Хранительница стихий. И хвоста с ушами.

Когда гноммы ввалились в таверну, все девушки и женщины взвыли дурниной. И я не была исключением. С их сапожищ мгновенно натекло столько грязи, что при желании можно было в ней утопиться. Я грудью встала на защиту порядка в обеденном зале. Заставив, несмотря на их возмущения, гномов снять сапоги и нести их наверх в руках, я быстренько сдала их Якиму, который отконвоировал их на третий этаж. Судя по хмурому взгляду Якима, его подмигиванию Владу и смешинкам в глазах, гномам достанутся самые неудобные комнаты под самой крышей. Ну хоть тут-то моё эго будет отомщено. Влад кивнул мне, распахивая щелчком пальцев несколько окон. Магия, мать её. Ликан тем временем начал собирать дурной воздух (ибо портянок гномы не стирали, кажется, с рождения), прямо-таки выталкивая вонь из помещения. Я же с помощью приманивания стихий земли и воды убрала всю грязь с земли, толчком воздуха отправив её за окно, в озеро. Последним штрихом Владимир заставил воздух резким порывом прийтись по всему помещению, окончательно его проветривая. Все присутствующие вздохнули с облегчением. Действительно, было бы обидно, если бы многочасовая работа полетела к коту под хвост. А я пошла в подсобку. Просто посмотреть, что там есть. Как оказалось, моя интуиция не подвела меня - помимо швабр, мётел и пауков под вёдрами виднелись...они. Это были гусли. Шикарные, деревянные, с чёрными нарисованными узорами и десятью струнами. Резонатор, правда, был чуть более массивным, чем я ожидала, но тем не менее это был хоть какой, а всё ж таки музыкальный инструмент! Боже, я была очень-очень счастлива. На самих гуслях я играть не умела, но надеялась научиться. Вообще, в детстве меня обучали игре на пианино, но музыкальную школу я так и не окончила, не доучившись всего два года. Как раз тогда погибли родители, и у меня была дичайшая депрессия. И музыка, и школа оказались для меня неинтересными - единственным, чем я продолжала заниматься, было рисование. В детском доме тоже было не до инструментов. А вот когда меня забрали приёмные родители (что было просто необычайной удачей, ибо подростков моего возраста очень редко усыновляли и удочеряли, считая этот возраст самым "трудным"), они в первую же неделю записали меня на игру на флейте и мастер-классы по вокалу. Художку я тоже бросила, ибо играть на флейте мне понравилось, а всё вместе я не успевала - близились школьные выпускные экзамены. Сдав помимо обязательных русского и математики английский и биологию, я стала выбирать универ. Медицинский открывал свои объятия для меня, но проблема была в том, что с химией у меня постоянно были проблемы. Пришлось откинуть жалость к себе. Спала по четыре часа в сутки почти целый год, едва-едва дожив до вступительных. Зубрила так, что сводило скулы. Поступила я на первый курс на хирурга в восемнадцать. Зато потом психанула, и с подачи Игоря, старшего брата в приёмной семье, начала учиться бренчать на барабанной установке. У Игорька и пары его друзей была мечта в стиле лучших фильмов США - организовать свою группу. К сожалению, гаража в распоряжении у них не было, и великовозрастным детинушкам (которым на тот момент было по двадцать пять лет) приходилось собираться на квартире у одного из них. Соседи стоически терпели подобный произвол, когда они начинали бренчать что-нибудь в стиле рок. Разумеется, барабанщик у них уже был. Но они, с весёлой подачи Игорька, приняли меня в свою компанию, уча играть на гитаре, заставляя вспоминать уроки пианино, буквально впихивая барабанные палочки в руки. А я не жаловалась. Жизнь была ярка и прекрасна, а вскоре мне признался в любви тот самый барабанщик... Встречались мы четыре месяца. Он копил на квартиру, я училась в универе, живя у него на съёмной жилплощади. На стипендию я не дотянула, поэтому по вечерам подрабатывала в кафе уборщицей. Категорически не хотелось висеть на шее у любимого мужчины. Вся эта идиллия прервалась в один ужасный вечер. Ужасный, разумеется, для меня. Нет, не было никаких "приходов домой на час раньше" или "прочитанной переписки". Был вечер, когда барабанщика вышвырнули с работы под предлогом некомпетентности, хотя он пахал как ломовая лошадь. Были три с половиной выпитых бутылки алкоголя, которые он вылакал буквально залпом за какие-то сорок минут. А когда я, отпросившись с работы пораньше и примчавшись домой, чтобы утешить его, нарвалась на пьяную скотину вместо любимого, весь мой мир рухнул. Нет, барабанщик умел пить. Но в таких количествах... он стал совершенно неадекватным. Когда я попыталась если не образумить его, то хотя бы уложить спать, ибо он порывался мчаться в офис и убивать начальника, он психанул и едва не изнасиловал меня. Просто повалил на кровать, подгрёб под себя и начал слюнявыми поцелуями покрывать шею. Не так я представляла себе свой превый раз. Не так. Поэтому я вырывалась так, что искры из глаз летели. Помогла мне случайность, ибо он, даже будучи пьяным, был куда сильнее меня. Когда я особенно сильно его толкнула, он пошатнулся и кулём свалиля в тесный закуток между кроватью и стеной. Пока он со своей пьяной координацией пытался оттуда выкарабкаться, я подхватилась с места и прямо в носках и разорванной рубашке помчалась на улицу. Пробежав без передышки квартала четыре, я споткнулась и упала. Встать я уже не смогла. Рыдания сдавили горло, было до жути обидно. Знаете, когда человек, который тебя берёг почти пять месяцев, говорил, что сексом мы займёмся только после свадьбы и вещал о вечной любви, в пьяном угаре называет тебя шлюхой и мразью, одновременно облизывая слюнявым мягким языком всё, до чего мог дотянуться, в мозге будто что-то щёлкает, и ты понимаешь, как ошибалась в человеке. Благо, тогда было не слишком поздно. Всего-то полшестого вечера. Правда, уже было по-зимнему темно на улице, но и народу в это время прогуливалось достаточно. С помощью неравнодушных граждан кое-как добралась до дома приёмных родителей и Игоря. Они всё выслушали, постелили мне постель, напоили слишком сладким горячем чаем и отправили отсыпаться. Заявление в милицию я подавать не стала. И не надо было. Потому, что на следующее утро Игорь заехал к нему по пути на работу и так избил, что барабанщика не узнала бы и родная мать. Если честно, то это принесло мне какое-то злобное удовлетворение. Но со своей детской наивностью я довольно быстро забыла об этом происшествии, жила обычной жизнью, терпя новые и новые подначки от Игорька, справляясь с гиперопекой матери, принимая подарки-безделушки от отца, пока не...пока не попала сюда. Ну что ж, пора тряхнуть стариной и попытаться хотя бы что-то набренчать на этих гуслях. Импровизация - наше всё. Поэтому, решительно перекинув косу на грудь, я прижала к себе добытое сокровище и вышла в обеденную залу.

***

Я уже говорила, что жизнь несправедлива? Так вот, забудьте. Она жестока и необычайно несправедлива, никак не меньше. Дело в том, что гусли у меня мигом отобрал Влад, рыкнув в ответ на мои возмущения что-то вроде "Не умеешь - не позорься! И вообще, это моё!". Я аж опешила от подобной наглости. Никогда бы не подумала, что Владимир такой собственник! И вообще, что он всё ещё сохранил черты ребячества... Ну что ж, все парни - большие дети. Кому-то машинку, кому-то - вертолёт с пультом, а кому-то - гусли. Тем более, что я не против. Хотя больше чем уверена, что если бы я эти гусли не откопала, ликан о них и не вспомнил бы. Тем временем вышеупомянутый заныкался куда-то в уголок, тряпочко протирая свё обретённое сокровище и как-то мудрёно пытаясь настроить струны. Пффф. Шум голосов послышался из-за дверей. Что было забавно, все работники таверны тут же приняли независимый вид, мол, они-де тут проходили мимо, и вообще они дико заняты и на всякие мелочи вроде каравана отвлекаться не собираются. Кухарки начали переставлять тарелки и ковши с места на место, оставив дверь на кухню открытой для лучшего обзора, пара работников уселась за стол и принялась неторопливо о чём-то разговаривать, то и дело косясь на входную дверь, все три разносщицы протирали тряпочками уже и так настолько чистые и отполированные столы, что в них можно было глядеться, словно в чуточку мутное зеркало. Мальчики на побегушках затаились в уголках, шепчась, а Яким встал за прилавок. Да, был тут и такой элемент интерьера. Длинный прилавок, похожий на бар с алкогольными напитками в современных заведениях, находился у дальней стены прямо напротив входной двери. Справа в той же стене была дверь на кухню, а с левой стороны распологалась дверь на лестницу, ведущую на верхние этажи с жилыми комнатами. Сам прилавок был длиной метра три, довольно широкий. Именно сюда кухарки и разносщицы ставили тарелки и блюда, бутылки, когда их заказчики задерживались. Однако, это происходило крайне редко. Я же, как обычно, решила выпендриться, кое-как вскарабкавшись на прилавок и усевшись попой прямо на него. Влад, стоящий рядом, лишь покосился и как-то странно хмыкнул, Яким даже не моргнул, а я закинула ногу на ногу, покачивая стопой в мягком полусапожке, начиная переплетать косу. Входная дверь скрипнула и отворилась.