Судьба помогает смелым

Из телефонной трубки уже несколько секунд продолжали разноситься гудки, оповещающие о конце разговора, однако шокированный Бёрт никак не мог положить её на место. Только что поступил звонок из больницы, куда вчера поступили в тяжелом состоянии родители друга Курта, Себастиана, и медсестра сочувствующим голосом сообщила мужчине, что отец парня тоже умер: причиной посчитали слишком большую нагрузку на сердце, но это было уже не так важно. Бёрт до сих пор не мог поверить в происходящее: сначала погибла мать Себастиана, сегодня ночью умер и его отец… Хаммел-старший знал этих людей уже не один год, они всегда были приветливы друг с другом и хорошо общались, и ему было очень трудно признать, что теперь их больше нет. Смайты всегда казались ему невероятно жизнерадостными людьми, и они были действительно счастливой семьёй, а сейчас всё разрушилось. А теперь перед Бёртом стояла ещё более сложная задача: нужно было как можно мягче, насколько это вообще возможно, рассказать об этом Себастиану и Курту. Особенно тяжело ему было думать о Смайте: за одну ночь парень потерял практически всё. Единственной надеждой Баста оставался Эндрю, однако и тот не выдержал и оставил сына наедине со своим горем. Потому Хаммел и забрал парня к себе: дома его ждала непривычно пустая квартира, где каждый уголок, каждая вещь напоминали ему о времени, проведённом с родителями, а это лишь усугубило бы его и без того ужасное состояние. Мужчина не представлял, как бы Себастиан справился с этим в одиночку и искренне порадовался, что у того был такой верный друг, как Курт. Однако было и то, что приводило Бёрта в ещё больший ужас: он знал причину, по которой, скорее всего, бедный парень в одночасье лишился родителей. Пару месяцев назад Эндрю и Джоанна Смайты узнали о том, что привело их в самый настоящий шок: их младший сын, которого семья так долго считала погибшим, оказался жив и здоров. — Пап, что-то случилось? — раздался позади Бёрта взволнованный голос сына. — Ты какой-то весь напряжённый, даже больше, чем вчера. — А? Что? — обернулся мужчина и тут же грустно посмотрел на сына. — Курт, позови Себастиана, мне нужно кое-что вам рассказать… *** Через некоторое время Себастиан, за которым следовал Курт, спустился вниз, и они вдвоём отправились на кухню, где их уже ждал Бёрт. Парни устало присели на стулья и внимательно уставились на мужчину, который нарочито медленно потягивал кофе, будто пытаясь отсрочить разговор. — Что ещё произошло? — произнёс Смайт, поднимая опухшие глаза и едва ворочая языком. У парня не осталось сил после этой бессонной ночи. Он смотрел на человека, который был для него практически вторым отцом, но его душу это не согревало. Ему казалось, что всё вокруг перестало иметь смысл, и остались лишь только пустота, боль, одиночество. Где-то на задворках разума Себастиан понимал, что никогда не будет один: и Курт, и Бёрт всегда будут рядом, однако ощущения всё равно никуда не девались… — Мне звонили из больницы. Себастиан, мне очень жаль… Твой отец сегодня ночью умер. Услышав эти слова, парень закрыл глаза, и ему показалось, будто сердце в его груди остановилось — это был конец. Теперь у него не было родных — никого. Остался только один-единственный лучший друг, поддерживающий Смайта и искренне пытающийся помочь ему. Но ведь это были его родители, которые были всегда с ним, которые заботились о нём, а теперь их не стало… Бастиан молча вскочил с места и выбежал из комнаты, закрывая лицо руками. Нет, он не должен плакать, но слёзы текли сами собой, потому что в один момент рухнуло всё, что когда-либо было ему дорого… За один день он потерял всех своих родных… Сначала бабушка, потом родившийся мёртвым братишка, а теперь и родители. Хаммел сразу же поднялся на ноги с намерением догнать Смайта, но Курта остановил отец. Бёрт положил тяжелую руку сыну на плечо и после этого с горечью в голосе продолжил. — Курт, прежде чем ты пойдёшь за ним, дослушай до конца. Он должен кое-что знать… Его отец умер не от того, что произошло: врачи сообщили, что, похоже, кто-то ночью пробрался в его палату и ввёл некий яд, из-за чего тот и скончался. Эксперты считают, что это батрахотоксин, который является одним из самых сильных нейротоксинов в мире. — Что?! Почему? За что? — воззрился на отца Курт, неосознанно сжав руки в кулаки до побеления и выражая тем самым все эмоции за себя и за друга, которому ещё предстоит это узнать. — Несколько месяцев назад умерла акушерка, которая принимала роды у мамы Себастиана, когда она ждала второго… Именно она перед смертью, не выдержав гнёта тайны, рассказала, что на самом деле парнишка родился здоровым и сейчас он должен быть жив. Эндрю и Джоанна все эти месяцы искали его, поэтому частенько разъезжали, как ты заметил, ибо твой друг часто оставался у нас. Но только недавно поиски увенчались успехом: Эндрю знал, что ему сейчас шестнадцать, поскольку он на год младше Себастиана, и каким-то образом выяснил, что он живет в Лайме. Однако ни того, кто он, ни его имени или фамилии им узнать не удалось — время кончилось слишком быстро… *** Бёрт, закончив свой рассказ, медленно сглотнул и потёр ладонью лоб, вытирая выступившую испарину и свободной рукой отставляя чашку в сторону. Вот и всё. Парни должны были знать правду, пусть Эндрю и не хотел, чтобы Себастиан знал об этом, пока они не найдут своего второго сына. Ведь неизвестно, насколько могли затянуться поиски, к тому же беспокоящиеся родители побаивались втягивать парня в это дело. А теперь парни знают. Возможно, Себастиану станет хоть немного легче, когда он узнает истинную причину происходящего и осознает, что у него остался ещё один родной человек… *** — Себа, открой дверь, — тихо попросил Курт, опускаясь на пол возле двери ванной, в которой закрылся его друг. Курт, облокотившись о стену и бессильно откинув голову назад, слышал приглушенные рыдания Себастиана даже через стену и мечтал лишь о том, чтобы всё это прекратилось, оказалось лишь дурным сном, кошмаром, который обязательно должен был закончиться. Ничего не может быть хуже, когда ты теряешь родителей, обоих. Особенно в одночасье. Хаммел просто не мог больше выносить этого: Курт помнил ту оглушающую пустоту, заполняющую сердце и не дающую дышать полной грудью. Ведь он сам когда-то потерял маму. — Смайт, открой, я больше не могу это слушать. Мне страшно за тебя, — негромко проговорил Курт, будто умоляя, и безуспешно попытался открыть дверь… Но ничего не помогало: дверь, предусмотрительно закрытая на защёлку, не поддавалась, а парень продолжал безутешно плакать… — Послушай, твои родители погибли не просто так! — сорвался вдруг Хаммел, надеясь, что хоть этот факт отрезвит парня. — Мне отец рассказал, что им как-то удалось узнать, что твой младший брат жив и здоров и сейчас находится в Лайме. Только кто он — выяснить не успели. И действительно — это помогло. Спустя пару секунд Себастиан, даже не успев вытереть лицо от мокрых дорожек на щеках, открыл дверь и пристально взглянул на друга покрасневшими глазами, пытаясь понять, врёт он или нет. — Шутишь? Почему Бёрт молчал? — Твой папа просил не говорить тебе некоторое время, а сейчас отцу показалось, что мы должны знать… *** Через некоторое время Бёрт, уже пожалевший о том, что никак не подготовил бедного парня к известию о смерти отца, услышал на лестнице заветные шаги, и, подняв голову, увидел обоих друзей, стоявших в проходе. Однако они больше не казались такими разбитыми и потерянными, как прежде, и были очень решительно настроены. — Мистер Хаммел, вы должны рассказать мне всё, что знаете: теперь это моё дело, которое должен закончить я… Только Бог знал, что там ребята наговорили друг другу, но мужчина понял, что лучше не спорить, поскольку зелёные глаза Себастиана выражали не только решительность, но и боль, которая была очень заметна, пусть парень явно пытался запрятать её подальше. И Бёрт знал, что Себастиан всегда достигал желаемого, несмотря ни на что.