Мечты сбываются

Дерек громко хлопнул дверцей от машины и глубоко вздохнул, завидев назойливого подростка сидящим на крыльце его дома с нашкодившим видом и бумажным продуктовым пакетом в руках. Состроив недовольное лицо, Хэйл быстро поднялся на террасу и открыл дверь, впуская свежий воздух в опустелый дом. На улице наступал вечер, и ветер вальяжно забирался под рубашку, игриво щекоча юного сорванца, который старался не реагировать на резво разбегающиеся мурашки по всему телу, пусть и удавалось у него это слабо. Стилински все равно забавно дергал головой в сторону и настороженно вздрагивал. Дерек шумно вдохнул и обернулся. — Ты идёшь? — сложив руки на груди, Альфа развернулся к парню, недовольно подняв брови так, будто и без того было понятно, что парень должен войти. — Ты меня впускаешь? — Стайлз радостно вскочил и дернулся ко двери, но остановился, опасаясь, что это была лишь шутка. Конечно, хмуроволк так поступил бы навряд ли, если задал подобный вопрос, но осторожность никогда еще не мешала. — Нет, издеваюсь. Стайлз, ты серьезно считаешь, что я тебя сейчас прогоню, если ты уже пришел? — сделав шаг навстречу, Дерек чуть наклонился вперёд и прищурился, пытаясь понять — этот парень специально его так мучает? — Ну, я же пришел без разрешения и ты не обязан меня впускать... — в ответ на это Хэйл демонстративно закатил глаза и вошёл в дом. *** — Это безнадежно! — вскричал Стайлз, резко вскочив с дивана и инстинктивно вскинув руки вверх: — Почему они проигрывают?! — Не знаю, — небрежно бросил в ответ Дерек, глупо ухмыльнувшись, прежде чем сделать пару звучных глотков из темной, стеклянной бутылки с пивом. Споры о том, что они будут смотреть, были долгими и беспощадными. Подросток настаивал на каком-нибудь новом, сверхкрасочном боевике, когда альфа же придерживался классики, предлагая посмотреть "Кошмар на улице Вязов" в исполнении Роберта Инглунда. Стилински закатывал глаза, говоря, что роль Инглунда была просто ужасна и он не идет ни в какое сравнение с Эрлом Хейлом. Все дошло до того, что Стайлза прижали к дивану и наградили безболезненной, но звучной пощечиной. В отместку парень стащил пульт и, надув губы, стал щелкать по всем каналам подряд, в надежде найти некий компромисс, который не будет вызывать споров и драк, пока Дерек искал миску, в которую можно было ссыпать чипсы, крекеры и прочие вредные закуски. Спор был завершен, когда парень наткнулся на спортивный канал, на котором визжали теннисистки в финальном раунде. Стилински плюхнулся на диван и осторожно посмотрел в сторону Хэйла. Когда тот с булькающим звуком прикладывался к бутылке, слабо проглядывающий кадык завораживающе поднимался вверх и плавно опускался вниз. Не то чтобы это было так интересно, но и отнекиваться, что тело альфы иногда выглядело соблазнительно, было бессмысленно. Тем более, если ты подросток. Тем более, если пьяный. Укусив себя за щеку, Стайлз развернулся, сам сделал пару глотков и откинулся на мягкую стенку дивана, уставившись обратно в экран, где продолжался какой-то матч, кажется, по футболу. Только чтобы не смотреть на того парня в супер обтягивающей кофте с широким вырезом. Только чтобы не смотреть на ту черную, наверняка колкую щетину. Только чтобы не смотреть туда вообще. Матч продолжался с разгромным счетом для команды, за которую болел Стилински. Дерек же беззлобно ухмылялся всякий раз, когда их соперники забивали гол, потому что мальчишка, даже будучи пьяным, резко вскакивал и вопил от негодования, как эти парни могли пропустить такой мяч. Вокруг дивана уже скопилось несколько пустых бутылок, каждый раз звонко встречая новоприбывшего в их ряды. В миске еще оставалось несколько крошек от крекеров, да и тем угрожала учесть быть съеденными гиперактивным подростком, который смачно облизывал пальцы, шурша последним пакетиком чипсов. Хэйл с интересом взглянул в сторону парня, когда тот, по-детски шлепнув губами, принялся вылизывать каждый длинный пальчик, оставляя поблёскивающею слюну на фалангах, а затем, быстро проходя языком по всей длине, с характерным "чпок" вынимать его изо рта. Поймав взгляд Дерека на себе, Стайлз замер с пальцем во рту, умудрившись еще и сглотнуть в этот момент. Это выглядело слишком глупо, но в тот же момент это действие было настолько... Привычным? Хотелось протянуть руку, потянуться к мальчишке и что-то сделать с этим представителем всего юного в одном лице, но альфа лишь подавился смешком, когда Стилински моргнул несколько раз подряд и повернулся обратно к экрану телевизора, где команда, за которую болел подросток, уже набирала проигранные очки. Дерек повел носом, пытаясь не сосредотачиваться на окружающих его запахах, но рядом был всего один парнишка, и чужой пульс буквально завизжал в ушах альфы. Сердцебиение Стайлза участилось. Без какого либо обоснования, без каких-либо на то причин. Мальчишка просто резко напрягся, заставляя аппарат, гоняющий кровь, забиться резче, чаще. И всё бы ничего, но у него изменился и запах. К привычному броскому привкусу тела и дезодоранта прибавился запах выпивки и еле ощутимого, постепенно нарастающего возбуждения. Дьявол. Возбуждения. Терпкого, юного, практически неощутимого и неловкого, вызванного какой-нибудь глупой близостью. Но оно было. Витало по комнате, предупреждающе нагревая воздух, а его обладатель вальяжно развалился на диване, не подавая виду, что что-то не так. Дерек шумно втянул воздух через нос и моментально пожалел об этом. Сладкий дурман защекотал ноздри, липкая дымка расплавляла мысли, расслабляя и заставляя альфу неловко вздрогнуть, чувствуя, как и его кровь разгоняется, бежит по венам, приливая к вискам, и жгучим потоком падает вниз ленивым тягучим месивом, заставляя чувствовать жар. Будто бы издеваясь, Стилински провел розовым язычком по сухим губам и глотнул из горла бутылки, не отрываясь от экрана. Дерек издал странный звук, схожий то ли со смешком, то ли с хмыканьем, чем обратил на себя внимание юркого юнца. — Что? — парень недоумённо поднял брови. — Стайлз, ты серьезно думаешь, что я ничего не понимаю? — В каком смысле? — Практически все человеческие чувства имеют свой запах, — на этих словах сердце мальчишки, кажется, пропустило удар. — И что? — сделав вид, будто бы парень никогда в своей жизни не отличался исключительным мышлением, Стайлз скривил рожицу якобы непонимания и, подняв одну бровь, следил за ухмыляющимся Хэйлом. Вместо ответа Дерек придвинулся вплотную к испугавшемуся парню и осторожно навис над ним. Горячее дыхание опалило чувствительную молочную кожу на шее, заставляло инстинктивно прогнуться, не давая расстоянию между телами сократиться до критического нуля. Жар чужого тела чувствовался так близко, что поневоле становилось страшно, и в то же время хотелось пересечь этот чёртов страх, избавиться от щекотливого чувства нежданной близости и прижаться к мускулистому, давно, чёрт подери, ведь давно желанному телу. Стайлз прогибался так до тех пор, пока не коснулся лопатками мягкой обивки дивана, а затем шумно сглотнул, чувствуя, как нетрезвый оборотень опускается всё ближе и ближе. Густым потоком кровь хлынула в голову, из-за чего мальчишка сразу же покраснел и задержал дыхание в надежде не выдать себя с последними потрохами Хэйлу, который, твою ж мать, чувствует абсолютно всё, и скинуть быстрое сердцебиение на нехватку воздуха. Дерек находится просто до неприличия близко. Так близко, что преодолей он ещё несколько сантиметров — Стайлз бы узнал, насколько колкая у альфы щетина. Но он остановился, медленно повёл носом, будто бы проверяя что-то и, довольно ухмыльнувшись, отодвинулся назад. — Чувак, это что вообще было? — шёпотом спросил Стилински, опасливо выпрямляясь на диване и наскоро облизнув пересохшие от напряжения губы. Хэйл не ответил. Лишь вальяжно развалился на своей половине и, скрестив на груди руки, закрыл глаза. — Я прощу тебе всё, что ты сейчас сделаешь, но больше у тебя шанса не будет. В комнате воцарилась тишина. Её нарушал лишь комментирующий матч по футболу и громко бьющееся сердце Стайлза, которое слышали оба парня. Только у одного оно билось в ушах, а у другого в груди. Воздух стал тяжелым, густым, горячим. Его стало слишком мало, и Стайлз краснел от одной мысли, что даже эту плотную, интимную пелену возбуждения они делят на двоих. Страшнее всего было подозревать, что для Дерека это не значило ничего. Мальчишка облизал губы, заёрзал на диване, решаясь либо свести всё к непониманию, сарказму и защититься колкостями, либо исполнить своё маленькое, глупое желание, которое горячило его кожу одной лишь мыслью, каждый раз опасаясь при следующей встрече получить хорошенько в зубы. Парень нервно прикрыл глаза, сжимая влажные от волнения ладони. В комнате становилось душно. Скомкав свою футболку на груди, Стилински несколько раз потрепал её из стороны в сторону, загоняя холодный воздух под тонкую, кажущуюся уже слишком тесной ткань. Мальчишка насторожился, наблюдая за Дереком, который, казалось бы, спокойно пытался вздремнуть. Видеть его расслабленным, с глупо поднятыми уголками губ было чересчур непривычно и сквернее всего было осознавать, что данное предложение, обстановка, желание и чувства были вызваны алкоголем, которые заставили альфу вести себя столь развязно и необдуманно. Ведь необдуманно, верно? Не так Стилински представлял себе, что поцелует самого Дерека Хэйла. Стайлз зажмурился, решая что-то про себя, крепко сжимая пальцы на обивке дивана, и настороженно потянулся к альфе. Медленно, с любопытством и чёртовым страхом быть пойманным. Стушевавшись, парень замешкался, неловко вглядываясь в лицо на редкость мирно настроенного оборотня, задержал дыхание от страха принести дискомфорт, но, осознав, что потом он пожалеет об этом ещё чёртову тысячу раз, закрыл глаза и осторожно коснулся чужих губ. Поцелуй был каким-то неуклюжим, совсем детским, и Стайлз просто задыхался, опасливо сминая чужие губы и не получая никакой реакции в ответ. Дыхание сбилось то ли от страха, то ли от нехватки кислорода и повышенного адреналина в крови. Холодный пот прошиб с головы до ног, Стайлзу стало дурно. Терпкий запах альфы ударил в нос, заставляя зажмуриться крепче, плюнуть на всё предрассудки, прижимаясь с новой силой и случайно столкнуться носами с самим чёртовым пьяным Дереком Хэйлом, которого он целовал. Стилински мгновенно покраснел, дёрнулся в попытках отпрянуть, но альфа неожиданно положил ладонь на загривок парня и притянул его к себе. Влажный язык коснулся мальчишечьих искусанных губ, опаляя, заставляя обмякнуть и поддаться, наклонившись вперёд, мелко вздрогнув от страха. Стайлз задрожал, чувствуя, как эта чёртова щетина колется о подбородок, но насколько же было непривычно, насколько же было приятно тереться о неё. С непривычки, она немного щекотала, грубовато кололась, из-за чего парень тихо хихикнул в чужие губы, а альфа лишь недоуменно нахмурил брови, не отрываясь от мальчишки, у которого сердце практически пропускало за ударом удар. Парень открыл глаза, чувствуя, как всё тело покрывается мурашками, а развязный поцелуй позволяет ощутить лёгкое возбуждение, закручивающееся тугой спиралью внизу живота, и кровь, закипающую тягучим варевом глубоко в венах. Стайлзу нравилось это чувство. Нравилось это ощущение лёгкого, чего-то сокровенного и абсолютно невозможного. Он лежал на диване с полупьяным Дереком Хэйлом и целовался с ним чувственно, горячо, жарко . Стайлзу уже не хватало воздуха, когда оборотень неожиданно подтянулся и слегка толкнул парня в грудь, перекатываясь и умудряясь нависнуть над ним, не разорвав поцелуй. Мгновенно сердце мальчишки резко забилось в груди, и Хэйлу казалось, что с таким грохотом вскоре оно проломит его несчастные рёбра, нервно сожмётся и попросту прекратит гонять кровь. Стайлз неловко замычал в чужие губы, слабо пытаясь отодвинуться, несколько раз ударял ладонью по широкой спине Дерека, потому что воздуха уже недоставало катастрофически и ему становилось страшно, когда он ощущал напор такой силы. Страшно за собственную задницу и за потерю сознания от нехватки воздуха и чёрт тебя подери, от самого Дерека Хэйла. Слегка дёрнув ногой и ударив ею в живот оборотня, Стайлз добился желаемого результата: он отстранился, бережно опуская ладонь на шею мальчишки, и опустился, ласково касаясь губами его бледно-молочной кожи там, где учащённо бился пульс. — Расслабься. Всё будет хорошо, — произнёс Дерек, немного отстранившись от парня. Тот тяжело дышал и, не веря в происходящее, осторожно жался ближе к оборотню, больше всего опасаясь, что он сейчас опомнится и попросту уйдёт, оставив парнишку одного с горсткой брюзжащих мыслей. — Дерек, — Стайлз выдыхает, прижимаясь к оборотню вплотную, потираясь пахом о чужое бедро и закинув руки на спину мужчине, утыкается ему в шею, вдыхая дьявольский запах одеколона вперемешку с горькой пригоршней пота. Хэйл покрыт испаринной — его шея влажная, и Стайлз не упускает шанса провести по ней языком, ощущая солоновато-едкий привкус. Он тянется, блаженно облизывает, прикусывает и целует, не зная, что ещё разрешается делать, пока Дерек, чёрт подери, обхватывает его поперёк, запускает холодные ладони под футболку и, большими пальцами надавливая на соски, вроде бы просто целует, но он делает это так, что дрожь пробирает Стилински насквозь и он задыхается, чувствуя ласку. Сумбур из движений и растворяющегося, ощутимого удовольствия, которое слишком приятно. Удовольствия, которое хочется ощущать ещё и ещё. Которое хочется никуда не отпускать. Дерек прижимается как можно ближе, отвечая на каждое движение мальчишки, на каждый неуверенный вздох коротким укусом, поцелуем, шумным выдохом или же ещё каким-нибудь действием, из-за которого Стайлз стыдливо прикусывает нижнюю губу и выгибается, потираясь пахом о бедро оборотня. Тот одобрительно рычит, поднимая футболку парня, и, припадая к краснеющим от многочисленных следов ключицам, постепенно опускается ниже. — Чёрт, Дерек, не торопись... — задыхаясь, бормочет Стайлз, даже не концентрируясь на сказанных словах, потому что ему хорошо. Слишком хорошо. — У меня же это... Впервые. Дерек подтягивается, чтобы взглянуть в глаза распалённого мальчишки и, задержавшись на несколько секунд, нарочито медленно приближается к его губам, заставляя Стайлза сосредоточиться только на них. На сладком, развязном, умелом поцелуе. На чужом языке. На дурманящих чувствах, которые он испытывает впервые. На огненном, заботливом, пьяном комке чувств, зовущемся Дерек Хэйл. Осторожно поглаживая низ живота, Дерек будто бы успокаивает мальчишку и, расстегнув пуговицу на джинсах, запускает ладонь под резинку трусов. Стайлз неловко сжимается, хмурится, но потом, попросту начав задыхаться, практически растекается в чужих руках. Контраст от холодной руки и умелых движений сносит крышу. Сносит крышу так, что Стилински толкается вперёд и прикусывает оборотню губу до крови. Он шепчет: "Это приятно", проезжая языком по чужой мочке уха, и закрывает глаза. Дерек ухмыляется, потому что дыхание мальчишки постепенно становится рваным, а сердце, которому, казалось бы, некуда более учащаться, колотится о грудину всё чаще и чаще. С влажным хлюпаньем проведя по члену несколько заключительных раз, Дерек заставляет мальчишку выгнуться дугой, и тот не может сдержать стон, потому что это, чёрт подери, куда больше, чем просто приятно. Это оглушительно, ярко, потрясающе, восхитительно, жарко и неимоверно круто в один момент. Это так хорошо, что Стайлз закатывает глаза и одними губами шепчет что-то наподобие "О, боже, Дерек", царапая последнему спину. Парень падает на диван и тяжело дышит, когда рядом опускается оборотень, который почему-то улыбается, а не хмурится. К тому же он делает это так открыто, что Стилински поневоле посещает идея, что это всё был один прекрасный сон, и как только он отдышится, то проснётся в своей кровати с рукой в трусах. Но Стайлз не просыпается. Он также продолжает лежать на диване в доме Хэйлов рядом с вальяжно развалившемся оборотнем, который услужливо протягивает коробочку салфеток, одновременно глотая остатки содержимого бутылки из-под пива. Чуть позже они уснут на этом диване под тихие выкрики комментаторов матча и ничего не изменится, кроме того, что Стайлз снова и снова будет возвращаться в этот дом, а Дерек никогда не будет против. Ах, да. И Хэйл поклянется себе когда-нибудь в далёком будущем рассказать Стайлзу одну глупую тайну. Оборотни не пьянеют.