Солары

День обещал быть непривычно теплым для осени, солнечным и ласковым. Янтарные и багряные краски мешались в причудливый узор, небо было прозрачным и голубым настолько, насколько оно только может быть в погожий сентябрь. Отличнейший день для того, чтобы подарить новую жизнь. И чтобы проводить на новые тропы выросших детей. Профессор-генетик Люсьен Адриус, которого никто не звал иначе, чем по имени, улыбался своим мыслям, шагая на работу. Он выращивал любовь, как однажды написали о нем в газете. На самом деле, он создавал прекрасных существ – соларов, совершенных, сексуальных, любопытных до изучения мира. И умеющих любить искренне. Их любили в ответ, ими восторгались. Они были для кого-то светом в ночи, для кого-то смыслом жизни. И у них был один отец – папа Люсьен. Внутри было прохладно и пусто, полумрак коридора. Гулкие шаги под самым потолком – он предпочитал служебный вход, тот быстрей выводил в святая святых – зал соларов. В зале уже суетились коллеги-подчиненные, что-то настраивали, налаживали, отмечали данные. - Добрый день, - профессор Люсьен кивнул личному ассистенту. – Все готово? - Конечно, - тот поспешил впереди наставника в зал с инкубаторами. – Можно начинать весь цикл. - Ну-ну, мальчик мой, сегодня мы только запустим первую ступень, нам еще идти к выпускникам. Ассистент покосился на профессора: пожалуй, выпускниками очередную партию искусственно созданных парней называл только он. Солары не обучались в прямом смысле слова - нужная информация записывалась им в мозг с помощью гипнолуча большой мощности на ранних стадиях формирования организма. Благодаря этому они появлялись на свет, уже имея представления об общественной иерархии, со всеми необходимыми социальными навыками, и при желании могли обсуждать хоть физику, хоть классическую литературу. Потом им давался месяц на адаптацию, а после парней разбирали - заказчики или же просто везунчики, получившие приглашение на аукцион. - Итак, сколько у нас сегодня? - Адаптацию успешно закончили двадцать пять соларов, еще десять пройдут повторный курс, - ученый, отвечающий за этот этап развития соларов, замялся. - Что такое? - насторожился Люсьен. - В зале инкубации была неполадка... Нет, все в порядке, но одна из ламп работала в четверть мощности, и система решила, что это сигнал к завершению цикла... Профессор нахмурился: - Так. Дальше. - В общем, цикл прервался, пройдя хорошо, если половину... Он слабенький, но жизнеспособный, и ультрафиолетом питаться способен, но... - мужчина снова замялся. - Да говорите вы уже! - У нас бракованный солар. Но он же как ребенок... я не могу... Люсьен задумался: - Ладно, покажите. Солары были делом всей его жизни. Их генокод был идеален, они были живучи, невероятно адаптивны, способны получать энергию из любых видов излучения и от обычной пищи... А еще они были красивы, неагрессивны и любопытны. Профессор их всех воспринимал как своих если не детей, то племянников точно. И даже этого бракованного он заранее любил. Маленький солар спал в капсуле, прижимая к груди игрушку. - Ему всего лет двенадцать, он не развился. Худой, большеглазый, - все солары такие, - с волосами какого-то дикого рыже-фиолетового оттенка. Люсьен вздохнул. Только у живодеров из комиссии поднимется рука на этого котенка. - Я его заберу к себе. Ребенок потянулся, открывая глаза, несмело улыбнулся профессору: - А вы папа Люсьен? - Да, малыш. Иди сюда, надо тебя осмотреть, взвесить и покормить. - Покормить? - кажется, солара удивил только этот пункт. - Да, нужно подобрать тебе диету, чтобы ты рос. - А я еще могу вырасти? - обрадовался малыш. Профессор осмотрел его: - Думаю, что да. - Спасибо, - улыбка у бракованного оказалась удивительно славной. - Профессор, - негромко окликнул Люсьена его помощник, - мальчику нужно имя... - Да. Найдите мне, кто был носителем генного материала. Ассистент ушел, солара увели на обследование, Люсьен отправился запускать первый цикл - работа никуда не делась. Малыш подождет немного. А ведь еще с выпускниками обязательно нужно поговорить, чтобы не так переживали. Асссистент нашел носителя материала, из которого вышел бракованный солар. - Хех. Папа Люсьен, говорите? Ну да, теперь точно папа. Зато и забрать малыша можно будет на законных основаниях, это точно. Но вот имя ребенку Люсьену придется придумывать самостоятельно. И еще объясняться с супругом. Интересно, тот поверит, что все получилось случайно? Ассистент захлопнул папку и пошел сдаваться профессору. Люсьен был занят, но информацию посмотрел, принял к сведению и даже что-то отбил мужу. Вскоре лаборатория притихла - комм профессора накалился. - Руди, у меня сейчас разговор с выпускниками, давай ты вечером выскажешь все про мою безответственность? - Жду дома! Рудольф Бёрст был суров, широкоплеч и умел рявкать так, что даже приборы вздрагивали и самостоятельно калибровались. Люсьен же был тонким, сухим и напоминал удивленного кузнечика. Наверное, поэтому его солар получился таким худым. - А профессора мы завтра вообще увидим? – перешептывались все. - А почему нет? - Муж прибьет. - За что? - искренне удивился профессор. Комм опять рявкнул, напоминая, за что. Люсьен не впечатлился - он мужа знал, как облупленного. Увидит мелкого солара и растает. А пока что нужно было сделать еще кое-что. Выпускники кучкой толпились в зале. Профессор улыбнулся им, похвалил, успокоил - все как обычно. - Главное, помните - никто не имеет права вас мучить и обижать. Даже если вам скажут, что был специальный заказ и лаборатория получила за это большие деньги - не верьте! Пока я жив, никто не будет создавать соларов как игрушки для богатеньких извращенцев. Номер моего комма у вас есть, звоните, жалуйтесь - или связывайтесь с братьями, вас много. - Хорошо, папа Люсьен, - хором ответили все. Профессор растроганно улыбнулся, пошел обнимать выпускников и желать им удачи. Его тоже обнимали, не выпускали из рук. Солары своего создателя действительно любили, и немало попыток надавить на несговорчивого ученого провалилось именно из-за них. Солары предпочитали побыстрей прекратить функционировать, но не дать шантажировать папу Люсьена. А многие из них были парами довольно влиятельных людей - политиков, знаменитостей, теневых авторитетов. Кто откажется от создания, которое будет тебя просто любить без всякой подоплеки? Тем более что профессор из-за гибели своих подопечных очень переживал и однажды даже слег с сердечным приступом. В палату к нему тут же сбежал солар "теневого кардинала" этой планеты. После чего все как-то сразу поняли, что обижать профессора еще более чревато, чем самих соларов. Около больницы постоянно дежурили какие-то квадратного вида мужчины, на каждого приходящего к профессору кидающие такие взоры, что посетители зачастую сворачивали в туалет перед посещением. Не действовало только на соларов, которые радостно улыбались и кивали в ответ. Потом к "квадратным" присоединились "меланхоличные" в темных очках и деловых костюмах. А после прошел слух про снайпера на соседней крыше и кого-то совсем уж невообразимого. Больше попыток шантажа профессора никто не делал, слишком уж часто газеты публиковали фотографию квадратно-меланхолично-винтовочно-ножевого столпотворения, вынужденно рассевшегося на подогнанных броневиках. Зато гранты на лабораторию посыпались дождем, а запросы на новых соларов - лавиной. Квадратные-меланхоличные-броневые тоже хотели тепла и ласки. Но брал Люсьен весьма дорого. И судьбу своих мальчиков внимательно отслеживал, абы кому получить солара было нереально. И дело было даже не во влиятельности. Просто это были ЕГО дети. Некоторые даже буквально. Что поделать, хорошие гены и все такое. Руди ворчал, когда по ночам профессора поднимали внезапные звонки, но первый же поддерживал мужа, если и впрямь что-то случалось. Может быть, он и теперь поддержит. Люсьен на это очень надеялся - ссориться с мужем не хотелось. Но и бросать солара, на котором, как приговор, стоит клеймо "бракованный"... - Папа Люсьен, а можно, я посмотрю на распределение? - Конечно, Филист, - Люсьен обнял его за плечи. Имя прислал Рудольф с категоричным заявлением, что его сына будут звать только так. Люсьен спорить не стал, раз имя выбрал - значит, согласен признать ребенка. - Идем, малыш. - А я разве уже не большой? - Нет, конечно, - улыбнулся профессор. - Твои ровесники из капсул только через полгода выйдут, а в капсуле ведь развитие ускоренное. - Папа Люсьен, а почему я маленький? - Так получилось, Филист, - мужчина погладил его по голове. - Идем, а то опоздаем. - А можно мне конфету, папа Люсьен? Профессор слегка удивился, пошарил по карманам - он не ожидал, что солар окажется и впрямь ребенком. Надо же, сладкое... Спас ассистент, подсунул целый пакет карамели. Филист воспитанно взял несколько штук, от остального вежливо отказался. Аукцион начался. На него вышло немного, всего пятеро, остальные были заказными и уже отправились к партнерам. Здесь не называли цен, не пытались перебить ставку соседа - целью было понравиться солару. Вот один из соларов взял за руку какого-то растерянного мужчину и что-то спросил, улыбаясь. Вот еще двое наперебой осаждали второго, не замечая, что тот ловко подталкивает их друг к другу - кажется, это будет триада. Вот еще один выбрал себе какого-то симпатичного молодого человека. А последний потерянно бродил по залу, словно кого-то искал, но не находил. Люсьен мягко перехватил солара, приобнял за плечи: - Не бойся, все будет хорошо. Необязательно делать выбор сейчас. - Правда? Я могу отправиться в питомник? - Конечно, солнышко. Все разочарованно вздохнули. Знали уже, что настаивать бесполезно, за своих "солнышек" Люсьен стоял драконом. А солар неожиданно стрельнул глазами куда-то за окно, словно мог разглядеть за зеркальным стеклом кого-то. - Что такое? - Папа Люсьен, а кто это там? - неожиданно потянул его за руку Филист. - Где, милый? Солар показал маленьким пальчиком, незаметно подмигнул старшему брату – давай, мол, не тушуйся. - А, это. Проныра, - нахмурился Люсьен. - Журналист... и как охрана пропустила? - Нет, я про вон того, возле стенки. Люсьен осмотрел нечто невзрачное, улыбнулся, покивал ему: - А это наш спонсор. Главный. - А почему его никто не выбрал, он ведь хороший? - Филист смотрел на отца во все глаза. - Его никогда не выбирают солары, видимо, еще не появился тот, кого к нему потянет. - Бедненький... - Филист жалостливо вздохнул и неожиданно высвободил пальцы из руки Люсьена. - Ты куда? Филист! Но солар уже целенаправленно топал к мужчине в невзрачном костюме. Дошел, остановился, наклонив набок голову: - Здравствуйте. - Здравствуй, - тот усмехнулся. - Ты пришел выбрать меня? Филист помотал головой: - Нет, я еще маленький. Просто... - Солар смутился, протянул карамель на ладошке. - Мне стало обидно, что вы такой хороший, а вас не выбирают. Мужчина взял конфету. - Спасибо. - А мне конфетку? - весело поинтересовался Проныра. - Я тоже замечательный, а меня никто не выбрал. - А вторую конфету у меня Марсель забрал, - развел руками солар. - Больше нету. - Ну, что за жизнь, солар не выбрал, конфетки не досталось, - деланно огорчился журналист. - А ты любишь сладкое? - Марсель уже успел о чем-то поговорить с Люсьеном и теперь неуверенно рассматривал Проныру. - Ну, на самом деле, не очень, если только пряники. О, мятные пряники... Моя страсть. - А у меня нету пряника, - огорчился солар. - Только шоколадка. - Ну, я согласен и на шоколадку, она тоже вкусная. - Меня зовут Марсель, - Солар протянул ему шоколад в шуршащей обертке. - А меня Макс. Макс Проныра, - шоколадку поделили пополам. Люсьен только головой покачал - журналиста он недолюбливал, но только в силу пронырливости. В целом, тот был человеком неплохим, и границы, которых переходить не стоит, знал. А Марсель прямо светился улыбкой, деля шоколадку на двоих. Профессор отловил ближайшего охранника: - Как он сюда попал? - Профессор, вы не поверите, с крыши по веревке слез и фьюить в окно в коридоре. - А почему не вывели под белы рученьки? - Ну, так он, мерзавец, сразу же в вентиляцию залез. - А еще у меня есть приглашение, вот, - журналист помахал листочком в цветных идентификаторах. - Выманил шантажом и обманом. Люсьен промолчал, черт с ним. Проныра ж, как есть. - Папа Люсьен... - Марсель смотрел умильно, словно выпрашивал еще одну шоколадку. - Да, Марсель? - профессор потрепал его по волосам. - Папа Люсьен, он хороший, - Солар даже кивнул для пущей убедительности. - Ну, малыш, если ты уверен. - Ну, я же всегда могу позвонить и пожаловаться, да? - Марсель сияюще улыбнулся. - Конечно, - Люсьен обнял его. Журналист смотрел на них широко распахнутыми глазами - он не ожидал, что солар его и впрямь выберет, думал, тот решил поддержать младшего. Марсель приблизился, взял за руку: - Я тебя выбрал. - Обидишь – достану из-под земли, - пригрозил Люсьен. - Да никогда! - счастливо сообщил Проныра, обнимая солара. Все разошлись, остались лишь Филист и Люсьен. - Ты не сердишься? - совсем по-детски спросил солар. - Нет, что ты. Но помни, что ты не совсем обычный солар, ты теперь обычный подросток, почти. Филист задумался: - Нельзя угощать взрослых конфетами? - Они могут это понять неправильно. - Хорошо, я больше не буду, - покладисто согласился солар. - Идем домой, познакомишься со своим вторым папой. Филист сразу любопытно заблестел глазами: - А как его зовут? - Рудольф. Он очень добрый. - Папа Руди, - тут же переиначил солар. - Да, Руди, - Люсьен невольно улыбнулся. - Я хочу домой, - решил Филист. - Тогда поехали, малыш. Филист запрыгал от радости. Люсьен сбросил сообщение мужу, призывая бегом лететь домой и готовиться к знакомству. Рудольф что-то рявкнул. Но, видимо, полетел. Поэтому следующим сообщением стало: "Я тебя люблю". Люсьен расцвел. Авиетка довезла их до дома быстро, но военная модель Рудольфа уже стояла на площадке на крыше. - Па-апа Ру-уди! Рудольф поймал подбежавшего ребенка на руки, удивился: - Я думал, у тебя солары только взрослые. - Он... Система засбоила, поэтому он маленький. - Смешной, - Рудольф слегка подкинул Филиста. - На тебя чем-то похож. - Ну, мои гены потому что. - А на папу Руди я не похож? – огорчился мальчик. - Нет, милый, пока не очень. Солар вздохнул тяжело-тяжело. - Даже глазами? - Ну... А вот глаза у вас очень похожи. Рудольф гулко засмеялся. Когда Люсьен сообщил, что тащит солара домой, мужчина не смог сразу избавиться от мерзкого червячка сомнения. Все-таки солары могли очаровать и камень. Но подозревать в чем-то этого ребенка? Тем более, тот сразу стал его называть папой. И просто... Филист. С генами его Люсьена. Мужчина прикрыл глаза и улыбнулся. - Пойдемте в дом, - спохватился профессор. - Льен, а его кормить-то хоть как? - Да как и нас с тобой, только пива не наливай. Филист слезать с рук папы Руди отказывался и вопросом будущей кормежки не озаботился - он уже успел немного перекусить ультрафиолетом. Военный так его в дом и унес. - Обалдеть, у меня сын, да еще и такой большой. - Да, а мы и не ждали... - Я еще маленький, - не согласился Филист. - Даже конфетами никого угощать нельзя. - А кого ты... - Слейна, - отмахнулся Люсьен. - Оу? Да у ребенка есть чутье, - хмыкнул Рудольф. Люсьен только поморщился. - Он приходит почти на каждое распределение, но ни разу не попытался хотя бы поговорить с соларами, и если к нему кто-то подходил - всегда заворачивал. - Может, оно и к лучшему. - Ты думаешь? Филист, как и положено ребенку, скучные взрослые разговоры уже не слушал, восторженно разглядывая висящие на стене охотничьи ножи и пару скальпелей. Рудольф выпустил его побегать. Милый ребенок, а кто посмеет назвать его бракованным - получит в челюсть от командора Бёрста.