Точка невозврата.

- Ты заснул, - Бартон все так же сидел на теперь уже мокрой траве, сжимая уже почти пустую бутылку. Дождь кончился, успев промочить их до нитки. - Но я посмотрел на твое лицо и решил не будить. Локи почувствовал спиной прохладный камень. Он, не отдавая себе отчета, провел пальцем по губам - на подушечке остался кровавый след. - Я что, губу себе прокусил? - тихо спросил он, и сон до мельчайших подробностей всплыл у него перед глазами. Клинт пожал плечами. - Не знаю, я не заметил как-то, - он резким движением поднялся на ноги. - Пора бы нам двигать, а то странно все это смотрится со стороны. Локи встал следом, оглядел себя с ног до головы и щелкнул пальцами. Одежда приняла прежний вид, словно он и не сидел на земле под дождем. - Мне бы так, - усмехнулся Бартон. - Ладно, пойдем, маг-чародей, в теперь уже твои владения. Мне бы тоже не помешала сухая одежда. Уходя, Локи обернулся на могилу, у которой провел столько времени. Круг света, казалось, светил ещё ярче. "Не бойся темноты". - Тор, - Фригг подошла мягко и незаметно. Видимо, эту способность Локи перенял от неё. Царь Асгарда стоял на балконе в своих покоях, глядя в ночное небо. Он раньше не имел этой привычки, но сейчас больше не на чем было остановить свой блуждающий взгляд. - Это ужасное наказание, - сказала она, не услышав приветствия. - Он ведь твой брат. Громовержец вздохнул и обернулся. Фригг на секунду показалось, что в его глазах стояли слезы. - И оно будет длиться вечно, - припечатала она. - Он бесконечно вынужден будет скитаться во тьме собственной души. - Нет, - Тор попытался улыбнуться, но вышло жалко и неуверенно, совершенно не по-царски. - Я уверен, что ему освещают дорогу. Локи стоял на верхней террасе Башни и смотрел сверху вниз. На нем была футболка Старка, которую он обнаружил в шкафу, и не смог устоять перед искушением надеть. Трикстер сам не понимал, что держит его в этом мире, почему он не возвращается домой, но сейчас казалось, что все должно быть именно так - а Локи привык доверять своей интуиции. Он попытался вдохнуть полной грудью, но воздуха по-прежнему не хватало. Боль. Теперь они с ней единое существо. Боль - вот что разделит с ним его пресловутую вечность. В Мидгарде она ощущалась особенно остро. Воистину.