Хранительница стихий. И хвоста с ушами.

Я лежала в воде, запрокинув голову к небу. Ликан, вроде бы, тоже устал. Ну, по крайней мере, он тоже валялся рядом, высунув язык. Из раскрытой багряно-алой волчьей пасти шёл пар, красиво рассеиваясь в воздухе. С трудом преодолев свою лень, я встала на ноги. Выгнув спину сперва в небо, а после упираясь передними лапами и выгинаясь в лопатках так, что грудная клетка достигла земли, я с наслаждением потянулась. Ну что, жить можно. В лапах зудела приятная тяжесть. Как после спортзала. Ну да, побегали со Владимиром мы знатно. Наконец-то мне надоело валять дурака. Я скорчилась на земле, поджав под себя лапы и уткнувшись влажным кошачьим носом в землю. Запустив процесс оборота, я взвыла от боли. Покорчившись на земле несколько секунд, я встала на подрагивающие ноги, откидывая приятно длинные и тяжёлые волосы за спину. Они доставали до колен. Чёрт, да я обожаю магию! В моей прежней жизни русую косичку до середины лопаток я мучила гелями и шампунями, а тут стоило только влить поток магии в корни волос - и вот уже тяжёлый плащ чёрного вьющегося мелкими колечками шёлка лежит у меня на спине, и чтобы промыть его, требуется лишь полчаса отмокания в речке, то бишь от любой грязи можно избавиться фактически проточной водой! Но обрезать, конечно, всё-таки придётся. Как припрусь в Эсгарот, первым делом отмахну кинжалом половину нынешней косищи. Как бы я не обожала их, а расчёсываться тоже нужно. А вот сейчас с этим проблемка. Тогда, когда я их только-только отрастила, они лежали ровно и переливчато блестели. Сейчас же всё великолепие превратилось в большой блёклый колтун, который я с величайшим трудом разделила на три части, чтобы заплести уже пресловутую косу. В лесу особо с подобной шевелюрой за оленем не побегаешь и по кустам не полазишь. В принципе, голой это всё делать тоже не ахти как приятно. Именно поэтому во мне сейчас бились два навязчивых желания. Первым была достать одежду. А вторым, чёрт меня раздери, было желание узнать, как там Торин. Волнение за него уже начало меня бесить. Я лишь скрипела зубами, чуть ли не обламывая симпатичные клычки, каждый раз, когда обожание ко гному нахлынивало на меня. Слава всем богами, что навязчивая идея находиться рядом с ним было не постоянным. Оно больше напоминало приступы. С каждым чёртовым разом эти приступы были всё сильнее и сильнее. Я лишь сжимала кулаки и поджимала губы, чтобы не показать Владу свою слабость, но, видят боги, он и сам всё понимал. Понимал и молчаливо поддерживал меня. Идеальный друг и отличный товарищ. Блять. Внезапно из-за спины раздался ленивый, с наглой хрипотцой голос. - А ты в курсе, что подобное обращение не нормально? Я обернулась к волку, тряхнув головой, отгоняя наваждение. Интересно, я хоть когда-нибудь перестану сравнивать его с ангелом? Наверное, нет, потому что этот идиот стоял по щиколотку в воде. Короткие, не достающие плеч пряди волос неровной чёлкой спадали на глаза, а на белоснежно-молочной коже алмазиками сверкали капли холодной воды. Я сглотнула, поглядев на рельефные кубики пресса, стараясь не опустить взгляд ниже. Ну чёрт вас побери. Совершенство ты, белобрысый! Настолько ты, волк, совершенный, что и общаться с тобой неприятно. Кажется, как будто ты какое-то низшее существо по сравнению с его ослепительной красотой. Несмотря на то, что всю его внешность описывало слово "белый", блёклым он не был. Он был... белоснежным. Да. Постаравшись успокоить мешанину мыслей в голове, я попыталась сосредоточиться. Кажется, он мне что-то объяснял. Ну, вот никаких у него минусов нет. Умный, красивый, мужественный. Не смазливый, а именно красивый. С милой ямочкой на подбородке, неожиданно мудрым взглядом и нахмуренными ровными бровями. Стоит босыми пятками в реке в конце осени и не морщится. Ну я не даже не знаю. Ну, понимаю, если бы у него мурашки побежали, губы посинели. Хоть легче было бы поверить, что не с привидением разговариваю. А зачем мурашки? Для того, чтобы стать более приземлённым, ему будет достаточно и вулканического прыщика на аристократическом носу. - Ты меня слушаешь? - вспылил он, сверкнув голубыми глазами и сжав кулаки. - Не-а, - честно призналась я, как самая заправская кошечка довольно щурясь на солнышко. Его лучи проникали сквозь редкую листву. Влад что-то неразборчиво простонал под нос, взмахивая рукой. Ну что же, хоть одно меня радует. В Владимира я точно не влюблюсь. Просто я здраво оцениваю свои возможности, и я прекрасно понимаю, что от такого сиятельного няшки мне ничего не светит. Может, комплексы прошлого остались, может, ещё что - но я хоть и любовалась волком, но лишь как на картину или произведение искусства. Хихих... Интересно, как он отреагирует, если в Эсгароте его попытается изнасиловать толпа баб? И какого размера будут его округлившиеся глаза в тот момент, когда загребущие женские ручки, охочие до такого красавчика, утащат его в подворотню, провонявшую рыбой? И долго ли мне потом придётся на добровольных началах работать психологом, восстанавливая психику мальчика? Кстати, о мальчиках. - Влад, а сколько тебе лет? Кажется, волк поперхнулся своим возмущением прямо на середине фразы. Упс, он опять что-то говорил? - Ты действительно не хочешь меня выслушать? - с плохо сдерживаемым раздражением спросил ликан. Я лишь беззаботно помотала головой и повторила вопрос. - На момент обряда Заморозки мне было двести тридцать семь лет. Я поперхнулась. Теперь-то понятно, почему он меня за малявку считает! - Эммм, - протянула я, - а ничего, что я к такому дедушке на "ты", а не на "Вы" обращаюсь? - Ах ты ж! - наигранно возмутился ликан. Я заливисто хохоча, убегала от якобы разъярённого Влада. Наверное, два голых ликана, скачущих по лесной поляне, являли собой довольно колоритное зрелище.

***

Гномы догнали нас уже ближе к вечеру. К тому времени мы успели обойти округу в радиусе километра, узнав, что эльфами там даже и не пахло. Учитывая совершенство нашего нюха, ошибки мы со Владом допустить не могли. То бишь, либо эльфы действительно последний раз появлялись в этих местах около трёх дней назад, либо они сплавлялись по реке. По ледяной, попрошу заметить, реке. А лодок, попрошу заметить, эльфы не держали в замке. Так что обоим этим вариантам я не доверяла. Остальные же отметались из-за количества несостыковок. Помимо разведки, мы успели поспать по очереди часа по два с половиной. После темницы мы спешно восстанавливались, но, тем не менее, не доверяли своей интуиции. Вариантов того, что мы могли проснуться из-за почесавшейся пятки и остановить десант эльфов, вооружённых до зубов и охочих захватить нас обратно в плен, был ничтожно мал. Именно поэтому спали по очереди, пока другой находился "в дозоре" неподалёку. Правда, судя по пойманной и полусъеденной Владом тушке зайца, конкретно он находился в дожоре. И завершающим аккордом ко всему вышеперечисленному, у меня развилась стойкая паранойя, что спать мне было нельзя. Не на территории эльфов. Слишком велик был, в моём понимании, шанс вновь проснуться в каменном мешке. А позволять эльфам доводить меня до кондиции в стиле "что воля, что неволя - всё равно" во второй раз я не собиралась. Перебьются. Когда же гномы разбили лагерь (разожгли костерок и уселись чинным кругом вокруг него), умудрившись и с этим провозиться около получаса, они стали устраивать балаган под гордым названием "военный совет". Так как все голосили наперебой, понять, против кого гномы собрались воевать и с кем советоваться, мне не удалось. Когда, наконец, солнце окончательно скрылось за горизонтом, которого не было видно из-за густых деревьев, горные выходцы успокоились. Более - менее. И вдруг, совершенно неожиданно, повернулись ко мне. Я аж поперхнулась. К тому времени я уже мирно сидела, облокотившись спиной на какую-то сосну, прикрывшись отвоёванной у Бофура курткой, напоминавшей мне странный гибрид ватника и дублёнки. Разумеется, к воплям гномов я не прислушивалась, тихонечко напевая наиболее знаменитые песни Луи Армстронга под нос. Это успокаивало. И мне сейчас крайне не нравилось то, что вся низкорослая братия уставилась на меня. - Чего вам, братцы-кролики? - нахмурившись для виду, спросила я. Кажется, кто-то поперхнулся от подобного сравнения. - Мы хотели узнать твоего мнения, что делать дальше, - важно надувшись, выступил (пододвинувшись ко мне, не подняв зада с земли) вперёд главный переговорщик, Балин, то бишь. Я лишь флегматично пожала плечами. - Идти в Речной Город. Желательно, тайно. Потихоньку натырить как можно больше припасов, подкупив кого-нибудь из складовщиков частью монет, лежащих в носке у Глоина, а потом уже спокойно идти к вашей желанной горе. - Но нам нужен отдых! - отчаянно воскликнул Фили. - Кили ранен, ему становится хуже! - а вот на этом моменте я заинтересованно подняла взгляд на гнома. - Ничего подобного! - возмутился шатен, мучительно покраснев и отвесив тумака братцу. - Это простая царапина, она уже почти зажила! Оин наложил травы, и там уже даже кожица образовалась! Только было Фили хотел что-то возразить, как я подскочила на ноги, стремительным шагом приблизившись к гному и на ходу поудобнее одевая неудобную куртку. Кили замер, смотря на меня взглядом беспомощного загнанного зайца. Чёрт, ну как я могла забыть! - Снимай штаны. Живо. И дай осмотреть рану. И, видно, что-то действительно жуткое было в моей застывшей от ярости гримасе, в моём жёстком, глухом, но уверенном голосе, раз гном и не подумал возразить. Зато внезапно возразить решился Торин. - Ах ты развратница! Прямо посреди леса! Хотя да, зверюга она и в Мордоре зверь, что с неё взять! Кили, не смей раздеваться! Где-то на заднем плане полупридушенно хрюкнул в кулачок Владимир, пытаясь сдержать смех. По правде сказать, меня и саму забавляла абсурдность ситуации. Но гоготать мне было не положено. Статус обязывает. - Да что ты говоришь? Тогда давай дадим Кили умереть. Я не против. Мне-то, по большому счёту, насрать на него. А вот как ты в глаза сестре посмотришь? Дубощит поперхнулся, ошарашенно на меня глядя. Но тут уж яростным коршуном взвился Оин со своей неизменной слуховой трубкой. - То есть ты считаешь, что я плохо лечу? И что он после моего лечения может умереть? Ты зарываешься, кошка!!! Я едва не застонала от непроходимой тупости гномов. - Знаешь, ты прекрасный лекарь, Оин. Ты просто с потрясающим мастерством залечил его проткнутые орочьей стрелой мышцы и срастил две дырки в коже. Но знаешь, в чём твоя загвоздка? Ты не маг, Оин. И если бы ты был действительно лучшим в своём деле, то ты бы не постеснялся спросить совета у меня или хотя бы у Владимира. Знаешь, в чём проблема? Стрела была орочьей. Орочьей, Оин! - И что с того! - брызгал слюной разъярённый Оин. Ещё один вроде бы адекватный ранее гном был только что был мною записан в воображаемую папочку непроходимых идиотов. Я выпрямилась. Ну уж нет! Такого отношения я к себе не потерплю! Уверенной походкой я дошла до края поляны. Туда едва-едва доставал свет костра, отбрасывая странные блики на деревья. Я медленно обернулась к почему-то застывшим гномам. Плавно скинув с себя нелепую куртку Бофура, я откинула косищу за спину. Теперь осталась сущая мелочь - встать, подогнув ножку и согнув колено, смотря на всех свысока. Нечёткие блики костра не дадут им рассмотреть мою наготу в подробностях, но совершенство изящных линий тела Эшлоны они должны были оценить. Мужики, они и в теле коротышек мужики. А теперь я решилась на один забавный трюк. Я добавила колдовского огня в глаза. Теперь они наверняка эффектно светились золотым, отливая ярко-голубыми бликами. Жаль, что я не могу посмотреть сейчас на себя со стороны... - Знаете, - мой голос гордо и насмешливо прозвучал в абсолютной тишине ночного леса, - вы тупицы. Стрела была отравлена. Это магический яд, созданный волшебником. Не знаю, кем, но сути это не меняет. Яд не действует на тело. Поэтому так легко и заросла рана. Но вот сейчас, прямо в данный момент я вижу, как магическая составляющая отравы разъедает ауру Кили. Поэтому я поздравляю вас! Если не помочь ему в ближайшее время, то он либо умрёт, либо превратится в овощ. Без воли, без мыслей, без чувств. Будет просто лежать целыми днями, размеренно дышать, кушать по расписанию то, что преподнесёт ему тобой, Торин, нанятая сиделка, будет так же по расписанию испражняться под себя. Яд выедает не только ауру, но и душу. Именно поэтому в него добавлена и заживляющая трава - чтобы никто, не подозревающий о подобном, не догадался обратиться за помощью к магу. Наоборот, он бы радовался, что рана зажила необычайно легко и быстро. Так же, как радовались вы пять минут назад. Верно, Торин? Оин? Кили явственно позеленел. Зрачки его сузились до размера спичечной головки, а на висках выступили капли холодного пота. Торин стоял безмолвной статуей, вглядываясь мне в лицо. Но мне почему-то казалось, что он введён в ступор не моей речью. Нет, было что-то ещё... Что-то, чего я не знала. А Оин тем временем опомнился. - Ты сказала магу? Маг может помочь? Волшебник? Ты же магичка! Помоги ему! Помоги! Я наигранно приподняла бровку, надеясь, что гномы разглядят это изящное движение. Ох, я обожаю внешность Эшлоны. А теперь и свою. Да, я чертовски самовлюблённая девочка. - Но я же это и собиралась сделать! А вы так нагло меня прогнали... - Просто помоги ему, кошка! - возопил Оин. Казалось, он уже и забыл о том, что нас могут преследовать остроухие, забыл о конспирации и соблюдаемой тишине. - Нет, - моё голос показался железным даже мне самой. - Во-первых, я не кошка, а Королева. Это официальное обращение. Будь добр следовать этикету. А во-вторых, я не собираюсь скакать, как белка, по каждому вашему приказу. Я хотела помочь? Хотела. Вы мне отказали? Отказали. Да ещё и оскорбили при этом, не так ли? Так. И теперь вы мне смеете в подобной форме предъявлять требования? Бесполезно, господа гномы. Со мной такие штучки не пройдут. До скорых встреч, у меня, помимо ваших забот о спасении одного смертельно раненого идиота, есть ещё и другие дела. На этом я уже развернулась, как мне в спину прилетел вопрос... - И тебе его не жаль? - ошарашенно спросил Двалин. - Нет. Нисколько, - я даже удивилась подобному вопросу. С какой стати я его должна жалеть? Он мне никто, и звать его никак. - ЭГОИСТКА! - по-бабьи взвизгнул Фили, обнимая одной рукой растерянного и поникшего брата, разъярённо сверля меня взглядом. Я довольно усмехнулась. - Несомненно, Фили. Несомненно. Я обернулась, застонав от боли, а потом одним мощным прыжком ввалилась в заросли кустарника, окружавшего поляну. Напоследок я сверкнула глазами, и Торин почему-то судорожно дёрнулся. Последним, что я увидела, стал одобрительно оттопыренный вверх от сжатого кулака большой палец Влада. Ликан одобряет. Значит, я всё делаю правильно. Наверное.

***

В тот вечер я так и не узнала, что спустя полчаса после моего эпичного ухода от общей компании отделился Торин. Он тихо зашёл в лес, отошёл от лагеря на приличное расстояние, грузно осел на промёрзшую землю, облокачиваясь спиной на ствол многовековой сосны. Спустя несколько минут он скорчился, запустил пальцы в волосы и глухо застонал, дёргая себя за роскошные, густые кудрявые пряди, кое-где посеребрённые ранней сединой. Видел всё это один лишь только Влад, умению которого скрываться в лесу позавидовал бы любой зверь. Но даже ликан не мог знать, какие воспоминания бродили в буйной голове короля гномов. Лишь только увидев горящие золотые глаза ликанши, он остолбенел. Перед глазами встали картинки самого жуткого из всех его кошмаров. Того кошмара, который он видел во сне перед походом. Теперь он не сомневался. Той мразью, уничтожившей его Аркенстон, оказалась кошка, именующая себя Королевой. И Торину было уж плевать, что то был лишь дурной сон. Дубощит ещё с самого нежного возраста не верил в совпадения. И горящие золотые очи лишь подтвердили то, что он был прав. Всё это чёртово время он был прав.