Судьба помогает смелым

— Всё, давайте, ребят, — весело произнёс Хант, на прощание с улыбкой кивнув Курту, обняв Блейна и поцеловав разомлевшего Баса. — Блейни, старайся быть поближе к ребятам или тоже езжай домой. — Со мной будет все нормально — я сегодня ночую у Курта. Мы вообще надеялись и даже планировали, что вы с Басом к тебе свалите, а так мы сейчас в приставку поиграем, — обреченно и слишком трагично хмыкнул Блейн, прижимая к себе хихикнувшего Курта. — Джесси был слишком взволнован, — неосознанно закусив губу, ответил Бас — состояние детектива передалось и ему, — это было на него не похоже. Поэтому это и означает, что все довольно серьёзно. Парни вздохнули: расследование, похоже, выходит на финальную стадию, последним пунктом которого, перед тем как узнать правду, будет поимка сбежавшего Лиама Кларингтона. И Хантера очень интересовал один вопрос: почему? Неужели ему стало стыдно за себя? Или же он трус, который просто настолько сильно боится за свою шкуру из-за того, что может сесть лет на десять, не меньше, за все содеянное? Хант, вспоминая то, как тот без особых сожалений ушел из семьи, склонялся ко второму варианту, потому что Лиам был вполне способен на такое, учитывая, что ему, кажется, было совсем нетрудно поднять руку на жену и маленького сына. — Милый, езжай домой, сейчас тебе быть рядом со мной небезопасно, — послышался осторожный голос Баса где-то со стороны. — Я беспокоюсь за тебя, ты, как и я, в большой опасности. — Ребят, мы в дом, прощайтесь. — Курт и Блейн, открыв дверь, прошли внутрь, решив, что сейчас надо оставить парней наедине. — И я… Я… Ладно, я не хочу тебя подставлять. Хантер ничего не ответил; у него в голове сейчас был целый рой мыслей, которые снова и снова выплывали наружу, не желая уходить. С одной стороны, нужно было ехать к маме и все рассказать ей по поводу отца, а с другой стороны, ему очень не хотелось оставлять Баса, который выглядел слишком очаровательным и милым, когда искренне беспокоился. Его реснички чуть подрагивали, когда он что-то говорил, но Хант практически не слушал, а руки тоже едва заметно тряслись, показывая, что он действительно напуган, и не только за себя. Действительно, никогда нельзя знать, что и как получится, потому что судьба непредсказуема; никогда не знаешь, что может произойти в следующие минуты, часы, дни… — Всё со мной будет в порядке, что такого может случиться? — иронично выгнув бровь, усмехнулся Хантер, положив руку на талию Баса. — Не переживай: Джесси просто сильно волнуется, вот и все. Нам с тобой опасаться нечего… Ладно, я поехал, и раз уж не получилось сегодня, то подарок я тебе передам после. — Езжай, и как доедешь — отзвонись, хорошо? — обеспокоенно заглянул парню в глаза Смайт. Кларингтон широко улыбнулся, умиляясь этой заботе, и кивнул. Он внимательно смотрел на Баса, и ему хотелось просто в какое-то мгновение прижать его к себе и никогда не отпускать, потому что сейчас он казался таким беззащитным. И правда, жизнь приняла такие обороты, которые нельзя было раньше и представить. И всё опять же из-за его отца. Черт, вечно его папаша портит все. В пять лет он повредил детскую психику так, что после ухода мужчины маленький Хантер частенько плакал в подушку, вздрагивая от криков отца в своей голове и от его жестокого поступка — удара, который был на самом деле даже слишком неожиданным. И теперь он испортил день, который должен был быть самым лучшим, поскольку Хант пообещал в первую очередь себе, что его парень запомнит этот день навсегда. И ему действительно очень хотелось, чтобы это произошло не таким образом… Он готовил ему подарок, который помогали делать все друзья, и это была совсем не вечеринка в бассейне. Эта вечеринка была скорее отдельным празднованием среди их компании, чтобы просто развеяться и отдохнуть от повседневной суеты. А на самом деле настоящий подарок ждал Баса в кафе у его мамы. Там должен был располагаться небольшой столик с романтическим ужином, а также на небольшой сцене был повешен экран, где бы Хантер и показал свой подарок. Это было видео, фотографии, которые Кларингтон совместил, превратив их в целый фильм. Курт, Берт, Ник и Джефф, директор Далтона и даже Томми оказывали ему всяческую помощь в этом деле: ребята давали различные видео, фотографии, где был запечатлён Бас в тот или иной момент своей жизни. Ведь, как считал Хант, фотография делает радостные и горестные моменты более живыми, позволяет их снова воспроизвести в памяти, вспоминая какое-либо событие или урок. И Кларингтону хотелось, чтобы Бас всегда помнил о ярчайших моментах своей жизни. — Всё, а то я так никогда не уеду, — напоследок чмокнув Смайта в макушку, рассмеялся Хантер. — Я пошёл. После этого, развернувшись, Кларингтон спустился с крыльца дома и направился к своей машине, не оборачиваясь к Басу. Он знал себя, ведь иначе он не смог бы уйти и оставить его с Клейном, которые будут всю следующую ночь ворковать, как голубки. Хотя, собственно, они с Басом сейчас на них чем-то даже походили, поскольку обоих подхватила влюблённость… «Влюблённость?» — вдруг задумался над появившимся в голове словом Хантер. В последнее время парень постоянно задумывался об этом; Кларингтон чувствовал, что, похоже, действительно влюбился в Себастиана за этот месяц, что они провели вместе. Потому что сейчас он действительно видел того самого человека рядом с собой, о котором всегда мечтал. Какое-то время Хант был очень удивлён, потому что это оказался именно Бас — человек, которого он в сперва совершенно не представлял в этой роли. Тот Бас, который унижал его с первой встречи, кто стебался над ним с первых минут знакомства, кто постоянно любил бодрить его холодным чайком на голову с утра. Сейчас же перед собой Хантер видел иного человека, который больше не издевался, используя свой огромный запас сарказма, не смеялся, точнее шутил совсем не обидно, а, скорее, можно было даже сказать, что довольно-таки мило. — Позвонить не забудь, а то эти голубки меня в могилу сведут раньше времени, — хмыкнув в предвкушении продолжения веселого вечера, крикнул Бас, прерывая мысли своего парня. Подойдя к машине, Хантер залез внутрь и, еще раз растянув губы в улыбке и помахав Себастиану, нажал на газ. Вскоре машина исчезла из виду, оставляя Баса одного. *** Перелет выдался для Джесси довольно тяжелым — не столько в физическом плане, сколько морально. После ухода Эрики в нем с новой силой вспыхнули злость и раздраженность, которые ничуть не помогали сосредоточиться на более серьезном деле, а лишь отвлекали и сбивали ход мыслей. В голове все смешалось и перепуталось, а ведь Сент-Джеймс обычно любил порядок во всем — даже в собственных размышлениях. В конце концов, сейчас это было действительно важно, причем не только для него, но и для ребят, с которыми он успел сблизиться за все это время, что еще больше увеличивало приоритет этого расследования в его глазах. К тому же ко всему этому клубку мыслей и чувств примешивалось еще одно ощущение, не понаслышке знакомое детективу — предвкушение разгадки дела, которая теперь, казалось, была совсем близка. После долгих и упорных поисков мельчайших зацепок, любых свидетелей, которые могли бы навести их на личность организаторов всего этого — хотя бы чего-нибудь, — они, наконец, сделали большой шаг навстречу разоблачению этой тайны, так долго томившей стольких людей. Лиам Кларингтон наверняка неспроста засветился именно сейчас: если на его клинику было совершено нападение и он сам сбежал в неизвестном направлении, значит назревало что-то действительно крупное. И Джесси на самом деле очень хотелось надеяться, что теперь на доске появился более крупный игрок, похоже, заставивший Лиама по-настоящему испугаться — вопрос был только в том, чего именно он так боялся. Пусть расследование и близилось к своей решающей точке, вопросов до сих пор оставалось слишком много — Джесси в сердцах чертыхнулся. Но в эту минуту стоило сконцентрироваться на другом: Лиам уже объявился в Бруклине, пусть и не по собственному желанию, и это означало, что такой прокол может произойти еще раз. Тем более раз у него в руководстве была целая клиника, то было и какое-то постоянное место проживания, где могли остаться какие-либо улики после его побега. У Кларингтона вряд ли было много времени, чтобы скрыть все следы своего пребывания в Бруклине, поэтому пока что Джесси старался держаться за эту мысль. За размышлениями он не заметил, как самолет начал идти на посадку — вот он и в Бруклине. Теперь оставалось только встретиться с Эми, расследующей дело взрыва клиники Лиама, и можно было приступить к основной цели его приезда сюда — поискам Кларингтона и любой информации о нем. На мгновение он по привычке повернулся в сторону напарника, но с горечью, только дернувшись, вспомнил, что Эрики здесь нет. В сердце мимолетно, однако ощутимо кольнуло; Сент-Джеймс на пару секунд остановился на выходе из самолета и выдохнул, чтобы прийти в норму. В конце концов, Эрика сама сделала выбор за них обоих, разрушив их дружбу. Кивнув самому себе для большей решительности, Джесси наконец-то вышел из самолета и направился к залу ожидания, стараясь сохранять невозмутимый вид прежде всего для себя; хотя в голове молоточком стучала мысль, что все должно было быть не так. Когда в воздухе совсем рядом раздался почти неслышный свист, а затем и выстрел, он неосознанно дернулся в сторону, вдруг почувствовав резкую боль в левой руке, из-за чего сумка уже в суматохе запаниковавших людей упала на пол. Забыв про вещи и про все остальное, Сент-Джеймс, не раздумывая, бросился в сторону, чтобы не стоять на месте, будучи отличной мишенью, однако из-за кричащей толпы это было довольно сложно сделать. Буквально через несколько мгновений неизвестный снова выстрелил: на этот раз мимо цели, задев случайного прохожего, стоящего рядом с детективом, и пострадавший мужчина, взвыв, словно раненый зверь, повалился назад, сбивая других пассажиров. В любой другой ситуации Джесси бы немедленно начал отстреливаться, однако он до сих пор понятия не имел, где засел стрелок, к тому же в таком людном месте перестрелку было бы слишком опасно начинать — эти люди не имели никакого отношения к детективу и его делу. Судорожно окинув взглядом зал, он понял, что стрелявший может оказаться кем угодно среди этой толпы, и это заставило его еще сильнее сжать зубы от боли и злости на себя; однако отсюда надо было срочно выбираться, пока он все еще был жив. Не успел он об этом подумать, как на этот раз пуля каленым железом обожгла левый бок: в глазах тут же помутнело, и он начал терять равновесие; услышав еще один выстрел, толпа совершенно обезумела, и в итоге Джесси оказался как будто бы в самой середине бури, которая уносила его все дальше и дальше, несмотря на то, что он сам уже практически не шевелил ногами. Он все еще продолжал двигаться почти на автоматизме, хотя сознание постепенно накрывала темнота: острая боль лишала способности думать и выкачивала из него все силы — кровь залила почти всю когда-то белоснежную рубашку. В итоге тело окончательно подвело детектива, и он в почти бессознательном состоянии завалился в сторону, а насмерть его не задавили лишь благодаря какому-то неземному везению. Последнее, что Джесси услышал сквозь мутную пелену в своей голове, был чей-то приглушенный голос, который исступленно выкрикивал его имя… *** Тем временем прошло уже полчаса с того времени, как ребята попрощались с Хантером и засели в гостиной дома у Себастиана с Куртом: предварительно натащив с кухни всяких вкусностей, они устроились на диване с приставкой, поочередно соревнуясь друг с другом или играя за одну команду. Несмотря на позднее время и насыщенный день, они успели немного отвлечься ото всех переживаний, включая тревожный звонок Джесси, когда тот сообщил о возможной опасности. Но сейчас они были вместе, дома, а Хант уже наверняка почти вернулся домой к матери, где ему будет безопаснее всего. Курт уже сыграл несколько раундов и теперь сидел рядом с друзьями, положив себе на колени тарелку чипсов и с интересом наблюдая за тем, как Бас и Блейн увлеченно комментировали свои действия во время игры: зрелище и правда было забавное. Курт не смог сдержать широкой улыбки, когда они синхронно вскрикнули и дали друг другу «пять», радуясь своей победе. Они выглядели такими одновременно разными и похожими, даже сама манера двигаться казалась настолько схожей, будто бы они знали друг друга не несколько месяцев, а целую жизнь. Как будто бы они были самыми настоящими… братьями. Эта мысль пронзила Курта настолько резко и неожиданно, что он даже замер, так и не поднеся очередную чипсу ко рту. Конечно, это предположение казалось необоснованным и даже немного безумным, но могли ли Блейн и Бастиан действительно быть братьями? До этого дня Хаммел ни разу не задумывался над таким поворотом событий; скорее всего, раньше он бы сразу отмахнулся от этой мысли, посчитав ее случайной выдумкой, однако почему-то сейчас это выглядело не так глупо и надуманно. Они уже столько времени занимались поисками брата Себастиана, и Курт был уверен, что каждый из ребят хотя бы раз задумывался, кем тот может быть в реальности. Но, похоже, что никто из них даже не допускал такой мысли, что этот человек может оказаться ближе, гораздо ближе, чем любой из них мог когда-либо предположить. Ведь по сути это мог быть случайный парень из местного кафе, кто-нибудь из школы или даже одного из хоров, с которыми они соревновались, а может быть, и вовсе одноклассник. Но даже если сейчас отбросить мысли об их возможном родстве — хотя Курт все еще не был уверен, что не сходит с ума, допуская такое, — как они могли не заметить такого сходства между парнями? Ведь они все столько времени проводили друг с другом, как можно было не обратить на это внимания? Сейчас, когда Хаммел начал специально приглядываться, он и правда понял, что нечто похожее в них все-таки было: скорее, даже не во внешности, а в чем-то ином, более скрытом, что обычно не разглядеть с первого взгляда. Он не мог точно сказать, что именно это было, но на мгновение его словно перемкнуло, и в голове пронеслась случайная догадка. Конечно, их удивительная синхронность — и не только во время игры в приставку — порой становилась довольно комичной, и никто из них не зацикливался на том, как часто это могло происходить, некая схожесть в манере двигаться, даже какая-то общая едва уловимая плавность походки, — да, все это еще не доказывало, что Баст и Блейн на самом деле были братьями. В конце концов, кто-то из них мог просто неосознанно перенять некоторые привычки другого, как это бывает у хороших друзей, и Курт просто только сейчас это заметил. — Курт, ты с нами? Эй! — Парень недоуменно моргнул, когда вдруг осознал, что усмехающийся Себастиан махал рукой перед его лицом, чтобы привлечь внимание, а Блейн, зажав рот ладонью, тихонько трясся от смеха, сидя на полу. — Да, простите, парни. — Хаммел приподнял уголки губ и неловко почесал голову, понимая, что слишком увлекся размышлениями. — Я просто немного задумался. — О чем же таком интересном ты думал, что мы тебя никак дозваться не могли? — ехидно приподнял бровь Бастиан, явно намекая на что-то неприличное, и сдерживающийся Блейн все-таки выпустил громкий смешок. — Ну уж явно не о тебе, Баст. — Курт усмехнулся в ответ, принимая более расслабленную позу и на какое-то время отвлекаясь от мыслей. — Так что даже и не надейся. — О-о-о, можешь не продолжать, я все понял. — Смайт примирительно выставил перед собой руки, показывая, что отступает, после чего перевел хитрый взгляд на Блейна. — Что ж, Блейни, вот и настало твое время. — Да иди ты, Бас. — Андерсон швырнул в парня попавшейся под руку горстью попкорна и подсел к Курту с наигранно серьезным видом. — А вот с тобой мы еще поговорим, о чем ты там думал, — будто бы с укором проговорил он, а когда Курт лишь фыркнул, то тот притянул его к себе и накрыл губы в поцелуе. — Нет, только не это, ребят, прекращайте! — заныл Себастиан, драматически приложив руку ко лбу и прикрывая глаза. — Все, меня сейчас стошнит. Парни после пары секунд все-таки отстранились, и все они весело рассмеялись, после чего Курт еще раз хмыкнул и поднялся на ноги. — Ладно, пойду соображу нам еще что-нибудь вкусненького, а вы пока играйте дальше. — Хаммел подмигнул Блейну, а Себастиану с хитрым выражением лица показал язык. — Веселитесь, ребятки. Парни еще что-то сказали ему вслед, но Курт уже не расслышал, потому что практически сразу быстро скрылся за углом, направляясь к кухне. После тех мыслей, к которым он пришел, ему нужно было просто немного времени, чтобы подумать еще раз. А вот Блейну с Себастианом о его туманных догадках пока что было знать необязательно. Нужно было поговорить с отцом, вдруг он опровергнет его домыслы. Может, Курт всё выдумал себе? *** Хантер подъехал к своему дому примерно спустя час, поскольку ещё заезжал в магазин буквально на несколько минут, чтобы купить кое-какие нужные продукты домой — лучше было позаботиться об этом сейчас, чтобы потом не выходить из дома лишний раз. Всё это время он усердно старался отвлечься от мыслей о Себастиане и настроиться на что-то иное. Потому что так было нужно. Джесси сейчас летел в Бруклин, где будет пытаться разыскать его отца, чтобы тот, наконец, приоткрыл завесу всей тайны, над которой все они бьются уже более полутора лет, поскольку ещё до своей смерти расследованием занимались родители Баса. Хантеру было жутко интересно: где же его отец? Почему он сбежал из-под полицейской охраны, где находился теперь? Парня мучило столько вопросов, что у него уже начала развиваться мигрень, но он не мог на них ответить, потому что слишком многое ему было неизвестно. — Так, Бас просил позвонить, как приеду, — зачем-то сказал Хантер сам себе, тут же доставая телефон и набирая номер. — Я доехал, — сообщил парень, как только в телефоне послышался звонкий голос Баса. — Хорошо, если что-то будет — звони. Я приеду. Тёте Элли передавай привет. — Похоже, Бастиан изо всех сил старался оставаться спокойным, однако еле слышимая дрожь в голове выдавала его скрытое волнение. — Обязательно, — усмехнулся Хант, воспроизводя в голове образ своего парня. — Тебя ещё там голубки не достали? — Да нет, мы с Блейном играем в приставку, а Курт готовит что-то на кухне. И кстати, я тебе потом кое-что расскажу, и ты сможешь сделать Андерсона в следующий раз. Этот парень слишком предсказуем, ай! — Внезапно в трубке послышалось какое-то шуршание и возня, из-за чего парень замолчал на середине предложения. — Что? — чуть нахмурившись, встрепенулся Хант, уже практически подходя к своему дому. — Он меня бьё-ё-ёт, — протяжно простонал Смайт, пытаясь отбиваться от него остатками попкорна. — И передал, что тебя он тоже покалечит, когда встретимся. Ауч! Блейн, отвали! Иначе я тебя… — Парни, спокойно там, — во всех красках представив эту забавную картину, рассмеялся Хантер, слушая громкие визги своего парня и вопли лучшего друга, который отступать, судя по всему, совершенно не собирался. Чем ближе он подходил к дому, тем сильнее у Кларингтона складывалось ощущение, что в нём что-то не так, поскольку выглядело всё подозрительно тихо… — Слушай, Бас, я тебе перезвоню чуть позже, ок? — сглотнув комок в горле, чуть тише спросил Хантер, резко останавливаясь на месте. — Что-то случилось? — подорвался Бастиан, услышав подобные слова, и шикнул на Блейна, прекратив их шутливую потасовку. В нынешней ситуации почти все сильно настораживало. — Нет, всё в порядке, не волнуйся. Вечером созвонимся. После этого Хантер, еще раз сглотнув и облизав сухие губы, повесил трубку и убрал телефон в карман. Медленно двигаясь в сторону дома, он осторожно осматривался по сторонам, пытаясь понять, не обманывает ли его предчувствие. А когда парень, наконец, подошёл к двери, то сразу заметил, что та приоткрыта — по телу пробежала мелкая дрожь, и внутри все будто похолодело. Его мама никогда не оставляла входную дверь открытой. — Мам? — настороженно позвал парень, остановившись на крыльце и не решаясь зайти внутрь, — страх понемногу начинал сковывать его сердце. В ответ он услышал лишь леденящую душу тишину. Мама не отозвалась. «Может, не слышит?» — все еще пытаясь надеяться, что ничего страшного не случилось, подумал Хантер, осторожно заходя в дом и стараясь на всякий случай не издавать лишних звуков. Свет в комнатах был выключен, поэтому рассмотреть что-то внутри было довольно сложно, однако раскиданные на полу вещи и без того тут же бросались в глаза. Ханта сковал страх — такой, что пробирал до глубины души, путая в голове мысли и лишая способности двигаться. Но все же именно этот же страх заставил его сделать следующий шаг: это была боязнь не столько за себя и собственную жизнь, сколько за безопасность матери. Бесшумно выдохнув воздух, Кларингтон предпринял усилие, чтобы хоть немного взять себя в руки и успокоиться: возможно, именно сейчас он больше всего нужен своей маме, и ему никак нельзя было терять голову. Аккуратно ступая на половицы, Хантер с особой осторожностью заглянул в каждую комнату на первом этаже и довольно быстро понял, что ни матери, ни взломщиков здесь нет. Однако теперь он прекрасно осознавал, что его могли поджидать наверху, но выбора не оставалось — он не мог просто сбежать, как это когда-то сделал его отец. Стараясь не думать о том, кто практически разгромил его дом изнутри и что сейчас могло быть с его матерью, Хант на цыпочках приблизился к лестнице, осторожно взглянув наверх, чтобы рассмотреть обстановку там, однако это не особо помогло. Подняться на свой страх и риск — это единственное, что он мог сделать ради своей мамы. По лестнице бесшумно пройтись не удалось; каждый шорох, каждый скрип казался Хантеру в этой звенящей тишине настолько громким, что хотелось просто зажать уши. Но вот лестничный пролет был преодолен, и следующий пункт — комната Элли. Сердце билось настолько сильно, что казалось, будто вот-вот, и оно вырвется наружу; в ушах тоже стучало, а в горле предательски пересохло. За открытой дверью он видит, что здесь творится точно такой же разгром, и парень не выдерживает, плюнув на все и срываясь в ее комнату. Однако эта несдержанность его и подводит: стоит Хантеру только зайти на порог, как в легкие врывается резкий запах какого-то вещества — сознание гаснет, и он начинает оседать на пол…