Судьба помогает смелым

Неожиданный хлопок оторвал Эрику Ландерс от написания отчета по делу, которое она вела параллельно вместе с делом Смайтов. — Сколько можно?! Я говорю, что мы работаем! Результатов нет! Начальство и слышать об этом не хочет! Джесси швырнул папку на стол напарницы и со злостью плюхнулся на несчастный скрипнувший диван, практически до боли сжимая голову руками. Как бы он ни пытался, действительно стараясь изо всех своих сил, дело совершенно не двигалось вперёд. Начальство, не видя подвижек, кричало, грозилось, что передаст дело другим полицейским, а их с Эрикой отстранят, поскольку считают, что те не работают, получая жалованье за пустое просиживание в кабинете. Ладно, если бы их просто отстранили от дела, так Ландерс грозил серьезный выговор за бездействие в деле, что отразилось бы в ее личном досье, а Сент-Джеймсу вообще увольнением из органов, после чего он бы вряд ли смог работать еще где-то в сфере права с подобными рекомендациями. Начальник, не желая вникнуть в их положение, упорно твердил, что они сами ничего не могут, ведь что они смогли вообще когда-то раскопать? От их работы остаются одни трупы и бесконечные вопросы, список из которых становится с каждым разом только больше. Да и, по сути говоря, если бы не какие-то свидетели, взявшиеся не пойми откуда, если бы не раскаяние той медсестры, которая все-таки решилась вытянуть правду наружу… Джесси действительно понимал, что он бессилен, что не может распутать дело, разгадка которого с каждым новым днем, казалось, отдалялась все больше, но отказывался это признавать. — Так, успокойся, истеричка. Что сказал босс? — Эрика тут же поспешила отвлечься от бумаг, сразу же замечая расстроенный вид детектива. — Эрика, он хочет отстранить тебя и меня от дела и передать его другим детективам, потому что не видит нашей работы, — скривив губы, Джесси передразнил начальника. — Всего-то? — Эрика демонстративно фыркнула, показывая тем, что давно привыкла к подобным словам. — Джесси, он не сделает этого, так что успокойся. Мы знаем куда больше, чем указываем в отчетах. Понимаешь? Если другие следователи начнут копать, то у них вряд ли выйдет что-нибудь путное. Тем более ты общаешься с Себастианом, а именно он ключ ко всему. Вспомни, что нам сказала миссис Кларингтон? Её муж способен на всё. Он был слишком умным человеком, — вздохнула Ландерс, откинув голову назад. — Я прекрасно помню это, но и ты меня пойми: мы должны быть умнее него. Да, он может замечать детали, которых не видим мы. Да, он умен, но мы должны быть умнее него. Каждый преступник на чем-то прокалывается. Такое всегда случается, — передернул плечами детектив, словно пытаясь убедить самого себя. — Он… — Джес, да, у него латентное торможение: Лиам может замечать все — каждую деталь. Возможно, он предвидел, что за ним будут охотиться, и, конечно же, подчистил все следы. Послушай, я прекрасно все понимаю и знаю это не меньше твоего, — голос Эрики звучал довольно спокойно, но помимо этого в нем были и твердость, и решительность. — В конце концов, это мы и пытаемся сделать — найти то, где Кларингтон облажался, и, что бы там кто ни говорил, мы обязательно с этим справимся — всегда справлялись. Нужно просто сосредоточиться и перестать психовать. Хорошо? — Да, просто я… — детектив горько усмехнулся, на мгновение задумываясь о чем-то своем. — На этот раз я обязан дойти до конца, Эрика. Это уже не обычное дело, из-за которого самое меньшее, что может случиться, это то, что я потеряю работу — это уже личное. Если я не успел спасти свою собственную семью… — на секунду он запнулся, затронув больную тему, — то должен спасти хотя бы Себастиана. — В смысле? — недоумённо произнесла Ландерс, чуть склонив голову. — Твоя-то семья тут причем? — Не причем, но когда твоих родителей убивают у тебя на глазах только потому, что они не отдали ключи от машины какому-то только что освободившемуся преступнику, то понятное дело, ты стараешься защитить хотя бы других, тех, кто заслуживает этого. — Твоих родителей убили из-за этого? — девушка нервно сглотнула и сделала небольшую паузу, прежде чем задать следующий вопрос. — Когда мне было пятнадцать… — Сент-Джеймс поморщился словно от головной боли, хотя эти воспоминания уже давно незримым грузом лежали на его плечах. — После этого я точно определился, куда хочу поступать. Чтобы таких уродов никогда больше не выпускали, — сквозь зубы почти неслышно прошипел он, сжимая кулаки от нахлынувших эмоций. — Мы справимся, Джесси, мы справимся обязательно, — посмотрев ему прямо в глаза, так же негромко, но вполне уверенно проговорила она, будто стараясь поделиться с ним своими силами. — Да, это трудно, но мы докопаемся до правды… Своё предыдущее первое дело я вела почти два года, хотя это было простое ограбление. Но знаешь, все люди с чего-то начинают. Особенно если игра ведётся умными соперниками. — Я… — Джес, ты мне веришь? — Эрика неожиданно встала со стула и подошла к Сент-Джеймсу, взяв его за руку. — Я просто устал… Потому что я прекрасно понимаю, что начальник прав: мы не движемся вперед. — Весь его настрой стремительно падал, что было заметно по унылому голосу и поникшим плечам. — Мы всё сможем, Джесси. Вот увидишь. Всё получится. Просто нужно верить в себя и быть смелым… Fortes fortuna adjuvat, — тихо произнесла Ландерс, наклонив голову так, чтобы заглянуть ему в глаза. — Что? — он недоуменно поднял взгляд на девушку, которая все еще смотрела прямо на него. — Это латинское выражение. «Судьба помогает смелым» — мне всегда такое говорил отец. Так что просто надо быть смелее и увереннее в себе. И ты всегда всё сможешь. — На лице Эрики появилась искренняя улыбка, которой она старалась подбодрить Джесси. — Если бы всё оно было так, Эрика… Если бы оно всё было так, — протянул Сент-Джеймс, тяжело выдохнув. Эрика прекрасно понимала, что Джесси чувствует. Она тоже хотела дойти до конца и добить это дело, чтобы двигаться дальше. Это будет непросто: она с самого начала знала, когда соглашалась стать напарницей Сент-Джеймса. Но ее с детства приучали добиваться желаемого, и здесь она тоже этого добьется. Чего бы это ни стоило. *** Countre Black — Itʼs Raining Men (OST Супер Майк) Сегодняшняя репетиция длилась уже около часа и пока проходила довольно неплохо: ребята разучивали новую песню и собирались поставить к ней танец, ради которого они здесь и находились. Бас, Блейн и Бриттани, как одни из лучших танцоров в группе, вызвались показать пример и теперь уже какое-то время продолжали активно двигаться, обучая своих друзей новым движениям. Сначала они сами танцевали отдельный отрывок номера под музыку, чтобы ребята видели, как их выступление должно выглядеть со стороны, а затем разбирали все более медленно, прорабатывая каждый шаг. Не у каждого все сразу получалось, поэтому некоторые движения приходилось репетировать особенно упорно, выделяя на них чуть больше времени. Периодически в зале раздавались чьи-то выкрикивания, когда кто-то из ребят начинал отвлекаться или витать в облаках, а остальные в ответ только тихо хихикали… — Финн, хватит мечтать о Берри! Повторяй за мной! — на этот раз это был голос Баса, который старался поднатаскать в танцевальных движениях Финна, но тот, казалось, находился сейчас где-то далеко. После очередного замечания Хадсон все-таки помотал головой и снова постарался сосредоточиться на занятии, и только после этого серьезное лицо Смайта чуть смягчилось. Признаться честно, Хант находил что-то соблазнительное в тех моментах, когда Себастиан злился и проявлял свои эмоции: он казался еще более живым и привлекательным, чем был в обычное время. На самом деле мысли о Басе заводили его даже сейчас: тонкую фигуру парня скрывала свободная футболка, которая иногда приподнималась при прыжках или поворотах, приоткрывая полоску голого тела. — Хант, слюнки еще не текут? Однако подобные фантазии отвлекали от репетиции, и теперь новое негромкое замечание от Блейна, хитро поглядывающего в его сторону, заставило парня вернуться к танцам. И вот вместо хлопков и счета снова звучит зажигательная мелодия, и все внимание обращается на основных танцоров; Хантер, вытерев несколько капель пота со лба и скрестив руки на груди, тоже наблюдает за ними, но больше всего ему нравится наблюдать за Бастианом. Тот, прекрасно зная, что внимание Ханта сейчас обращено практически только на него, ловит себя на том, что хочет воспользоваться этим: взгляд Кларингтона он будто ощущает кожей, по которой в какой-то момент пробегают мурашки, и его движения становятся еще резче и одновременно плавнее, еще отточеннее. Сам Хантер, впрочем, совершенно и не скрывает своего пристального взгляда, понимая, что этим только подначивает Себастиана, и от этого репетиция превращается в некую игру. В песне начинают звучать слова, и тогда танцоры, чьи шаги до этого были сперва неторопливыми, вдруг резко выпрыгивают вперед, изящно выгибаясь всем телом, а затем подключая к движениям и руки. Хантер завороженно замирает, наблюдая за тем, как ладони Баса, наверное, чересчур откровенно пробегаются вдоль его фигуры, хотя остальные, видимо, этого не замечают. Вокруг существует только эта яркая музыка и Себастиан, танцующий так, будто делал это всю свою жизнь, и все словно сосредотачивается только на нем. В какой-то момент тот, кажется, даже закрывает глаза, сливаясь с музыкой и становясь с ней единым целым, и Хантер даже на мгновение забывает, как дышать, пробегаясь языком по искусанным губам и замечая, что в зале становится слишком жарко. Смайт, наконец, открывает глаза и обращает затуманенный взгляд на него, снова каким-то развязным жестом проходясь пальцами по своей груди и нагибаясь в такт под музыку так соблазнительно, что Хантер разгоряченно выдыхает, чувствуя, что ему хочется прекратить этот танец прямо сейчас и прижать худое тело парня к себе, врываясь языком в его рот. В следующую секунду Себастиан почти на одних носках поворачивается спиной, кладя ладони на собственную задницу и вновь выгибаясь в ритм песни, после чего круговым движением разворачивается обратно и встает в прежнее положение. Их взгляды с Хантом снова встречаются, и у Кларингтона по коже даже пробегают мурашки оттого, как возбуждающе сейчас Бастиан выглядит: такой разгоряченный, с капельками пота, которые скатываются с мокрой шеи прямо под футболку, заставляя нервно сглатывать и представлять, как тонкая капля очерчивает контуры мышц; двигающийся так, будто внутри него горел самый настоящий пожар, который ничто не могло унять. А его взгляд, черт, этот взгляд, в котором так и горело желание чего-то большего: в глазах Баста словно плясали чертята, и казалось, что он сам едва сдерживался, сохраняя почти не изменившийся ритм движений. Хант на самом деле даже не мог определиться, чего бы ему сейчас больше всего хотелось: резко приблизиться, срывая футболку и оголяя торс парня, чтобы можно было обхватить губами чувствительный сосок и жарко пройтись по нему кончиком языка; вовлечь Бастиана в развязный поцелуй, несдержанно кусая его губы и пройдясь пятерней по мягким волосам; окончательно плюнуть на все приличия и зажать его в каком-нибудь неприметном углу, стянув штаны вместе с бельем и обхватив нежную головку возбужденного члена губами, заставляя стонать так сильно, чтобы каждый присутствующий знал, кому Себастиан принадлежит. Стоп! Резкое осознание того, о чем он думает, внезапно накрыло Хантера, будто его неожиданно облили ледяной водой, причем несколько раз. Отчаянно попытавшись успокоиться, он закрыл глаза и глубоко выдохнул, выгоняя вместе с воздухом из легких и развратные мысли. Нельзя делать этого здесь: нужно найти более подходящее место, где они точно смогут остаться наедине и, уже убедившись в этом, продолжить то, что так ярко представлял Кларингтон в своем сознании. Еще раз облизав совершенно сухие губы, Хант, не обращая ни на что внимания, уверенно приблизился к Басу, решительно потянув его за руку в сторону выхода из зала, хотя тот, с легкой предвкушающей усмешкой на губах, совсем этому и не сопротивлялся. — Эй, кажется, кто-то сейчас будет стояк снимать! — громко крикнула Сантана им вслед, после чего на сцене раздался веселый смех остальных ребят, но сейчас Хантеру было совершенно все равно. Когда они добрались до укромной подсобки, Кларингтон, плотно захлопнув за собой дверь, сразу набросился на Бастиана, прижимая того к шершавой от осыпавшейся штукатурки стене. Пока их губы сталкивались в грубом поцелуе, отчего они оба издавали крайне непристойные звуки, ладони Хантера хаотично ходили по телу Смайта, бесстыже забираясь под футболку и лаская пресс. Себастиану, судя по всему, это очень даже нравилось, и его тело, которое будто подставлялось под новые прикосновения, говорило за него самого, как и протяжные стоны парня, что не приглушал даже затянувшийся поцелуй. На самом деле Хант даже не понял, в какой именно момент они оба остались без футболок, но потом Баст прочертил языком мокрую дорожку вдоль его груди, спускаясь все ниже и ниже, после чего, окинув ошалевшего от слишком приятных ласк Хантера хитрым взглядом с безумной искрой, так же невозможно медленно обхватив язычок молнии на его штанах, а затем потянув его вниз, чтобы наконец-то уже освободить изнывающий в тесноте орган. Но вдруг на заднем фоне раздался какой-то непонятный шум, и Хантер, уже успевший блаженно прикрыть глаза, резко распахнул их, понимая, что это звонок его телефона. Осознав, что это был всего лишь сон — пусть и такой реалистичный — Хант в душе практически взвыл от отчаяния: ну неужели так сложно было не трогать его еще хотя бы несколько минут?! Надоедливый звон все еще стучал по ушам, и Кларингтон нехотя потянулся к тумбочке, чтобы узнать, кому именно он уже мысленно оторвал голову. Когда он, наконец, дотянулся рукой до мобильника и понял, кто именно станет его жертвой, эмоции буквально вскипели в нем с новой силой: чертов звонок оказался от Блейна. Повезло, что никого сейчас не было дома, потому что у Кларингтона внезапно оказался такой большой словарный запас матерных слов во всех их формах, что присвистнул бы даже заядлый задира. — Знаешь что, Андерсон?! Я бы прибил тебя сейчас на месте, но радуйся, что ты сейчас не здесь, а у себя дома! — заорал парень в трубку, совершенно не заботясь о барабанных перепонках своего друга. — И тебе, дружище, доброе утро. В следующий раз просто болтайте с Бастом не до четырёх утра, — раздалось в трубке ехидное хихиканье. — Не твоё… — зашипел было Хант, но был резко перебит неугомонным Блейном. — У нас с Куртом появился вариант, что ты можешь сделать в качестве подарка Басту на день рождения. Мы всю ночь думали… — торопливо начал вещать Андерсон, не обращая внимания на испорченное настроение собеседника. — Знаю я, каким вы местом ночью думали, особенно в День Святого Валентина… — все еще недовольно буркнул Хантер, откидываясь на подушку. — В общем, Курт сказал, что Бас не умеет плавать. Вообще никак, представляешь? Так у меня возникла идея… Почему бы тебе не устроить ему свидание в бассейне, с кучей свечек, где вы наедине? — Кларингтон буквально представил, как у парня горели глаза в этот момент, пока тот мечтательно рассказывал об их плане. — Ты совсем идиот, Андерсон? Ты как себе это представляешь, а? — Хант только простонал в трубку, искренне удивляясь бесконечному потоку энтузиазма друга. — Успокойся… Ты же занимался раньше у мисс Шелквуд. Так договорись с ней, она, я думаю, не откажет. Она добрая женщина, — Блейн даже закивал головой для пущего эффекта, правда, совсем забыл о том, что Хантер в этот момент его не видит. — И что мы там должны будем делать? Сидеть перед водичкой и любоваться… — Кларингтон пока что не очень хорошо себе представлял, как это будет выглядеть, поэтому лишь попытался съязвить. — Хантер, ночь, вода, бассейн, луна — сил нет, какая романтика, — на самом деле слова Андерсона звучали довольно заманчиво, и Хант не мог этого не признать. — Может, ты просто попробуешь научить его плавать? И время с пользой проведёте, и побудете одни… Просто романтический ужин — это слишком банально. Плюс к тому же вы включите музычку… — Бле-е-ейн… — протянул Кларингтон, так и не найдя, что получше ответить. — Что «Блейн»? Я шестнадцать лет уже Блейн, — фыркнул в трубку парень, показывая тем самым, что никакие отговорки слышать не желает. — Я тебе говорю, это сработает. Учитывая то, что вы оба друг по другу с ума сходите. — У меня два дня остаётся… Двадцать восьмого всё уже должны придумать и сделать. Блейн, я не знаю, — Кларингтон неосознанно закусил губу: просто ему действительно хотелось подарить Бастиану что-то особенное. — Если не знаешь — бери и делай, потому что это правда сработает, в конце концов. Знаешь, есть ещё один вариант, и он мне кажется самым лучшим, но я не уверен, что ты готов на это, потому что не знаю. Для Баса лучшим будет подарком вообще, если ты просто скажешь, что любишь его. Если ты это полностью признаёшь… — громко вздохнул Андерсон. — Выбирай: либо бассейн, либо признание. Он тебе дорог, я знаю. У тебя больше нет другого выхода. Я тебе честно скажу: все вещи, подарки — Курт знает, что мне этого не нужно, — парень сменил тон на более серьезный, и Хант понял, что эти слова искренни. — Нужно просто знать, что он любит меня… — Думаешь? — Кларингтон всегда доверял другу и действительно прислушивался к его советам. — Я уверен в этом, Хантер. Ты любишь его, я знаю это. Так и признайся ему, пока ещё не поздно… — подвел разговор к концу Блейн. После этих слов он повесил трубку, не дожидаясь ответа и оставляя Хантера в раздумьях.