Малыш

Он так и не понял, как это произошло. Слишком сумбурно, слишком быстро. Классический вопль «Всем оставаться на местах, это ограбление», четверо крепких парней в масках, все в чёрном, визг операционистки, попадавшая на пол очередь насмерть перепуганных людей, и он один — оставшийся стоять посреди зала с зажатой в руке карточкой и абсолютно не способный стряхнуть с себя это проклятое оцепенение и улечься в рядок как все. Один из грабителей быстрым шагом подходит к нему, и Джаред Падалеки втягивает голову в плечи, ожидая то ли удара в лицо, то ли выстрела в упор. Остальные трое занимаются кассой — вытряхивают в объёмистую сумку пачки банкнот, которые им суёт перепуганная операционистка. — Тебе отдельное приглашение нужно? — в прорезях маски, плотно облегающей голову, блестят светло-зелёные глаза. Джаред поспешно и довольно неуклюже складывается пополам, опускаясь на пол, вытягивается во весь свой немаленький рост и старательно закрывает голову руками. Перед носом маячат грубые кожаные ботинки грабителя с ободранными носами. Спиной Джаред чувствует его пристальный взгляд, как будто бы чуточку насмешливый, словно всё это просто дурацкая игра. Падалеки сильнее вжимается в пол и зажмуривается. День, начавшийся с невезения, заканчивается хуже не придумаешь. Только представьте себе: мать — в очередном запое, отец уехал на заработки, Мэган, похоже, начала не только курить травку, но и ширяться, из колледжа «мистера Падалеки» грозятся выпереть за неуплату, а денег — ради которых он, собственно, и явился в этот банк — почти не осталось. Он хотел снять последние пять сотен из своих сбережений — уплатить за дом, купить билет на автобус в один конец и свалить к чёртовой матери из этого городишки, а ещё лучше — вообще из жизни. Нахрена она сдалась, эта жизнь, если тебе семнадцать с половиной, ты живёшь в жуткой дыре под названием Блэкстоун, что в штате Аризона, твоя мать пьёт по чёрному, отец в бегах, сестра — по наркоте, а кругом — одно беспросветное дерьмо? Вот тебе и снял денежку… Кто-то из налётчиков невнятно орёт что-то из дальнего угла зала, и грабитель, стоящий над Джаредом, внезапно срывается с места. Падалеки успевает только скосить глаза и увидеть, как двое занимают позицию перед входом, прячась за дверными косяками, один торопливо застёгивает мешок, а снаружи уже мерцают сине-красные сполохи и воет сирена — кто-то успел нажать тревожную кнопку. Тот, кто уложил Джареда на пол, подаёт знак, и один из его подельников у двери шарахает очередью по потолку. Сыплется штукатурка, осколки битого стекла, раздаются крики испуганных людей, и Джаред сжимается весь, закрываясь руками, и совершенно беспомощно вздрагивая. Ему очень хочется, чтобы налётчики поскорее убрались отсюда, пусть даже и чёрным ходом, потому что если сюда ворвутся копы, то завяжется такая перестрелка, что не посмотрят, кто тут свой, а кто чужой. Внезапно совсем рядом с ухом Джареда раздаются быстрые шаги, и Падалеки довольно грубо вздёргивают на ноги. Он едва не теряет равновесие и тихо охает, когда к виску прижимается что-то неприятно-холодное, а руку чувствительно заламывают за спину. Как ему кажется, это тот самый зеленоглазый налётчик, хотя… — Двигай, — негромко звучит над ухом. — У нас заложник! — орёт один из грабителей у двери. — Кто рыпнется, сразу пристрелим, блядь! — Крис, заткнись. Зеленоглазый явно обладает властью. Он выкручивает Джареду локоть, тычет ему в висок пушкой под аккомпанемент полицейских сирен, ни на йоту не утратив внешнего спокойствия. Даже в голосе паники нет. Будто они так каждый раз попадаются, и сценарий отработан до мелочей. Джаред закрывает глаза, сглатывает и осторожно идёт к выходу, шаркая и запинаясь. Главарь держит его уверенно и крепко, но почти не больно. Падалеки чувствовует шеей частое горячее дыхание сквозь маску, ощущает холод прижатого к голове дула и едва не слепнет, вдруг оказавшись на залитых солнцем ступенях банка. Как сквозь туман он слышит голос, терпеливо объясняющий кому-то, что если их вдруг не пропустят, этому мальчишке — мальчишке? — придёт каюк. Точно такой же исход — в случае погони. Все всё уяснили, господа? В следующий момент временно ослепший, оглохший и полностью дезориентированный от испуга Джаред оказывается на заднем сидении автомобиля — с двух боков его подпирают бандиты, вперёд садятся грабитель с сумкой и главарь. Машина с визгом срывается с места — зеленоглазый явно дока в экстремальном вождении. Джаред ойкает, когда его неловко заваливает на одного из налётчиков, тут же получает резкий тычок в бок и садится ровно, часто и тяжело дыша. Мелькает страшная мысль, что, раз уж ему не завязали глаза, значит, точно грохнут. Кому нужен заложник — свидетель? Словно прочитав его мысли, справа хмыкает тот, кого главарь назвал Крисом, и стаскивает маску с потной рожи. Джаред сидит, не смея дышать, смотреть и вообще — таращится в лобовое стекло, и изредка — на руку главаря, лежащую на руле: перчатки он снял, и на среднем пальце тускло блестит кольцо. Белый металл, какие-то закорючки на ободке. Отчего-то тянет взгляд, как магнитом. Остальные двое, кроме главного, тоже снимают маски, опускают окна, подставляя потные лица встречному ветру. Не боятся. Джаред снова зажмуривается, а когда осмеливается разлепить веки, то в зеркале заднего вида сталкивается взглядом с зеленоглазым. Встрёпанный русый ёжик, чёткий абрис щеки и скулы — остального Джаред не видит, но и этого вполне достаточно. И глаза. В зеркале. Падалеки не припоминает, чтобы когда-либо в жизни видел такую невозможную красоту. Зелёные, как дождевое озеро, прозрачные, огромные, ресницы длиннющие… И выражение — странное. Джаред опускает взгляд, утыкается в торпеду. Сидеть тесно и неудобно. И ещё — страшно. — Что будем делать с парнем, Дин? — спрашивает весело тот, Крис, и заправляет за ухо сальную прядь волос. Главарь неопределённо пожимает плечами. — Давай, может, тут прямо, а?.. — в разговор встревает другой, молодой совсем, с чёрными волосами и приятным лицом. Синеглазый. Ненамного старше Джареда, нагловатый, борзый, рисуется перед боссом… — Ты за сумкой следи, Мэтт, — безучастным голосом произносит главарь, Дин. — И за карманами своими. Найду, что прихватил, пристрелю. — Ой напугал, — Мэтт откидывается на спинку сидения, вполоборота к Джареду, окидывает того каким-то скользким и жарким взглядом. — Как тебя зовут-то, дылда? — Дж… — язык не слушается, в горле пересохло. — Джаред. — Ссышь? — интересуется последний, тот, кто справа — от него исходит резкий запах пота. Джаред кивает. Он хочет быть честным. Он надеется, что за честность ему накинут шансов на выживание. — Давай я, Дин? — не меняя тона спрашивает налётчик. У него симпатичное лицо, чем-то неуловимо похожее на Диновское. — Я знаю куда, чтобы небольно. А то жалко же… — Блядь, да заткнитесь вы все, — устало говорит Дин. — Приедем — разберёмся. Джаред трясётся от страха, но ловит в зеркале этот странный взгляд снова и внезапно успокаивается. Словно чувствует: его убивать не хотят. И без команды главного никто ничего не сделает. И внезапно в уголках зелёных глаз вспыхивают лучики, словно Дин улыбается. Ему, Джареду, или вообще — неважно. Раз он умеет улыбаться, наивно думает Джаред, значит, всё не так плохо. *** Спроси Джареда, запомнил ли он дорогу до логова налётчиков, он не скажет. Потому что действительно — не запомнил. Таращился промеж колен, пялился на руку Дина — настоящее имя, интересно? — и изредка поднимал глаза, чтобы словить шальной насмешливый взгляд в зеркале. В логове — каком-то гараже — грязно, убого, но безопасно. Судя по тому, как Мэтт падает в продавленное кресло и врубает телик, Крис, стягивая на ходу чёрный джемпер, бредёт к шаткому столу, уставленному бутылками, а тот, молодой, зеленоглазый, похожий на Дина, без стеснения стаскивает с себя шмотки — одним усталым рывком — и исчезает за перекошенной дверью душевой. Джаред стоит посреди помещения, не зная, куда себя деть. Его словно не замечает никто — как обычно, как в жизни, когда орёшь до хрипоты, а тебя не слышат. Или делают вид. Ему и страшно, и обидно одновременно. Дин проходит мимо, скидывает ноги Мэтта со стола, заваливается на диван рядом. Туго набитая сумка стоит на полу, и ладонь Дина мимоходом оглаживает её лоснящийся бок. — Ну и что мне с тобой делать? — спрашивает он хрипловатым голосом, отчего Джареду нестерпимо хочется сглотнуть. — Грохнуть, — отзывается Мэтт, играя пультом. Дин, не прекращая улыбаться, вытягивает руку и щёлкает пальцами перед носом Мэтта. Тот мгновенно тормозит, осекается и виновато лезет за пазуху. В ладонь Дина ложится перетянутая банковской лентой пачка купюр. — Дин, я… это… ну прости, ага? Попутало… — В следующий раз — пристрелю, — солнечно улыбается Дин: глазами. губами… Не верю, думает Джаред. Мужик с таким лицом, такой… ну, такой красивый… он просто не может быть «плохим парнем». Это всё игра, честно. Ну, как в кино. — Эй, дылда, у тебя семья есть? — интересуется Крис, наливая виски на два пальца. Джареду хочется ответить, что нет у него давно никакой грёбаной семьи, но внезапно снова выдаёт правду: — Есть… — Заебись, — Крис опрокидывает виски в рот. — Слышь, Дин, давай за этого верзилу выкуп потребуем, а? По сотке за фунт живого веса. — Он ржёт, и Мэтт подхватывает, валится на бок, притираясь к Дину, который внезапно брезгливо отпихивает парня. — Если не заплатят, будем по фунту от него оттяпывать. Круто придумал, а? — Пусть сам выберет, — тянет Мэтт. — Пристрелить прямо щас или дать шанс папочке с мамочкой расплатиться за грехи молодости. Что скажешь, дылда? Джаред смотрит прямо в зелёные глаза Дина, зелёные, невозможные, под ровным излётом бровей, затенённые по-бабски роскошными ресницами, и видит в них неподдельный интерес. Он чувствует себя как на сцене — переминается с ноги на ногу, лица зрителей обращены к нему, ждут насмешливо. Падалеки представил, что будет, если его семейке доставят весть о похищении. Мать нажрётся и зальётся слезами, папаше плевать, Мэган… Господи, да нахуй всю эту лажу. Нет у него никакой семьи. — Пристрелить, — выпаливает он и снова понимает: если и соврал, то только в самом начале, на первом слоге. Глаза Мэтта изумлённо округляются, а Крис начинает неуверенно ржать. Один Дин сидит, смотрит пристально, вскинув брови. Явно не ожидал такого расклада. — Ты уверен? — медленно, вкрадчиво спрашивает он, и Джаред отчаянно кивает. Это же быстро. Бум — и всё, темнота. Ведь правда же, быстро? — Смело, — Дин качает головой, лениво поглаживая рукоятку чёрного пистолета, лежащего на колене, и Падалеки смотрит на это движение, как зачарованный. — У самого, что ли, духу не хватает? Джаред сглатывает горький ком и молчит. Дин гибко поднимается с места, подходит, заглядывает в лицо. Падалеки молча ждёт, что вот сейчас он приставит к его виску пистолет и спустит курок, но вместо этого ему в грудь упирается палец, обвиняюще-насмешливо. — Может, наберёшься смелости, когда выпьешь? Одолжу пушку на пару минут, — быстрая белозубая улыбка, поворот в сторону Криса. — Давай, налей мальчишке. Пусть расслабится перед тем, как свести счёты. Крис ухмыляется, набулькивает полный стакан виски, подозрительно мутного, словно самогонка, и протягивает Джареду. — Давай, малыш. Ну. Залпом. Джаред набирает в грудь воздуха и, не сводя взгляда с Дина, вливает в себя едкую дрянь, заглатывает, задыхается, кашляет и едва не роняет стакан — его перехватывает Крис. В голове тут же ползёт тягостная муть, перед глазами двоится. Два Дина. Улыбаются. — Ну-ка сядь, — говорят оба. Джаред боком плюхается на диван, жалобно стонут пружины, и Мэтт подпрыгивает. — Твою мать, ну ты и лось! — Дин, что ты задумал? — спрашивает Крис, и его голос доносится до Падалеки как сквозь толстый слой ваты. — Спокойно, мальчики, спокойно, — Дин присаживается на подлокотник, задевая бедром плечо Джареда. Берёт в твёрдую ладонь острый подбородок, запрокидывает лицо, изучающе рассматривает. — Что-то мне подсказывает, что у нас тут тяжёлый случай. Да, малыш? — С каких пор ты заделался добрым самаритянином, а, Дин? — новый голос, откуда-то сзади. Джаред хочет повернуть голову, но Дин не даёт — сжимает крепко, утапливая пальцы в щеках. — Даже не знаю… — тянет он с полуулыбкой на губах, за которые и застрелиться не жалко. — Такой здоровый парень — и в такой, судя по всему, заднице. Желаю выяснить, что с ним такое. Малыш? — Он склоняется ниже, и Джаред улавливает на своём лице его дыхание. — Доктор Винчестер объявляет приём. Ты как? Джаред пытается что-то сказать, но язык заплетается, не слушается совершенно. От пальцев Дина, сжимающих его подбородок, в тело уходит мощный поток тепла. Это необычно и… приятно. — Да он вусмерть бухой, Дин, — смеётся Мэтт. — Ему проспаться бы. — На хрена он нам? — рядом появляется тот парень, из душа, голый, если не считать полотенца, обёрнутого вокруг впалых бёдер. Ему как-то совсем не смешно, и Джаред вжимается в спинку дивана, потому что нутром — пьяным в стельку нутром — чует, что тот опасен. И спустя мгновение соображает, почему: рука Дина по-хозяйски скользит по бедру парня, медленно задирая полотенце, а тот льнёт нагло, как развязная девка. — Давай грохнем его, Ди-ин. Он же нас сдаст, если ты его отпустишь. — А давай его спросим? — глаза Дина весело сияют. — Сдашь, детка? Джаред мотает головой. — Врёт, — констатирует парень. — Заткнись, Брок, — Дин неожиданно жёстко стискивает его бок, и тот охает, кривясь в усмешке. Джаред делает несколько глубоких вдохов, облизывает губы. Всё плывёт, плывёт… Если ему вложат в руку оружие, он не станет задумываться. — Малыш? Как там тебя… — Джаред, — подсказывает Мэтт, что-то жуя. — Джаред. Если я тебя отпущу, куда ты пойдёшь? Падалеки пожимает плечами. Он не понимает, куда можно идти в таком состоянии, зачем и далеко ли. Домой? Какой, на хрен, дом. К друзьям? Нет у него друзей. — В полицию, — подсказывает Крис. Джаред вновь мотает головой. — Дин, он знает все наши настоящие имена, кроме твоего, — предостерегающе говорит Брок, не сводя с Падалеки тяжёлого взгляда. — Он сдаст. Как пить дать. Дерьмовый из тебя конспиратор, Винчестер, так давай хотя бы не будем усугублять проблему, а? Я могу… — Да отвали ты, — с неожиданной яростью выдыхает Дин и отпихивает от себя парня. Тот натыкается на Криса и его ухмылку, заливается краской, злобно смотрит исподлобья. — Пожалеешь, Дин. — Захлопнись. Джаред делает попытку встать, но железная рука Дина пригвождает его к месту. — Приём не окончен, малыш. Ни Крис, ни Мэтт больше не обращают на них внимания. Брок уходит, оскорблённо нахохлившись. А Дин сползает на диван к Джареду — близко, чересчур близко, и не отодвинуться никуда… — Что у тебя случилось, Джаред? — голос вкрадчивый, мягкий, как у психотерапевта. Пьяно, горько, больно внутри — от абсурда ситуации, от ужасного виски, от мерзкого ощущения брошенности, ненужности, от вынужденной близости… Джареда прорывает внезапно, как будто хлипкую плотину, и он, путаясь, сбиваясь, заплетаясь, шалея от избытка собственных эмоций, начинает вываливать на налётчика всё, что давило, мешало жить, медленно сгрызало изнутри. О матери-алкашке, об отце, которого вроде бы как и не было никогда, о сестре, которая спала с парнями за дозу, о неудавшейся учёбе, о невозможности вырваться из этого дерьма — и диком желании это сделать, но вот только денег нет, работы нет, а есть куча долгов и старое ружьё на чердаке, и пара патронов к нему, а больше и не надо… Джаред почти плачет, но продолжает нести бессвязную околесицу, приплетая какие-то старые детские обиды, мешая отчаяние с идиотской надеждой на то, что если его выслушают сейчас — от начала до конца — то помогут, обязательно… и Дин отчего-то больше не улыбается, сжимает губы в ниточку и в такт сбивчивой речи похлопывает Падалеки по ноге. *** Кажется, я начал забывать, что меня зовут Дженсен Эклз. Дин Винчестер куда проще и ярче, верно ведь? Как выстрел. …Этот долговязый сучонок свалился на мою голову, как ком снега с крыши: не убил, но здорово прихлопнул. Наговорил мне в пьяном бреду такого, что если бы я ему в этот момент сунул пистолет, как обещал, он бы точно застрелился нахуй. Сколько ему, интересно? Лет восемнадцать? Бестолковый, раздрызганный, мелкий ещё, обиженный на весь мир. Мать у него пьёт… Делов-то. Нет, про своё детство вспоминать не хочу, увольте. Одно скажу: у меня всё было куда хуже. И самым простым для решения вопросом оказался денежный. Собственно, с него я и начал. Лет с восемнадцати как раз. Что мне делать с этим великовозрастным деткой? Предложение Келли — не вариант. Остальные, походу, притерпелись уже. Почти сутки прошли, пора двигать дальше, а этот Джаред всё дрыхнет. Господи, куда девать его, подскажет мне кто-нибудь?