Малыш

8 месяцев спустя. Дженна Кортез поднимает глаза от стойки в тот момент, когда в банк входят двое. Судя по виду — американцы, только очень загорелые. Одеты с иголочки — тот, что постарше, в светлом летнем костюме и солнечных очках, которые стоят целое состояние. Высокий парнишка рядом — в явно дорогой приталенной рубашке и джинсах. Кортез удивлённо вскидывает брови — здесь, в Тепито, одном из самых неблагополучных районов Мехико-сити, где магазины и банки прячутся за толстыми решётками, словно заключённые, двое гринго — явление нечастое. Она улыбается и кладёт руку под стойку, поближе к кнопке вызова охраны. — Добрый день, сеньоры, — говорит она по-английски, когда мужчины подходят ближе. Парень в костюме снимает очки и ослепительно улыбается- у Кортез тут же перехватывает дыхание: настолько этот американец красив. Она с неохотой переводит взгляд на его спутника и ошарашено моргает — мальчишка в дорогих джинсах и с лучезарной улыбкой едва ли старше её. — Чем могу помочь? — Buenos dias, — мягким приятным голосом здоровается старший и кладёт перед собой небольшой кейс, обтянутый дорогой кожей. Младший облокачивается на стойку, наклоняется ближе, чем следовало бы, и Кортез чувствует запах мятной жвачки в его дыхании. Он загорелый, взлохмаченный, с яркими, чуть раскосыми глазами и белоснежной, ужасно обаятельной улыбкой. Ей почему-то очень хочется, чтобы он заговорил с ней. Возможно, даже пригласил куда-нибудь… Это почти так же нереально, как-то, что старший, мягко щёлкнув замками, открывает кейс, демонстрируя его устланное аккуратными пачками американских долларов нутро. — Я бы хотел открыть счёт, сеньорита, — говорит он на безупречном испанском. — Но мы не… мы не принимаем доллары, сеньор. — Я не думаю, что это большая проблема, — улыбается зеленоглазый красавчик, и его улыбке вторит лохматый парнишка, навалившийся на стойку. Действительно, ведь деньги есть деньги, а сеньор Эрнесто никогда не был против крупных вкладов, думает Кортез, как заворожённая глядя на этих двоих — чем-то они смутно похожи, но не как братья или родственники, а как… как… Она, как во сне, берёт паспорт американца. Росс Дженсен, 28 лет. Чем-то это имя ей смутно знакомо, но Кортез не может понять, чем. Её пальцы машинально порхают по клавиатуре компьютера, вбивая данные. Ей стоит больших усилий не смотреть на них, таких красивых, таких светлых, ярких, таких… похожих. От них обоих исходит волна чего-то такого, отчего в животе становится щекотно, а в голову лезут очень неприличные мысли. Кортез забирает деньги из кейса, машинально укладывает пачки в счётную машинку. Росс Дженсен и лохматый парень стоят очень близко друг к другу. Может, всё-таки родственники?.. Лохматый вдруг нагибается ещё ниже, и у Кортез подкашиваются ноги. — Querеis tomar conmigo el cafе? — с ужасным акцентом спрашивает он, улыбаясь так, что на щеках вспыхивают ямочки. — О, — только и может сказать она, моментально порозовев. Росс Дженсен усмехается. — Простите моего юного друга, сеньорита. Он тренируется говорить по-испански со всеми, кого встречает. Похвальная настойчивость, — он с мимолётной нежностью смотрит на парня, но Кортез не замечает этого странного взгляда.Она быстро кладёт перед Россом Дженсеном анкету и ручку. — Пожалуйста, подпишите здесь… Американец лихо расчёркивается, не глядя. А лохматый, играя бровями, ямочками на щеках, яркими лучистыми глазами, медленно превращает спокойное существование Дженны Кортез в нечто невообразимое. Она сдаётся на второй фразе про чашку кофе. — Я… с удовольствием. Моя смена кончится в четыре. Она немного смущается присутствием Росса Дженсена, но тот подмигивает ей и одобрительно похлопывает парня по плечу. — Самый приятный урок испанского в твоей жизни, Сэмми. Завидую. — Я буду ждать вас у входа, — говорит парень по имени Сэм. У него красивые большие руки, выгоревшие на солнце волосы и тонкий серебряный браслет на запястье. Ей кажется, что по сравнению с ним она выглядит ужасно — неряшливая причёска, несвежая блузка, дурацкие шлёпанцы — всё равно за стойкой ничего не видно… Но Сэм смотрит на неё с таким искренним восторгом, что она невольно смущённо улыбается в ответ. Росс Дженсен касается плеча парня, задерживает на нём руку. — Нам пора, малыш. Наверное, всё же дядя и племянник, решает Кортез. Ну, или братья. И всё же, Росс Дженсен… Где она могла слышать это имя? Очень знакомая фамилия, может быть, он — какая-нибудь телезвезда? В отделении висит маленький чёрно-белый телевизор, но даже по центральному каналу тут чаще показывают криминальную хронику, а не американские телешоу. Так что вряд ли она слышала про Росса Дженсена по телевизору. Значит… — Hasta el encuentro! — говорит Сэм, улыбаясь, и все мысли моментально выветриваются у неё из головы. — До встречи, — нерешительно отзывается Кортез, поправляет волосы и краснеет, закусив губу. Росс Дженсен идёт чуть впереди, Сэм — на полшага сзади. На пороге он оборачивается и машет ей рукой, и Кортез кажется, что именно в этот момент она влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Её больше не волнует вопрос, что два американца забыли в этой дыре, почему они выбрали именно этот банк и какого чёрта они носят такую сумму в обычном кейсе… Всё затмевает улыбка Сэма, его ласковый восхищённый взгляд и мягкий прощальный жест. Интересно, она успеет заскочить к Марии-Луисе и уложить волосы, если закроет банк чуть раньше? Тем более, сеньор Эрнесто не в городе, так что никто не заметит её маленькой провинности. Кортез заворожённо смотрит, как два тёмных силуэта медленно исчезают в прямоугольном проёме двери, залитом мягким золотым светом полуденного солнца. Она думает о том, что тот, зеленоглазый, назвал Сэма «малышом». Ей это нравится — он ведь такой светлый, яркий, чистый, как большой красивый ребёнок. С такой же искренней улыбкой. Ей тоже хочется называть его так. Она повторяет одними губами: «Малыш». Она думает о Сэме. И имя Росса Дженсена больше не кажется ей знакомым. КОНЕЦ