Хранительница стихий. И хвоста с ушами.

Досталось мне знатно. Из пыточных меня буквально выволокли. Сил не было даже на то, чтобы сплюнуть кровь. В камеру к ликану меня затащили, да там и бросили. Владимир кинулся ко мне, пытаясь хоть как-то помочь, но все его усилия были тщетны. Я не могла дышать. Не могла регенерировать. Зато я отыгралась. Как могла, но всё же... Я вбухала всю оставшуюся в стенах этого замка магию в накапливающие руны. Не оставила себе на регенерацию даже капли. Отдала всё. Зато теперь я могла быть уверена, что несчётные орды пауков уже идут сюда. В Лес. Но вот палачи не знали, что сил у меня не осталось. И остановились только тогда, когда сами убедились, что регенерировать я уже не могу. Я медленно теряла сознание, стараясь смотреть прямо в глаза кричащему мне в лицо волку. Он звал меня, пытался аккуратно трясти, но всё было тщетно. Резерв же его был пуст, и помочь он мне не мог. Я не могла сфокусировать взгляд. Вскоре лицо ликана и вовсе превратилось в белое расплывчатое пятно на тёмном фоне камней подземелий. И лишь тогда я скорее почувствовала, как он, запрокидывая голову к потолку, воет. Воет истинно по-волчьи, воет по... покойнику. Его вой обрывался на высоких тоскливых нотах, а в самом голосе звучала такая безысходность, что мне захотелось плакать. Странное желание. Если учесть, что за предыдущие часы пыток я даже не всхлипнула, а лишь флегматично смотрела в потолок. Но тут, уже на грани сознания, я услышала чей-то надменный, но взволнованный голос. - И что ты воешь, волк? Всё настолько плохо? А Владимир и отпираться не стал, глухо ответив правду. - Всё ужасно. Мы умираем. - Мы? - мне показалось, что говоривший был удивлён подобным высказыванием. Интересно, почему он такой запыхавшийся? - Мы. Мы связаны магией. Если умру я, её настигнет откат... Настиг бы, если бы умирал я. Сильный. В таком состоянии она бы не выдержала. А сейчас умирает она. А она Королева. И откат от смерти мало того, что Правителя, так и последнего сородича мне не пережить... Так что поздравляю, - ликан выплёвывал фразы сиплым, надтреснутым, абсолютно безысходным голосом. - Эльфы добились дисбаланса в этом мире. - Слушай, белобрысый, не умничай! При чём тут дисбаланс?! - вклинился старческий голос. - Мы, ликаны, хранители этого мира... У каждого рода своё направление. И если не будет нас, не будет гармонии в этом мире. Будет перевес сил. Не знаю, в чью сторону. Но эта сторона победит. Но загвоздка лишь в одном... Ни зло без добра, ни добро без зла существовать не смогут. Будет много добра - будет плохо. Будет много зла - будет не менее ужасно... - Ты это к чему? - К тому, что ликаны в этом мире слишком сильны. Ты же не думаешь, что эльфы и люди могли перебить расу, в которой даже дети владеют магией? Вмешались Высшие силы. Тогда, тысячи лет назад. Но и они, в отличие от эльфов понимали, что без нас мир обрушится в хаос... И дали нашим народам способ выжить. Частично. Обряд... Кровавый обряд. Обряд Заморозки. И мы очнулись спутся столько лет... а сейчас... Всему настанет конец. Я не могла открыть глаза. Я хотела плакать. Я не знала этого... - А ну, вставай! - Не могу, - тихо ответил ликан. - Откат. - И что? - голос уже практически истерил. Волк совершенно по-детски всхлипнул. - Больно. Очень-очень... Голос... Торина?.. поперхнулся на полуслове. После главарь как-то отчаянно зарычал, и меня подхватили на руки. Я отчаянно прижалась к горячей груди гнома, радуясь, что смогу хоть немного согреться после потери крови... Влада, судя по его жалобному скулежу, тоже кто-то подхватил. И дальше началась беспощадная тряска. Кажется, мы куда-то бежали. И совсем рядом слышался взволнованный голосок Бильбо Бэггинса.

***

К тому времени, как мы добрались до погребов, я чуточку пришла в себя. Оказалось, что в погребе нет рун, и магия воды от речушки просачивалась сюда. Река щедро делилась потоком, но даже его мне было недостаточно. Кажется, я просто "перегорела". Надорвалась в плане магии. Поэтому, если раньше поток магии, который я перерабатывала (могла переработать и использовать, по крайней мере) можно было сравнить в полноводной рекой, то сейчас больше капли в несколько минут я пропустить через внутрнний "проводник" я не могла. Было фактически физически больно до жути. И вот, гномы расфасовываются по бочкам. Мы же с ликаном сидим, привалившись спинами друг ко другу, с наслаждением впитывая крохи магии. Но, кажется, гномы тихо работать не умеют. Именно поэтому то, что по лестнице, ведущей к нам, дробным перестуком застучали шаги, стало для нас неожиданностью. А Бильбо у нас мальчик нервный. И он со всей дури рванул рычаг. Я хрипло взвизгнула, когда поехала вниз, собирая мягким местом все занозы и щепки. Когда наклон пола достиг апогея, я сделала нелепый кувырок назад, совершенно непроизвольно, между прочим, ударившись коленями и стесав себе кожу на лопатках. Бочки с чудовищным стуком покатились вниз, и я лишь чудом избежала столкновения с одной из них. Мгновение полёта, секунда дезориентации - и я плашмя плюхаюсь в ледяную воду. Конечности сводит неожиданной судорогой, и мне не хватает лишь очередного мгновения, чтобы спастись. Не успела я вынырнуть, как прямо надо мной в воду опять что-то плюхнулось. Очередная бочка с тяжёлым гномом внутри, даже несмотря на замедление из-за сопротивления воды, ударила меня прямо по затылку, как я не пыталась отплыть. В глазах запрыгали алые искры, виски пронзило адской болью, и я завизжала от муки прямо под водой, теряя остатки кислорода. Но почти через мгновение стремительм потоком меня вынесло на поверхность. Едва я успела вдохнуть воздуха, как на очередном пороге реки меня вновь швырнуло вниз, в пучину. Сил выныривать уже не оставалось. Да и не могла я вынырнуть. До меня вдруг дошла совершенно очевидная истина. Кошки не умеют плавать. Поэтому единственное, что мне осталось, судорожно молотить по воде руками и ногами. Вынырнуть-то я вынырнула, но вот удержаться на плаву не могла. Тем более, что ещё даже рука не отросла до конца, а от фактических зачатков пальцев пользы было мало. Поэтому я закричала. Жалобно, булькая, отчаянно. Но меня услышали. Меня подхватили сперва за волосы, подтянули наверх, обхватили поперёк талии. Отпустив шевелюру, неизвестный спаситель в бочке подхватил меня за подбородок, не давая вновь захлебнуться. И лишь по грубой речи я поняла, что это был Торин. Но вот, кажется, бочка во что-то врезалась... Решётка? Торин вновь матернулся, хватаясь за какое-то оружие вроде топора. Откуда только взял? Чёрт его знает. Но факт остаётся фактом - меня он отпустил, и я с жалобным писком вновь окунулась в воду. А течение никуда не делось. Остальные бочки несло прямо на нас, представляя нешуточную для меня опасность. Торину-то пофиг, а на мня эти махины со всей дури как шлёпнутся... Торин в бочке, а я на плаву не держусь. Именно поэтому я надеюсь, что нашла единственно верный выход из ситуации. Я резко перестаю бултыхаться. И только-только я опустилась под воду на необходимую глубину, как прямо в ту стенку бочки Торина, за которую я до этого хваталась, срывая коготки, врезалась бочка Фили. Грохот был жуткий, а щепки разлетелись в разные стороны. Но в одном я всё-таки ошиблась. Я-то надеялась, нырнув, оттолкнуться от решётки ногами и попытаться проплыть против течения, вынырнув насколько возможно позже, чтобы избежать участи быть расплющенной между винными бочками. Но я не рассчитала силы течения. В результате оказалось, что из-за него я даже двух метров проплыть не могу. И вынырнуть, однако, я тоже не могу. Ибо над головой уже бочки толкутся, а отплыть я не могу... Вашу ж мать!!! Сознание медленно мутнеет, а в горло врывается ледяная вода...

***

Воздух обжигает лёгкие, и я захожусь в судорожном кашле. Мою голову осторожно поворачивают набок, чтобы я не захлебнулась в собственной рвоте. Из меня течёт вода, я кашляю, выворачиваясь наизнанку. Чувствую прикосновение к губам, и в меня врывается новая порция воздуха. Идиоты! Нельзя во время избавления от воды делать искуственное дыхание. Захлебнусь тут вновь, и вновь сдохну! Но внезапно тяжёлое тело словно срывает с места, и Торин Дубощит улетает в какую-то даль. Совершенно неожиданно для меня, мою грудную клетку начинает жечь. Моё сердце горит огнём, а я лишь скулю, пытаясь выдержать новую муку. А надо мной раздаётся разъярённый, взбешённый рёв Владимира. - Ты, идиотский кусок гномьего мяса! Что ты натворил? ТВОЮ Ж МАТЬ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ!!! Я распахиваю глаза. А мир воспринимается совершенно по-другому. И я ощущаю странное, непривычное чувство... Чувство безграничной любви. Вашу ж мать...