Мечты сбываются

Пальцы плавно скользят по спине, очерчивая влажные, чётко натягивающие тёмную кожу позвонки, которые столь вальяжно выступают, будто просятся наружу. Мальчишка облизывается, но не ведётся — позволяет расскаленному до предела воздуху окутывать с ног до головы своей липкой плотной дымкой эфемерного возбуждения. Дерек подаётся назад и выгинается прямо под скользящие пальцы, но Стайлз лишь ухмыляется, убирая руку со спины. С шумным выдохом воздух дополняется жгучей, практически горящий, но совершенно невидимой субстанцией. Осознания более нет. Оно мерно утекало с частичками самообладания, которые буквально расстворялись в юных умелых руках. Дереку кажется, что если бы он мог выпрямить пальцы, то воздух можно было коснуться — настолько весомым было закипающее напряжение. Оно было внутри и оно было снаружи. Дереку кажется, что он никогда прежде не ощущал свое тело настолько чутко. Выкованная закалка не играет никакого значения, когда Стайлз, маленький мерзавец Стайлз, закрепляет тело Хэйла на специальной самодельной установке. У Дерека завязаны глаза, а губы не позволяет сомкнуть достаточно примитивный тканевый кляп. Поэтому он не имеет понятия из чего она состоит. Единственное что он знает точно, это только то, что мальчишка очень старался, потому что руки, закреплённые где-то над головой, уже изрядно затекли. Воздух расскаленный, горячий, отдаёт терпкой пригорошней пота оставаясь прямо на языке, а ещё чем-то чересчур жгучим и холодным, похожим на запах мокрых ветвей, который исходит от Стайлза. И, о, Дьявол, голова плывёт сплошным кругом, как только Дерек пытается сосредоточиться хотя бы на одном из них. Хитросплетение из не прекращающихся вкусов бьёт по носу, составляя в голове лишь суматошный танец. Потому что Дерек даже не в силах передать словами насколько потрясно осознавать это пьянящее чувство. Ожидание и лёгкие, еле ощутимые касания кожи о кожу, мягким течением грели кровь, густым потоком разгоняющуюся по венам. Да так, что Хэйл прикусывал щеку, мыча в повязку и толкался куда-то вперёд, желая полностью осознать то удовольствие, которое сейчас медленным узлом стягивало низ живота. Которое металось внутри. Которое не могло сравниться ни с чем и хотело вырваться наружу. Маленькими электродами по телу пробегались холенные стайки незаметных мурашек. Стайлз осторожно прислонил лезвие к выступающим позвонкам на шее Дерека и сделал маленький пробный надрез. Хэйл лениво дернулся, проезжаясь языком по зубам, не понимая, что именно хотел сделать мальчишка, а затем запрокинул голову с шумом втягивая воздух сквозь зубы. Прижавшись, маленький мерзавец медленно проехался языком по царапине, слизывая выступившие малютки-капельки крови и отстранился, заслышав над ухом не сдержанный рык. — Тебе это так нравится? — скорее утверждая, чем спрашивая, Стайлз довольно оскалился, предвкушая размеры воистину потрясающего удовлетворения, которое он мог принести Хэйлу. Ладони с упоением оглаживают плечи, шею, спускаются ниже к вытянутой, словно по ниточке, и приведённой в порядок мускулатуре. Плавно очерчивают бока, спускаются к бёдрам, ползут к ногам, по дороге сжимая, пробуя упругие ягодицы на ощупь, оставляя на ней несколько незаметно краснеющих отметин. Стайлз мягко целует Хэйла в плечо, а затем подставляет лезвие точно к позвонку. Срежетащий хруст разносится по всей комнате и Дерек взвывает от воистину невыносимой боли. Стайлз опускается на колени и нежно проводит самым кончиком языка по краям образовавшейся раны. Практически в тот же момент она начинает затягиваться и Дерек ведёт головой, чувствуя как мурашки врассыпную бегут по спине, а удовольствие будоража скользит по телу. Оно ощущается настолько ясно, что Хэйл выгибается, тянется куда-то вперёд. Хэйл мычит и кусает внутреннюю сторону щеки, потому что влажный невероятный язык кажется до блаженного острым. Гремучая смесь из адской боли и едкого совершенства. Восхитительно. Это было настолько изумительно, что Дерек пытается жжаться ближе, желая ощутить сполна всю ту красочную гамму из сплошного физического ощущения "на грани". Дерек пытается двинуться как можно ближе к мальчишке и у него это получается. Тот одаривает его дорожкой из мокрых поцелуев, одновременно поглаживая края только что затянувшейся раны. Стайлз гладит живот Хэйла, вычеривает пальцами невидимые узоры, а затем плавно опускает руку на твёрдый, с крупной алой головкой, покрытой вязкими капельками смазки член. Лениво сжимает и скользит подушечками пальцев по всей длине, не давая почувствовать не сбыточное наслаждение до конца. Воздух наполняется трепещущим месивом, приобретает совершенно невыносимые запахи чего-то металлического, чего-то томного, чего-то терпкого. Ощутимого лишь на самом кончике языка, но почему то оно кажется не позволительно запретным. Парень обходит Дерека, любуясь распаленным телом и, осторожно стянув повязку со рта, впивается в вечно тонкую полоску язвительно сжатых губ жадно, сочно. Они целуются чересчур откровенно, постоянно сцепляясь зубами и кусая друг друга за губу. Стайлз отключается, делает маленькую оплошность, поддаваясь собственному желанию — вплотную прижимается к чужому горячему телу и трется, будто не охотно, но Дерек чувствует, что парень тоже хочет этого. Воздух сгущается, становится плотным, ощутимым на вкус. На языке остаётся отблеск пульсирующий чётче с каждым ударом крови. Тяжёлый, он давит на язык, гоняет нагретую до предела магму по тонким венам и возбуждение, то самое, бесконечное возбуждение закручивает в новые узлы, делая пути до разрядки более витиеватыми, более вкусными и долговечными. Дерек поддаётся вперёд. Не в силах более держаться на этой тонкой грани, он выгибается, кусает мальчишку за губу и совершенно не собирается его отпускать. Стайлз беззвучно мычит, ведёт ладонью вдоль по чужому члену, сжимая его у основания. Он что-то бормочет себе под нос, когда Дерек вальяжно трётся, пытается отойти, но понимает, что тоже больше не может. Механизм действия уже запущен и его практически невозможно было остановить. Мальчишка поднимает ладонь и наскоро распускает швы крепления. Буквально кипящая кровь мощным ударом отдаёт в пах, приятно тянет мышцы в блаженной неге, заводя парней с новой, большей силой. Огненным месивом оно разворачивается где-то внутри, когда Дерек хватает мальчишку и, спотыкаясь о гремящие тумбы на колесиках, грубо сажает его на стол. С удовольствием ладони проезжаются по юному телу, оглаживают тонкую кожу, бессовестно шаря под большой кофтой. Они целуются слишком грубо, ненасытно и, кажется, это правильно. Потому что настолько хорошо не может быть не правильно. Дерек спускает штаны Стайлза, ловко закидывая длинные ноги себе на плечи. Проезжаясь задницей по холодному металлу, Стайлз тихо шипит в губы Хэйлу. Контраст от чужого горячего тела дурманит и застилает пеленой глаза. Мальчишка расслабляется, даже не старается сдерживаться — знает нравы Дерека уже очень и очень давно. Доведённый до такого предела, тот не будет особо церемониться. Но Стилински совершенно не ожидал того, что Хэйл лишь мягко обведет пальцами колечко мышц и, едва надавив, примется медленно, совершенно плавно и издевательски растягивать мальчишку. Любовно сминая тонкие губы, Дерек перекрывает все попытки парня показать недовольство на корню. Стайлз нервно тянет последнего за губу, крепко зажмурив глаза и растянутый ещё давно до этого, насаживается на несколько размеренно двигающихся пальцев Хэйла. Потому что он уже почти не может его терпеть. Почувствовав желанное напряжение, вопиющие буквально на грани изыска и блаженства, Дерек заменяет пальцы членом входя резко, до упора, принимаясь непринужденно и медленно двигаться. Давая ощутить нарастающее крошечными толчками удовольствие сполна. Желание, мягкое, подернутое грубой дымкой желание беззастенчиво давит на комочек нервов, заставляя кусать губы, но только чтобы не застонать от долгожданного удовлетворения в голос. Стайлз кладёт руку на шею Дереку, подтягиваясь как можно ближе и одними губами касаясь чувствительной мочки уха. Рваное дыхание и еле слышные рыки опаляют чем-то горячим, до не естественного тягучим и жёстким. Толчки становятся более частыми, требовательными и мальчишка кладёт другую руку на член, сжимая и скорыми грубыми движениями пытается довести себя до разрядки. Удовольствие становится чем-то чувствительным, практически ощутимым. Обжигая лёгкие изнутри, а носоглотку снаружу оно превращается в сплошной круг зависимости, который не хочется упускать. Хочется окунуться, ощущая его сполна, чувствуя как в блаженной неге тянут все мышцы, а кровь превращается в сплошную магму. Дерек изливается внутрь мальчишки неестественно рыча и прикусывая собственный язык, только чтобы не сделать что-то большее, когда Стайлз всё ещё нервно двигает рукой, шепча на ухо просьбы не останавливаться. Задыхаясь, он кончает вскоре, пачкая живот Хэйла и свою футболку в вязкой жидкости. А затем, посмотрев в глаза Дереку, от чего-то тихо смеётся, когда Хэйл с улыбкой кусает его за губу. Попытки попробовать что-то новенькое не удались. Но, кажется, они им и не понадобятся.