала себя каким-то маньяком. Будет не удивительно, если после этого он не захочет с ней больше разговаривать. После вчерашнего сумасшедшего и жестокого дня это было не то, о чём бы ей следовало волноваться, но Нагаи всё равно ничего не могла с собой поделать. — Ой, - вскрикнула девушка, почувствовав, как кто-то легонько потянул её за один из хвостиков. Обернувшись, она увидела Сузую. — Ты так обычно делаешь, - пробормотал он, сам поражаясь тому, когда это он стал замечать такие мелкие привычки напарницы. Арису это, должно быть, тоже удивило, потому что она, взглянув на него, приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. — О чём вы с Нагачикой разговаривали? – стараясь выглядеть равнодушным, спросил светловолосый. Хотя его на самом деле это не особо интересовало – просто хотелось спросить. — А… Лео-тян вчера стала недомогать, Амон-сан сказал, поэтому её оставят в Японии, по крайней мере, пока, - стала объяснять девушка. – Я её навестить хотела, книжки какие-нибудь принести… Но она сказала, что не любит сказки. Вот Нагачика-кун и предложил подарить ей какие-нибудь энциклопедии. Правда, я в этом мало разбираюсь, да и это книги Нэдзуми. Нагачика помог выбрать те, что будут ей интереснее… вот… - Арису опустила взгляд и замолчала. Как-то она не представляла, что можно так просто разговаривать с Сузуей после вчерашнего. — Покажи мне тоже, - потребовал Джузо, вновь начиная злиться от недостатка внимания, и, пододвинув свободное кресло, уселся рядом, показывая, что возражений не потерпит. Книги оказались гораздо интереснее, чем он предполагал (но всё равно почему-то хотел посмотреть) – это были книжки с картинками, про животных, растения и про разные страны. Кажется, как раз по таким книгам Мама и учила его читать. Конечно, они были не точно такими же, но всё равно пробуждали воспоминания. Джузо радовался, когда узнавал что-то знакомое и интересовался тем, чего раньше не видел, а Арису объясняла ему это, насколько могла. Почти как Мама. Пареньку вновь стало тепло и уютно, и, устраиваясь поудобнее, он сам не заметил, как положил голову ей на плечо. Но Арису, разумеется, не могла не обратить на это внимание, как и на то, что сидящий неподалёку Такизава бросает на них неодобрительные взгляды. Ей, конечно же, было радостно от того, что этот жест, возможно, означает, что Джузо она тоже нравится, но в то же время стыдно, потому что такое поведение на рабочем месте явно не приемлемо. — Эй, Арису, ты чего листать перестала? – негодующе пробубнил у неё под ухом Сузуя. Арису вздрогнула и отодвинулась, отложив книгу, чтобы развернуться к нему лицом. — Вчера… То есть, завтра… Может, сходим к ней вместе? А потом можем где-нибудь погулять… Я с тобой поговорить хотела, - быстро добавила она, опасаясь, что товарищ откажется. Она вновь стала какой-то смущённой и взволнованной, но Джузо не мог понять, почему. — Мы не можем поговорить здесь? – светловолосый склонил голову на бок и пристально на неё посмотрел. – Почему это? — Здесь неудобно, - с забавной решительностью заявила девушка. – Так что, если не против… если не занят… — Хорошо, тогда попозже договоримся, - улыбнулся Джузо. — Почему попозже? – удивлённо спросила Арису. — Потому что сейчас Арису будет получать нагоняй от Мадо-тян! – улыбка её напарника стала ещё более довольной. Не успели до разума Арису дойти слова альбиноса, как за её спиной уже послышался голос упомянутой особы: — Ну и чем это вы тут занимаетесь? – осведомилась она. — Да тут Арису-тян компьютер сломала, - беззаботно пояснил Сузуя, не сдерживая смех. — Ч-что? – только тут темноволосая обратила внимание на экран и тут же схватилась за голову. – Как… Когда… Что я нажала?! Нет, Арису определённо рановато ещё умирать. Видимо, выговор, полученный от Акиры, сразу напомнил девушке, что она вполне может быть собранной и ответственной – не просто так ведь она академию хорошо закончила. Закончив со своим отчётом, Арису и Сузуе вызвалась помочь, чему тот был только рад. Только вот ей самой внезапно вспомнилось, как его отчитывал Ёшикава в свой последний день – а ведь она совершенно забыла, что ещё тогда пообещала помочь товарищу – и от этого вновь стало грустно. Каждый раз Нагаи казалось, что вот теперь она уже научилось спокойно переживать всё самое страшное или неприятное, что происходит в её жизни, но потом её неизменно выбивала из колеи какая-то мелочь. Люди вообще могут на самом деле к такому привыкнуть? После того, как все дела были более или менее улажены, девушка поговорила с Амоном на счёт того, что хочет навестить Эву. Сперва они позвонили в приют, чтобы узнать, возможно ли это, и когда лучше прийти, а потом Арису передали некоторые личные вещи девочки, которые разрешено было ей вернуть. Так незаметно очередной рабочий день подошёл к концу, и можно было уже облегчённо вздохнуть и порадоваться, что он был спокойным. — А может, сегодня погуляем? – предложил Сузуя, когда они вышли на улицу. — Нет, сегодня я лучше уснуть попытаюсь, - вымученно улыбнувшись, отказалась девушка. — Кошмары снились? – высказал свою догадку Джузо. — Да, что-то вроде того, - подтвердила Арису, поморщившись. Так как она пообещала родителям больше не врать им, то вчера ей пришлось рассказать о том, что случилось. Опустив все страшные подробности, конечно же, и то, что одного из их команды отправили в больницу – просто сказала, что они втроём сразились с гулем и победили, а так же спасли похищенную девочку (на что она и сделала упор в своём рассказе). Она думала, что к тому времени она уже проплакалась и успокоилась, она даже смогла хорошо поужинать, но, оказавшись, наконец, одна в своей комнате, Арису опять стала вспоминать прошедшие события, отыскивать новые подробности, не успевшие до этого дойти до мозга. А больше всего ей не давали покоя свои собственные чувства и мысли в тот момент, когда она убила Альберту, точнее, на миг промелькнувшее странное ощущение страха и… радости? Арису боялась, что с ней теперь что-то не так. Неужели, ей могло понравиться убивать? «Быстро? Это так легко? Она мертва, а я нет. Я – победитель! Это… здорово?! Но я же её убила… Ей было очень больно? А Ёшикаве? Если тебе отрубят голову, ты много успеешь почувствовать, или нет? Я правда этого хотела?.. Интересно, а как Нэдзуми…» — Иногда мне кажется, что всё нормально, а иногда всё просто ужасно, - продолжила темноволосая, чтобы отогнать эти мысли. – Так что я очень рада, что ты согласился… Вообще-то, Джузо совсем не хотелось идти к этой малознакомой иностранной девчонке, которая таращится на него, как на существо из другого мира. И не то, чтобы он хотел пойти туда из-за Арису… Пожалуй, ему нравилось чувствовать себя незаменимым. Ведь могла же Арису позвать с собой Нагачику, с которым проболтала всё утро? Но она опять выбрала именно его, и это ему немного льстило. — Ну, хорошо, - улыбнулся юноша. – Но если опоздаешь, как в тот раз, я тебя укушу! — Не опоздаю, - смутившись, пробормотала Арису. – А ты удостоверение не забудь. На том они и попрощались. Арису не опоздала, но сначала Джузо никак не мог разглядеть её в толпе на станции, где они должны были встретиться. Дело было не в том, что Арису была такой уж невзрачной и сливающейся с людскими массами (хотя в основном так оно и было) – просто на этот раз она, наоборот, выглядела иначе. Сузуя с немым удивлением смотрел, как ему машет рукой какая-то девушка в синем платье. Конечно, Нагаи не стала неузнаваемой только из-за того, что надела платье и сделала другую причёску, распустив волосы и собрав часть их в хвостик на затылке, но что-то определённо изменилось. Что-то, из-за чего он смотрел на неё, но медлил подойти. — Джузо-кун! Я тут! – в который раз позвала его Арису, которой уже начинало казаться, что у неё скоро рука отпадёт. — Ты одета по-другому, - после недолгого молчания Джузо просто сказал очевидное, поскольку не догадывался, что в таких ситуациях девушкам говорят немного другие слова. — Да выходной же… Я по выходным часто в платьях хожу! – зачем-то соврала Арису. На самом деле ей только недавно пришло в голову, что хорошо бы купить хотя бы одно платье «на случай особого случая». Но, пересмотрев ворох нарядных платьев с кружевами и лентами, она всё-таки купила самое простое синее платье с красным поясом. С тех пор, как Арису решила стать следователем, она перестала обращать внимание на красивую одежду, поэтому милые или женственные наряды были для неё непривычны. Она даже волосы коротко подстригла, но мать всё же уговорила её вновь их отрастить. Но когда девушка поняла, что её напарник ей нравится, она стала задумываться о том, что стоит следить за своим внешним видом немного лучше, поэтому его сухая, как ей показалось, реакция, её взволновала. — Тебе не… То есть… Мне не идёт? – робко спросила она. Джузо удивило, почему Арису спрашивает это, тем более, у него: вроде бы, раньше её подобные вещи не беспокоили. Он ещё раз взглянул на девушку. Платье, как платье. Но синий цвет оказался Арису к лицу, хотя был и не намного ярче того, что она носит обычно. Платье не было мешковатым, как толстовка, но и совсем облегающим его назвать нельзя было, однако темноволосая почему-то выглядела в нём стройнее. Словом, чудеса какие-то творились не то с Нагаи, не то с её платьем. — Ты красивая, - сделал, наконец, вывод Сузуя. — Что? Я? То есть… спасибо, - растерялась Арису. Джузо, конечно, всегда был достаточно прямолинеен – что на уме, то и на языке, но такого она всё-таки не ожидала. Однако это же придавало больше веса его словам, потому что он никогда ничего не говорил и не делал только из-за приличия. И, возможно, именно поэтому со временем девушка стала в какой-то мере доверять ему больше, чем остальным товарищам. — Кстати, я тут вспомнил, - светловолосый неожиданно с задумчивым видом провёл пальцами по её руке. - Ты тогда рассказывала Шинохаре, что раньше тоже увлекалась «шитьём»… Почему сейчас нет? — Да у нас просто в классе мода такая была, кто-то попробовал – и понеслось! – девушка замахала руками так, будто он её в чём-то обвинил. – Да и не очень-то у меня получалось… — Я могу тебе сделать! – не унимался Джузо. Его странная настойчивость удивила и смутила Арису, и она не знала, что ей теперь ответить, чтобы его не обидеть. Хотя ей, конечно же, не было это неприятно – на самом деле она подумывала о том, что было бы неплохо, если бы её сейчас сбил поезд, и она могла умереть счастливой. — Ну, я думаю, тебе это куда больше подходит… У тебя кожа такая светлая! Да, круто смотрится… Но, боюсь, теперь это может плохо сказаться на моей э-э-э… поворотливости! – сбиваясь, начала она искать пути отступления, как вдруг вспомнила о самом главном: — Точно! Что мы стоим-то, так и на поезд опоздаем! – и сорвалась с места прежде, чем товарищ успел что-то возразить или обидеться. Впрочем, сегодня Сузуя, похоже, был не в «обидчивом» настроении. По пути Арису поделилась с ним последними новостями от их учителя, которому она звонила недавно. Оказывается, следователь Кудо, с которым им пришлось объединиться, чтобы победить Альберту, был наставником Аоки и Сибаты. Более того, он ещё и лежит теперь в той же больнице, что и Шинохара, и постоянно отчитывает его за то, что он ничему не научил своих подчинённых. Похоже, теперь они враждуют целыми отрядами, что отчего-то очень забавило Арису. Не смотря на то, что это по-прежнему раздражало и обижало Сузую, он, по большей части, всё-таки привык к тому, что большинство окружающих относится к нему с негативом, поэтому не видел в этой ситуации ничего необычного или весёлого. Однако, глядя на Нагаи, и слушая её болтовню, ему всё-таки хотелось улыбаться, даже если он, как и прежде, пропускал половину сказанного мимо ушей. Ему просто нравился её голос. Сумку с вещами они понесли вместе. Хотя она вовсе и не была тяжелой, Джузо почему-то казалось, что она жутко мешается. Но, к сожалению, рядом не было никого, кто бы мог ему подсказать, что на самом деле ему хотелось бы взять Арису за руку, да и вообще всё последнее время он только и ищет повод, чтобы её коснуться – иначе бы у него так внезапно не возникло желание вышить какой-нибудь узор на её коже. Правда, даже если бы нашёлся кто-то способный прочитать его мысли и пояснить их, вряд ли он бы в это поверил – ведь обычно Джузо не ищет никаких «поводов». Впрочем, даже так он был во вполне неплохом расположении духа. Но всё же по мере приближения к «пункту назначения» настроение его начало становиться немного мрачнее. Возвращаться сюда было «неприятно» – но не было никакого «страха», который помешал бы ему заглянуть сюда ненадолго вместе с Арису. Это «место» не дало ему ничего хорошего или полезного. Прошлое остаётся в прошлом, но оно ему просто не нравилось. Хотя, с другой стороны, было бы даже забавно посмотреть на лица всех тех, кто считал его «безнадёжным» и «моральным уродом», когда они узнают, что он стал следователем, да ещё и довольно успешным. Поэтому он даже испытал некоторое разочарование, когда у входа на территорию приюта их встретил совершенно незнакомый ему охранник. — Вас проводить? – спросил мужчина, удостоверившись, что перед ним действительно следователи из CCG, а не пара подростков, решивших подшутить. — Я знаю, куда идти, - отозвался Сузуя и решительно зашагал куда-то, потянув за собой Арису. — Откуда? – удивилась та. — Я жил тут какое-то время… «Точно!» - только сейчас Арису вспомнила ту ссору Джузо и Рина, во время которой последний упомянул, что они знают друг друга ещё с приюта. В то, что рассказывал Сибата о её товарище, она, конечно же, не поверила, но, судя по реакции Джузо, хороших воспоминаний об этом месте у него правда не было. «Ну, теперь уже ничего не поделать, надо было раньше думать… Но кто ж знал, что они имели в виду именно этот приют? – вздохнула про себя девушка. – Ну, думаю, раз он согласился сюда прийти, ничего страшного нет… Наверное». Арису не знала, что послужило причиной того, что отношения Сузуи с другими приютскими детьми не заладились, но, скорее всего, в основном это было, опять же, потому, что он сильно отличался от них. Поэтому сейчас она стала немного беспокоиться за Эву – ведь она и вовсе была иностранкой, да ещё и с такой «необычной» историей. После всего этого ей самой явно было тяжело общаться с людьми, и не было никакой гарантии, что тут кто-то пойдёт ей на встречу. Дети, увы, часто бывают жестоки, и часто находят самые неудачные поводы для насмешек – это знает всякий, кто хоть сколько-то времени провёл в коллективе сверстников. Но была ли к этому готова Эва? Впрочем, играющие во дворе дети выглядели вполне довольными и весёлыми, так что она постаралась отогнать от себя эти мысли. — Нам же в общежитие нужно было? – произнёс светловолосый, остановившись перед одним из зданий, находящихся на территории приюта. Общежитие не выглядело мрачным или полуразвалившимся, какими порой показывают детские приюты в фильмах ужасов – чего на долю секунды стала опасаться Арису. Судя по всему, здесь ремонты проводились регулярно, по крайней мере, все видимые окна на пяти этажах (наверное, здесь живут и мальчики, и девочки) были новыми, да и вообще весь фасад, выполненный в коричнево-бежевых цветах, создавал приятное впечатление об этом месте. Под окнами росли деревца и цветы, вдоль чисто выметенных дорожек, ведущих к разным зданиям, стояли аккуратные скамейки. По крайней мере, внешне казалось, что условия проживания здесь должны были быть нормальными. — Наверное, нам же нужно занести вещи, - кивнула Арису. – Давай зайдём… Внутри у входа дежурил ещё один охранник, сидящий в небольшой «будочке», оборудованной монитором для видеонаблюдения, а так же всем необходимым для того, чтобы не умереть от скуки за свою смену. Правда, на сколько Джузо мог помнить, это им особо не помогало – если уж от скуки они не умирали, то уж точно засыпали сном мертвеца, а потому несовершеннолетним обитателям общежития не составляло труда при желании выбраться на улицу в комендантский час через окно первого этажа, не доходя поста при входе. Сузуя вообще временами даже не ночевал в общежитии, что мало кого волновало – до поры до времени. — Ага, да, меня предупредили, что сюда придут из CCG, - прокряхтел полный мужчина, сидящий в «будочке», смерив их взглядом, означавшим, что ожидал он чего-то… другого. – Меня просили передать, чтобы вы зашли к директору приюта, девочка сейчас там. Это в соседнем здании. Джузо нахмурился. Занести вещи в общежитие – это одно дело, но пойти прямиком к директору – это даже не то же самое, что мимоходом его позлить. Сегодня у него было не подходящее настроение для конфликтов, а он был уверен, что визит к директору именно тем и кончится. — А может, мы разделимся? – заметив его недовольство, предложила Арису. – Я могу зайти к директору, а Джузо занесёт вещи в комнату. Мы не хотели слишком задерживаться… Сощурившись, охранник стал внимательно рассматривать паренька, наверняка прикидывая, не украдёт и не натворит ли чего такой тип. Сузуя же старался как минимум скрыть раздражение и смиренно стоял, уставившись в пол, потому что идея Арису ему всё-таки нравилась больше. — Ну… Ладно, держи ключ, на нём написан номер комнаты, - сказал, наконец, мужчина. – Не забудь закрыть за собой дверь и вернуть его мне. — Наверное, ты закончишь быстрее, подожди уж меня! – темноволосая махнула товарищу рукой и скрылась за дверью. Подняв с пола сумку, Джузо с понурым видом отправился на выполнение своего «задания». Довольно странно идти по коридорам, которые одновременно кажутся и знакомыми, и совершенно чужими. Странно, когда целый период твоей жизни проходит, как бесцветный сон, забывающийся под утро, словно его и не было – но при этом оставляет на сердце шрамы. Жизнь в приюте внесла свой вклад в становление его нынешней личности не меньше, чем то время, что он провёл с Мамой. Но при этом он бросил приют, почти не задумываясь. Когда человек по имени Шинохара Юкинори принялся объяснять ему суть работы, которую ему предлагают взамен жизни в приюте, всё, что паренёк уловил – это то, что его хотят сделать следователем. А следователи, как он уже знал, – это люди, которые охотятся на гулей и убивают их. Не смотря на то, что большую часть своей сознательной жизни ему приходилось убивать как раз таки людей, да ещё и на потеху толпе гулей, ему показалось, что его новое положение будет мало чем отличаться от того, что было до приюта. Когда он жил с Мамой, его мир был мал, но понятен: от него требовалось лишь тихо сидеть в темноте и ждать, когда к нему придёт его хозяйка, а потом делать всё, что она попросит – и очень часто она просила его убить кого-нибудь на арене. Мир приюта был одновременно и пуст, и ограничен. Всё, чем раньше был Сузуя наполнен, оказалось ненужным здесь, а то и вовсе считалось неправильным. Поэтому всё, что ему оставалось – словно в забытьи слоняться по территории учреждения и ждать, когда в его жизни вновь появится простой и понятный смысл, когда его вновь выпустят на арену. И вот, когда Сузуе предложили работу следователя, он решил, что теперь у него эта «арена» есть. И пусть ей служит не ограниченная площадка, а целый город, пусть на него падает свет не софитов, а ярких городских огней – так даже веселее! Сузуя думал, что сойдёт с ума. Токио был самой лучшей ареной, которую только можно было себе представить – и он был уверен, что если бы Мама сейчас его видела, то, как и прежде, была бы в восторге и обязательно его похвалила. Путь до комнаты, в которую поселили Эву Шмидт, был не таким уж долгим, а потому паренёк не успел особо предаться воспоминаниям – да и не очень-то хотелось. И никто из встреченных им подростков так же не выглядел знакомым – а может, он просто не обращал на них внимания, хотя были, конечно же, такие, что сами таращились на него во все глаза. Просто сегодня его это особо не волновало. Наконец, он дошел до нужной ему двери и повернул ключ. Комната была полупустой и здорово напоминала больничную палату – в ней только и было, что кровать, стол, стул, тумба и небольшой шкаф – никаких игрушек, картинок и прочих вещей, свойственных каждой нормальной детской комнате. Разве что светло-сиреневые занавески в цветочек разбавляли уныло-стерильную картину необжитости. Впрочем, всё это было не удивительно, раз Эва заселились сюда только вчера вечером. Но комната самого Сузуи в свое время выглядела почти так же. Он к ней попросту не был привязан, и не воспринимал как место, в котором он должен быть. В ней даже бардака не было — в отличие от его нынешней комнаты, заваленной его рисунками, сладостями и разными забавными побрякушками, которые он приобрел, сам не зная, зачем. В конце концов, к нему все равно никто не заглядывал — разве что Шинохара — но он за время их знакомства привык ещё и не к такому. Джузо усмехнулся, подумав о том, что бы сказала Арису при виде этого зрелища. И как, интересно, выглядит её комната? Наверное, горы книг и плюшевых игрушек. Поставив сумку на пол рядом с кроватью, Джузо задумался, чем бы ему заняться, пока он ждет Арису. На ум так ничего и не пришло, поэтому паренек решил просто перекусить — однако, доставая горсть разнообразных конфет из кармана брюк, случайно высыпал их на пол. А подумав немного, он собрал их и положил на тумбочку, стоящую у окна. Сузуя не был особо жадным человеком — в хорошем настроении, он, напротив, даже насильно пытался вручить завалявшиеся в карманах сладости своему учителю или ещё кому-нибудь из знакомых. Однако и разбрасываться ими просто так было не в его характере, ведь лишних конфет всё-таки не бывает! Просто сейчас ему подумалось, что Арису бы такой поступок оценила... И с каких пор ему стало не всё равно, что она будет о нем думать? Может, это было странно, но ему действительно очень хотелось, чтобы она его похвалила или сказала что-то приятное, чтобы она вновь предпочла его, а не кого-то ещё, чтобы ей опять ни с того ни с сего захотелось его обнять... Чтобы снова услышать, что он ей «нравится». Ах, да! Ведь она же собиралась ему что-то рассказать! — только сейчас Сузуя вспомнил настоящую цель их прогулки. От мысли об этом в груди стало тепло и как-то тесно. Джузо не стал больше задерживаться в комнате Эвы, решив подождать Арису на улице. К выходу он буквально летел, надеясь, что его напарница уже освободилась, и даже чуть не забыл вернуть ключ — на что охранник ещё долго ворчал ему вслед что-то о безответственной молодежи. Но когда Сузуя вышел из общежития, девушки во дворе не оказалось. «Глупая Арису! Сказал же, что покусаю, если снова заставит меня ждать!» - мысленно возмутился светловолосый. Но снова улыбнулся, подумав, что Арису действительно стоит проучить. Всё-таки ей следовало быть внимательнее к нему, раз уж сама позвала погулять, а Джузо очень нравилось над ней издеваться при любом удобном случае. Главное, конечно, не перебарщивать. Перед глазами возник сегодняшний образ Арису, который казался ему таким хрупким и воздушным... ему точно не хотелось бы его как-то «испортить». За этими раздумьями паренёк сам не заметил, как не только вошёл в административное здание, но и дошёл до самой директорской. Как ни странно, он обнаружил Эву, стоящей в коридоре за дверью. Услышав звук шарканья его тапочек по полу, девочка вздрогнула и резко обернулась, словно это её испугало. Но, узнав его, она все-таки немного расслабилась. — Здравствуйте, - тихо поздоровалась иностранка. Похоже, убегать от него в панике она всё же не собиралась. — Привет. А где Арису? - оглядываясь по сторонам, спросил Сузуя. — Она разговаривает с директором, - ответила Эва. И половины проницательности Сузуи хватило бы, чтобы понять, что это может значить. Его и самого однажды попросили «подождать за дверью» – кажется, это было уже очень много лет назад, и, в то же время, как будто только вчера. Наверное, это ощущение возникало из-за того, что до него далеко не сразу дошло, о чём говорили за закрытой дверью. Говорили о том, как поступить с ним, Сузуей, и его «тайной». Выясняли, как он жил и что делал до этого времени, при каких обстоятельствах его нашли, не слишком ли он «агрессивен». Как сделать его будущую жизнь в приюте более «комфортной», учитывая некоторые его «особенности». Что говорить другим детям, например, о том, почему Рей живёт один и почему не пользуется общим душем. Как «помочь» ему влиться в человеческое общество после всего, что он пережил… На словах намерения этих людей были самыми положительными, вот только в успех никто из них ни на секунду не поверил. Потому что Сузуя всё это осознал, когда понял, как смотрят на него все эти взрослые: на их лицах одновременно были и жалость, и страх, и презрение. Они понимали, что Рея нужно «жалеть» и относиться к нему снисходительно – но в душе считали, что ему лучше было уже давно «отмучиться». И они боялись его, желая как-нибудь от него избавиться – будто бы он был бомбой, способной разорваться в любой момент. А ещё он понял, что его «тайна» – это такая тайна, которая остаётся в секрете только до той поры, пока не подвернётся случай, в связи с которым было бы удобно воспользоваться её раскрытием. Наверное, вчера вечером директор не успел обо всём поговорить со следователями, и теперь устроил допрос Арису. Вот и всё. Джузо это теперь совершенно не касается. Тогда почему он чувствует это странное, неприятное беспокойство, будто его вот-вот вывернет наизнанку? У него не было никакой причины, чтобы хотеть узнать, о чем они разговаривают, но что-то всё-таки заставило его приблизиться к двери, пытаясь вслушаться в доносящееся оттуда гудение голосов. — Только не говори, что ты никогда не замечала за ним ничего странного, или его действия никогда не выходили за рамки дозволенного! - один из голосов внезапно стал громче. — Я... только слышала... но не верила... - это был голос Арису. — Если тебе он пока ничего плохого не сделал — что ж, радуйся! Только дыма без огня не бывает. Его держат там только потому, что всё, что он умеет — это убивать! И ему это нравится. Это просто взаимовыгодная сделка, - продолжал первый голос. - Люди не меняются, тем более, после такого. Ты только представь: его мучили с раннего детства, у него ведь шрам на шраме, ты бы видела… Как он только выжил после этого? И убивать заставляли. Он теперь попросту не понимает боли — ни своей, ни чужой. Он ничего не боится — и тем опаснее, если он сорвется. Что бы там ваш Шинохара-сан ни придумывал — этому ребёнку лучше было бы умереть, чем пройти через это. В этот момент Джузо показалось, что его с ног до головы окатили помоями, причем ледяными. Наверное, примерно то же самое чувствует ребёнок, которому сначала говорят: «С Днём Рождения, славный! Смотри, мы подарили тебе рыбок, как ты давно хотел!» — а потом показывают, как они плавают в аквариуме кверху пузом. Только намного, намного более гадко. Он не думал, что когда-нибудь может так отреагировать на слова, которые слышал, пожалуй, сотню раз. Нет, дело было даже не в словах — почему они вообще сейчас о нём говорили? Дело было не в том, что его «историю», которая должна была оставаться в тайне, снова раскрыли постороннему человеку. Дело было и не в том, как Арису на это отреагирует. Почему она об этом... спросила? Ведь Арису сказала, что не будет спрашивать даже у него! Арису сказала... а с каких пор он вообще стал верить чьим-то словам? С каких пор чьи-то слова, кроме маминых, стали для него ценны? И с каких пор он вновь начал стараться кому-то угодить и быть «хорошим мальчиком»? Да, так оно и было. Джузо вдруг почувствовал, что он ужасно глупый. Глупый-глупый. Ему почти стало смешно. Он всегда был уверен, что это Арису от него зависит, но он сам не заметил, как потребность в её привязанности сделала зависимым и его. А сейчас ему казалось, будто он переел конфет, и его вырвало чем-то отвратительно-сладким на вкус, от чего на желудке стало мучительно пусто. Сейчас Джузо просто стоял и никак не мог вспомнить, каково это вообще было? Почему он чувствовал такую сильную радость от её похвалы? Почему он ощущал тепло, которого попросту не было? Может, он сможет снова его почувствовать, если засунет руки в её внутренности? Сузуя прикрыл рот рукой, давясь не то смехом, не то сегодняшним завтраком. Что с ним случилось? Он не знал. А перед глазами стоял образ такой добренькой Арису, которая смотрит на него с искренней жалостью. И его от неё тошнило. Итак, каким же словом нужно назвать поступок Арису? Джузо чувствовал, что такого с ним ещё никогда не случалось, поэтому подобрать нужное определение сразу было затруднительно. С ним не раз поступали отвратительно, хотя бы здесь, в приюте: оскорбляли, не считались с его мнением, пытались унизить или причинить боль. Могли «поступить несправедливо», как Сибата, который видел, что кошек на самом деле убивал не он, но так никому об этом и не сказал. Но это всё не то. Никто из них, по идее, ему ничего не должен был, и ничего для него не значил — все они просто бесили его, и не более. Никто из них не давал ему обещаний, чтобы потом их нарушить. Его могли «обмануть» или «подставить», но никто ещё его не... не... Как же это зовется? Ах, да! Пре-да-тельст-во. У кофе без сливок действительно омерзительный вкус.