За десятки лет до запуска

Нил не любил стучаться в дверь и ждать, пока Ева ему откроет, а вот заходить к подруге в гости без причины, чтобы поболтать ни о чем и просто насладиться совместным времяпровождением ему безумно нравилось... Поэтому он просто залезал к ней через приоткрытое окно в ее комнату, как и в детстве. Это окно, как ни странно, было открыто почти всегда, за исключением зимних холодных вечеров, словно хозяйка комнаты постоянно ждала своего друга к себе в гости. Хоть сама Розалин и привыкла к такому «эффектному» появлению приятеля, с каждым годом это выглядело все более странным, особенно со стороны. Например, в этом году к ней не раз прибегали соседи, спрашивая, что за странный пятнадцатилетний мальчишка влезает в ее комнату через окно и каково ему вот таким образом навещать свою одноклассницу. Ева только пожимала плечами – она ж не виновата, что ее дружок такой неадекватный. «Ты смотри, дорогуша, осторожней с этим...» – всякий раз предупреждала самая чуткая и вечно настороженная соседка, покачивая головой. Ева лишь усмехалась: «Не нужно так плохо думать о моем друге детства, мисс!» Вот и сейчас Нил ловко пролез в приоткрытое окно, спрыгнул с высокого подоконника и прокрался за шкаф, стоящий в углу комнаты, думая, что его зоркая подруга ничего не заметит. Та действительно не подавала виду: Ева удобно устроилась на своей кровати, с интересом читая массивное пособие по нейрофизиологии и потягивая из трубочки свежевыжатый апельсиновый сок. Лето было в самом разгаре: от жары плавился асфальт и мгновенно таяло мороженое, а люди загорали невероятно быстро, проводя на улице лишь пару часов. Солнце палило безостановочно и беспощадно, поэтому Роз запаслась сочными фруктами и соковыжималкой, дабы утолять жажду прохладными свежевыжатыми соками и тем самым спасаться от ненавистной жары. – Бу! – Нил резко выпрыгнул из-за шкафа, скорчив пугающую гримасу и вытянув вперед руки с растопыренными пальцами. Ева даже не вздрогнула. – Я тебя видела, Уоттс, – невозмутимо промычала она, не отрываясь от книги. – Но не расстраивайся. Когда-нибудь ты станешь незаметней и бесшумней. Юноша и не думал расстраиваться. Он плюхнулся на кровать рядом с подругой и с интересом уставился на книгу. – Что читаешь? – Пособие по нейрофизиологии. – Розалин посмотрела на Нила, про себя оценив, насколько тот загорел. – Собираюсь поступать на такой факультет, почему бы и не подготовиться заранее? Уоттс фыркнул, щурясь от упавшего на него солнечного света. – Скучная ты. Он принялся ходить по комнате, с неподдельным любопытством рассматривая другие книги с полок и шкафов. От плотных стекол его очков по стенам поползли едва заметные солнечные зайчики. – Зато ты больной на голову, Нил! – тем временем огрызнулась Ева. – Ты настолько растревожил моих соседей, что они совсем с ума посходили. И, знаешь, я их понимаю. Пятнадцатилетний парень, влезающий в окно в комнату одноклассницы, чтобы у нее погостить – то еще зрелище. Нил не хотел ссориться с подругой и решил учтиво промолчать, продолжая выискивать непонятно что среди книжных полок. И он нашел: ему на глаза попался грузный объемный том с подписью «Фотоальбом». Юноша мгновенно вытащил его из общей стопки и обернулся лицом к темнокожей приятельнице. Та расценила это как знак вновь обращенного на нее внимания. – Хах, Нил, глянь, – воскликнула она, тыкая пальцем в книгу, – тут написано, что человеческий мозг... – Да погоди ты со своим мозгом! – перебил ее Нил. – Смотри, что я нашел! Ева, наконец, оторвалась от своего пособия и подняла глаза на друга. – О, мой фотоальбом! – она улыбнулась. – Давно я его не смотрела... Сядь. Уоттс послушно опустился на кровать рядом и бережно открыл фотоальбом. На развороте уместилось восемь фотографий, по четыре на страницу. На них Ева была еще совсем маленькой: качалась на детских качельках, строила замки в песочнице, весело улыбалась, выглядывая из коляски, и ерзала у мамы на ручках, в то время как та старалась позировать на камеру и не шевелиться, чтобы фото не вышло «смазанным». Роз взглянула на эти фотографии и улыбнулась еще шире. – О, здесь мне не больше года, – сказала она, теребя угол страницы тонкими смуглыми пальцами. – Я тогда уже умела говорить, но ходила плохо. И Ева, и Нил одновременно усмехнулись. – Так вот почему ты такая говорливая заучка, – съязвил темноволосый юноша, подняв глаза на подругу и начав пристально изучать ее профиль. Солнечный свет красиво падал на ее щеки, волосы, ресницы, словно это не солнце, а сама темнокожая девочка излучала из себя этот свет... Розалин дружески пихнула одноклассника в бок. – Все равно ты болтаешь больше меня! Особенно на уроках. – Она снова вернулась к альбому и перевернула страницу. Затем еще одну, и еще... как в телевизоре, перед глазами Нила мелькали детские фотографии его подруги, где она была запечатлена одна, с родственниками, подругами с детского сада, за школьной партой, украшенной шарами... – Постой, чувак, а где наши с тобой фотографии? – вдруг спросил Уоттс, останавливая Еву рукой. – Мы же много фотографировались... Девочка улыбнулась и принялась листать альбом быстрее. – Для этих фотографий у меня особое место. Она переворачивала страницу за страницей, будто играя со скачущими по ним солнечными бликами. Тихий, но торопливый и частый шелест плотной картонной бумаги приятно ласкал слух, а слегка потрепанный переплет мирно поскрипывал в такт сердцебиению двух сидящих рядом подростков. Наконец, Ева остановилась... на предпоследнем листе. Весь фотоальбом был пролистан, осталась лишь последняя страница и кусок форзаца на развороте. – Эти фото здесь, – почему-то шепотом сказала темнокожая девочка, – на последней странице. – Почему на последней? – поинтересовался Нил, с горящими от любопытства глазами вырывая из рук одноклассницы альбом. Та лишь улыбнулась еще шире. – Просто так. Уоттс знал, что она поместила их фото на последнюю страницу неслучайно, однако ему никогда не нравилось искать у вещей второе дно: уж слишком это трудно и кропотливо. Поэтому юноша просто кивнул в ответ и с нарастающим восторгом, словно он открывал что-то невероятно фантастическое, перевернул предпоследнюю страницу. На этом развороте было около пятнадцати фото – в два раза больше, чем на всех других разворотах. Половина фотографий была приклеена скотчем между отведенными для них местами, которые также были заняты. Солнечные лучи забегали по форзацу, блестящему от налепленных на углы фотобумаги кусков скотча. Хотя форзац не предназначался для фотографий, Ева все равно умудрилась уместить их даже туда. Вот они, Нил и Ева, запечатленные в разных возрастах на каждой новой фотографии. Здесь они первоклассники, хвастающие первыми в их жизни грамотами – Ева за отличную учебу и Нил за активное участие в жизни класса. А на этом фото они катаются на велосипедах по мокрой от осеннего ливня дороге, усыпанные синяками и ссадинами... И Уоттс, и Роз просматривали фотографии молча, с нескрываемой улыбкой на просиявшем лице. В комнате царила атмосфера светлой ностальгии и небывалой духовной близости, словно на кровати сидели не просто лучшие друзья, а самые настоящие брат и сестра. – Кстати, – Нил первым нарушил тишину, – у всех этих фотографий есть одно маленькое сходство. – То, что на них мы? – усмехнулась Ева и глотнула апельсинового сока из кружки. Юноша помотал головой. – Да нет. Присмотрись. На каждой из них есть звезда. Он принялся водить пальцем от одного фото к другому. – Смотри, здесь, где мы сидим на пикнике в парке, на небе видно одну горящую звезду. Звезда посреди бела дня!.. А тут, где мы с грамотами, на стене за нами приклеены звездочки из фольги. Вот здесь мы вообще с телескопом и моим дедушкой, тут мириады звезд! А вон тут... Розалин удивленно закивала. Действительно, на всех их совместных фотографиях были звезды – игрушечные и настоящие, сделанные из фольги или горящие с темно-синего ночного неба. – А помнишь, как мы... – Уоттс хотел что-то сказать, но вдруг запнулся, на мгновение задумался и быстро закончил фразу: – ...сделали сами качели на ветке дуба, который неподалеку от оврага? Ева бодро вскочила с кровати и взяла друга за руку. Ее черные глаза сияли неимоверной радостью и искренней дружеской любовью. – А пойдем, проверим их! – воскликнула она. – Давно мы там не были! Окрыленный счастьем Нил вскочил следом. – Пойдем скорее! – и друзья бросились к открытому окну, торопясь поскорее навестить старый дуб с самодельными деревянными качелями. Легкий летний ветерок осторожно залетел в комнату и ласково перелистнул страницы в оставленном открытым фотоальбоме.

***

Солнце уже полностью спрятало лучи за горизонтом, сгущались сумерки. Холодный осенний ветер закружил в шумном хороводе потемневшие опавшие листья, унося их как можно дальше от родных деревьев. Как только Ева зашла в комнату, ее ноги предательски подкосились, и девушка обессиленно повалилась на кровать. От усталости гудела голова и слезились глаза. Вроде бы, очередной год в университете только начался, а работы уже было навалом. Хотя Роз училась с удовольствием и всегда подходила к учебе со всем своим трудолюбием и рвением, однако и у нее начали кончаться силы. Было сложно. Но кто ж обещал легкую жизнь?.. Ева с трудом заставила себя подняться и проследовать к книжным полкам. Нужно было найти старое пособие по нейрофизиологии, оно наверняка залежалось где-то среди этих книг... Глаза слипались, движения были неуклюжими и почти неконтролируемыми. С тем же трудом девушка отыскала пособие и потянулась за ним, однако в этот момент ее пошатнуло в сторону, и вместо желанной книги она задела соседнюю – толстую, тяжелую, с подписью «Фотоальбом»... Книга с грохотом упала на пол и пустила легкое облако пыли. Сон и усталость как рукой сняло. Розалин с интересом подняла фотоальбом с пола и тут же плюхнулась на кровать, чтобы мельком просмотреть фотографии. Надо же, она совсем забыла об этом альбоме, хотя тут такие прелестные детские фотографии... Вскоре весь фотоальбом был пролистан, осталась лишь последняя страница и кусок форзаца на развороте. Ева открыла его... и вздрогнула. Здесь, на этих фото, она... и Нил... Нил Уоттс. Тот чудак со школы, с которым она дружила с самого детства, с первого класса... Воспоминания, одно за другим, пронеслись в голове, мелкая, словно в старом пыльном телевизоре. За ними следом зашелестели листья, заскрипели в траве сверчки, а на фоне всего этого послышался задорный, детский смех, и смеющиеся детские голоса – такие знакомые, родные... А ведь прошло всего четыре года с их последней встречи... перед тем, как их дороги разошлись... перед тем, как Нил переехал на другой конец города, и с тех пор Ева никак не могла с ним связаться... Забыв обо всем, Роз с замирающим сердцем начала внимательно рассматривать каждую фотографию, восстанавливая в памяти запечатленные моменты, голоса, звуки, запахи... – А помнишь, что у этих фото общего, заучка Розалин?! – Еве показалось, что невидимый и невесомый Нил сидит рядом с ней и, дразнясь, тыкает пальцем на фотографии. Девушка слабо улыбнулась. Слеза скатилась по щеке и капнула на плотную картонную бумагу, оставив едва заметный мокрый след в углу страницы. – Помню, – одними губами прошептала Ева, – на каждой фотографии – звезда.